Важно иметь лёгкое и подвижное воображение, постоянно готовое воспламениться и увести сознание в искусственный мир радости и экстаза. Собственно, учиться нам не надо – мы это уже умеем, только со знаком «минус». Нечто подобное каждую секунду происходит и так, вот только мир, куда фантазия уносит нас из моментальной реальности, не имеет никакого отношения к счастью: чаще всего это депрессивно-угрюмые пространства, где царит зверь-начальник, болезнь или унизительная бедность.

– Виктор Пелевин

Да будет Рейв!

Все персонажи «Мутаборска» и всё, что там происходит, вымышлены. Все совпадения – лишь случайность, порождённая больной фантазией автора. Само «Коммунити» – это вымышленная автором область в границах визуального пространства, созданная на основе понятий «Комьюнити» и «Коммуна».

Но также:

Эта книга предназначена для тех, кто хоть раз был в «Мутаборске», неважно, под действием «Муда» или в результате нелегального проникновения в его пределы. Это не страна чудес, не другой мир и не трип, а нечто большее, что позволяет вашему внутреннему миру расслабиться, почувствовать свободу, сбежать от той повседневной суеты, в которой мы все находимся. И да, верите вы или нет, но «Мутаборск» существует!

Если вам кажется, что автор сам себе противоречит, то это действительно так, потому что он шизик. Но это касается лишь «лягушек».

«Мутаборск» будет вечен, не подчиняясь никаким правилам, законам и политике. Но попытки запятнать его будут всегда. Враги создают преграды в виде голых вечеринок и подобной галиматьи.

Если вы когда-либо увидите человека с кольцом, на котором безумно улыбается Чеширский кот, знайте – это избранные. Они – уши и глаза великого «Мутаборска», живущие среди вас.

Да будет Рейв!

Когда пульсирующий бит рвёт тишину, когда неоновые огни разрывают тьму, когда тела сливаются в экстатическом танце, теряя себя и обретая вновь в коллективном трансе. Это симфония хаоса, где каждый звук, каждый блик света, каждое движение – часть грандиозного полотна, сотканного из энергии, страсти и абсолютного единения.

Да будет Рейв!

Это не просто вечеринка, это ритуал, где стираются границы, где различия исчезают, где каждый становится частью чего-то большего. Это портал в иное измерение, где царит свобода, где нет места осуждению, где единственное правило – быть собой, раствориться в моменте, почувствовать биение жизни в каждой клеточке.

Да будет Рейв!

Это манифест поколения, отвергающего серость будней, ищущего смысл в мимолётности, обретающего себя в вихре эмоций. Это вызов системе, протест против навязанных норм, гимн человеческой жажде жизни, жажде экспрессии, жажде быть услышанным, быть увиденным, быть живым.

Да будет Рейв!

И пусть этот пульс, этот ритм, эта энергия охватит мир, разрушая преграды, соединяя души, заставляя сердца биться в унисон. Да будет Рейв, как символ вечной борьбы за свободу, за самовыражение, за право быть собой, в этом безумном, прекрасном, неповторимом танце жизни.

САМОЕ ВАЖНОЕ:

Да будет рейв!

В нашем случае это знак включить выбранный автором трек в тот самый миг, когда слова, сотканные из воображения, достигают своего пика, напряжение достигает наивысшей точки, а эмоции готовы вырваться наружу. Возникает призыв, словно тайный пароль, открывающий врата в иное пространство для более полного погружения в момент литературного произведения, ощущая полноту гаммы происходящего.

#Муд

«Муд» – состояние перенастройки организма в глубоком подсознании. Само это слово, короткое и глухое, в котором растворяются тревоги нашего мира. Это не наркотик в привычном смысле. Это ключ.

Внешне он обманчиво прост: крошечная, жемчужная капсула, гладкая и прохладная на ощупь, без вкуса и запаха. Внутри её пищевой оболочки покоится искра технологии – электронный чип в виде лошади, кремниевое сердце грядущего сна.

Его не запивают водой. Его кладут на язык, и он тает, оставляя лишь едва уловимый привкус озона и забвения. И начинается погружение. Не в сон, но сквозь него. Сознание не гаснет, а плавно соскальзывает в рукотворную кому, в контролируемое небытие, оставляя тело лишь опустевшим сосудом.

Пробуждение наступает внутри «Коммунити» – пространства, сотканного из нулей и единиц, но ощущаемого как подлинное коллективное мышление, единое полотно сновидений, развёрнутое для всех, кто шагнул за грань вместе с тобой. Здесь можно ощутить кожей порыв ветра, вдохнуть запах мокрой земли после дождя, почувствовать твёрдость камня под ногами. Однотипное подсознание для всех вошедших, словно сцена, на которой разыгрывается один и тот же спектакль.

Но главный фокус – время. Оно течёт здесь в собственном, независимом русле. Минуты растягиваются в часы, дни и недели этого пространства, позволяя прожить целую историю, пока секундная стрелка на забытых часах едва сдвинется с места.

Ты – не гость, не наблюдатель. Ты – полноправный его житель, становясь персонажем, чьи мысли, чувства и действия являются неотъемлемой частью общего, тщательно выстроенного бытия. Ты – действующее лицо в общем сне, который есть сама жизнь.

Глава 1: Пролог. Погружение.

В конце февраля мороз всегда был словно хищник. Он впивался в незащищённую кожу, пробирался под одежду и грыз кости ледяными зубами. Здесь, на девяносто пятом этаже недостроенного монолитного гиганта, на самой окраине восточной части Москвы, у метро «Электросталь», ветер пел свою погребальную песнь, гуляя в пустых глазницах окон. Внизу город пульсировал далёкими огнями, словно жизнь других планет.

