Жиль Делёз — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
  1. Главная
  2. Библиотека
  3. ⭐️Жиль Делёз
  4. Отзывы на книги автора

Отзывы на книги автора «Жиль Делёз»

7 
отзывов

innashpitzberg

Оценил книгу

По словам Бергсона, внесшего столь важный вклад в понимание того, что такое философская проблема, верно поставить задачу – значит уже решить ее.

Сколько же книг на тему "Что такое философия?" я прочитала за последние 5 лет, с тех пор, как по настоящему увлеклась философией, с тех пор, как навсегда ее полюбила. Штук 20, не меньше, как мне помнится.

И что самое удивительное, я никогда не устану читать такого рода книги. Потому что у каждого автора, у каждого философа свой взгляд на эту интереснейшую тему, и каждый раз это так удивительно интересно, как будто бы никогда и не читала ничего подобного и впервые сталкиваюсь с этим вопросом.

Жиль Делез очень очень сложен. Он современен, ярок, очень самобытен и очень сложен. По сравнению со многими введениями в философию популярного характера, Жиль Делез даже на эту, вроде как вводную тему для начинающих, пишет сложно и очень по философски.

Но при всей его сложности, даже в сложнейшем разборе Пруста в Марсель Пруст и знаки , как же он в конечном счете здорово проясняет ситуацию, и даже если не до конца поймешь, то уж точно задумаешься на важные и интересные темы.

Философию нередко сопоставляли с шизофренией; но одно дело, когда шизофреник – – это концептуальный персонаж, который интенсивно живет в мыслителе и заставляет его мыслить, а другое дело, когда это психосоциальный тип, который вытесняет живого человека и похищает его мысль. Причем иногда они оба сопрягаются, смыкаются друг с другом, как будто сверхсильному событию соответствует сверхтруднопереносимое жизненное состояние.

А еще меня всегда восхищают параллели. Хотя ставший любимым Мамардашвили говорит, что параллели это не от плагиата, а от актов мысли, и каждый может совершенно самостоятельно додуматься до гениального, однако же я всегда в восторге от гениальных совпадений, параллелей, повторений:

"Что такое Отчизна или Родина, к которым обращаются мыслитель, философ или художник? Философия неотделима от некоей Родины, о чем свидетельствуют и априори, и врожденные идеи, и анамнесис. Но почему же эта отчизна оказывается неведомой, утраченной, забытой, почему мыслитель оказывается Изгнанником?"- Делез

"всякий художник есть гражданин неизвестной отчизны"- Мамардашвили

31 октября 2014
LiveLib

Поделиться

likasladkovskaya

Оценил книгу

Зачастую даже обывателей интересует, а зачем собственно, философия нужна, каков её предмет, и, главное, практическая польза.

На этот вопрос взялись отвечать в первую очередь самим себе Жиль Делез и Феликс Гваттари. Для них философия представляет собой машину по выработке концептов. Данный процесс скорее включает в себя фиксацию и дальнейшую работу с концептом как с полудрагоценным камнем. Сначала ищут его месторождение, определяют ценность, затем добывают, обрабатывают, и лишь потом определяют с чем данный камень будет смотреться лучше.

Условно книгу можно разделить на три части, хотя они и принадлежат геометрии Лобачевского: наука, философия и искусство. При том авторы мало затрагивают четвертую опору человека в мире трансцедентального - религию.

Авторы уверенны, что концепты надо обновлять, их рекрутация означает развитие цивилизации. Концепт - есть сам вопрос эпохи, и одновременно ответ на этот вопрос. Концепт не обязательно гибнет вместе с проблемой, он может сочетаться с новыми неожиданными концептами.

Хороший философ сможет отделить "зерна от плевел" и уловить тренд. А главное, сможет так посмотреть на концепт своих предшественников, что в его глазах концепт обратится в подлинное неузнаваемое.

Люди для прикрытия всегда делают себе зонтики, на нижней стороне кото-рых рисуют небосвод и записывают свои условности и мнения; а поэт или художник делает в зонтике разрез, раздирает небосвод, чтобы впустить немного вольного и ветреного хаоса и обрамить резким светом проступающее в прорези видение – первоцвет Водсворта или яблоко Сезанна, силуэт Макбета или Ахава. А потом приходит толпа подражателей, которые латают зонтик картинкой, более или менее похожей на видение, и толпа толкователей, которые затыкают разрез своими мнениями; это и есть коммуникация.

Ещё одним важным понятием становится детерриториализация как самоощущение относительно пространства. Известно, что в средние века дискуссия о возможности воцерковить животных споткнулась о понятие Дома