– Ну что, достал?

Клим топтался на месте, пытаясь выбить из промёрзшего бетона хоть каплю тепла. Слова превращались в облачко густого пара.

Рваное дыхание возвестило о прибытии Ефима. Он буквально вывалился из лестничного пролёта, опираясь рукой о шершавую колонну, жадно глотая колючий воздух.

– Достать «Муд» – не самая большая проблема. Это цена вопроса, – выдохнул он, сгибаясь пополам. – А вот колечко, всего одно.

Клим нетерпеливо дёрнул плечом. Холод делал его злым.

– Слушай, а зацени ещё разок болт!

На лице Ефима промелькнуло недовольство. Он с видимой неохотой расстегнул пуховик, нарушая хрупкий кокон тепла, и полез во внутренний карман. Секундная заминка, и вот он извлёк его.

– На, цени.

На его ладони, даже в скудном свете далёких городских огней, золото ожило. Это было не просто кольцо – это был артефакт. Тяжёлый, выплавленный из металла самой высшей пробы, он имел глубокий, почти маслянистый блеск. Вместо камня на нём скалилась морда Чеширского кота. Безумный, до ушей, оскал обнажал ряд крошечных, идеально проработанных зубов, каждый из которых ловил и отражал свет хищным бликом. Уши кота, острые и внимательные, казалось, прислушивались к вою ветра, в глазах сверкал неистовый блеск. Вся фигурка была воплощением тайного знания и весёлого безумия. Но настоящая печать мастера скрывалась внутри. На внутренней стороне обода, гладкой и тёплой от кармана, стоял чёткий оттиск – крошечная, вставшая на дыбы лошадь. Знак, понятный лишь посвящённым. Знак, превращавший причудливую безделушку в ключ от неведомых дверей.

– Кайф… где ты его достал?

Голос Клима, до этого резкий и обветренный, стал тихим, почти благоговейным. Заворожённость на его лице была почти детской. Он не отрываясь смотрел на кольцо в ладони Ефима, в его глазах безумный оскал Чеширского кота отражался хищным огнём. Ветер на вершине недостроенного гиганта, казалось, затих; весь мир сузился до этого кусочка сияющего металла.

Ефим, видя это гипнотическое состояние, усмехнулся. Он сжал кулак, пряча сокровище.

– Один барыга мне предложил. Случайно. От братана слышал, что кольцо Чешира – это ключ в подсознательный город. Вот и выкупил.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в морозный воздух.

– Правда, барыга запросил сотню тысяч рублькоинов.

Клим присвистнул. Сумма отрезвила его.

– Я сперва отказался, а когда хорошенько пробил, оказалось, их всего тысяча штук на весь мир. И подделать нереально.

Он снова раскрыл ладонь, и кот, казалось, подмигнул им обоим.

– Это беспроблемный проход в «Мутаборск».

Слово «Мутаборск» прозвучало как приговор. Заворожённость на лице Клима мгновенно испарилась, сменившись холодной тенью страха.

– Да ну нафиг… Слушай, но «Муд» запрещён. Если нас поймают…

– Главное – хорошенько спрятаться на время вкидоса.

– Как мы оттуда выйдем? И кольцо одно, что нам делать?

Вопросы повисли в тишине, разорванной лишь воем ветра. Ефим долго молчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, на россыпь огней спящей Москвы. Он не смотрел ни на кольцо, ни на друга.

– Нет у меня ответов на твои вопросы, по ходу решим.

Ефим натянул кольцо на мизинец левой руки. Оно село плотно, почти впилось в кожу. Холодный металл был чужеродным, слишком живым на замерзшей коже. Кольцо было маленьким и изящным.

Он глубоко вдохнул ледяной воздух и в упор посмотрел на Клима. Взгляд, полный сомнений и азарта первопроходца.

– Ну что? Я думаю, место идеальное для закидки. Начнём?!

Лицо Клима превратилось в маску тревоги. Он обхватил себя руками, словно пытаясь удержать остатки тепла и здравого смысла.

– Слушай, Ефим… а передоз от «Муда» бывает или несовместимость?

– Да не знаю я, – отмахнулся Ефим, его раздражала эта последняя, цепляющаяся трусость. – Братан говорит, что после закидки ты словно погружаешься в другой мир. Он для всех одинаковый, со своими нетипичными свойствами. А пока ты там, твоё тело лежит бездыханное, с закрытыми глазами. Пульс еле прощупывается.

– Блин… как-то не очень звучит, – промямлил Клим, его взгляд метнулся к тёмному провалу лестничной клетки, словно ища путь к отступлению.

– Решай сам. А я хочу кайфонуть.

На лице Ефима расцвела дерзкая, почти безумная улыбка. Он не стал больше ждать. Он положил жемчужную капсулу на язык. Она не растворилась – она исчезла, впиталась, словно капля воды в сухую землю, оставив лишь фантомный привкус озона.

– Стой! Я с тобой! – слова Клима прозвучали как выстрел отчаяния. Он судорожно достал свою капсулу и тоже бросил её на язык.

Они замерли, прислушиваясь к себе, к ветру, к тишине. Прошла секунда. Десять. Минута. Ничего. Лишь холод пробирал до костей.

– Так и что? Где эффект? В чём прикол? – возмущённо выдохнул Ефим, его предвкушение сменялось горьким разочарованием.

Голос подсознания простонал: – Да будет Рейв!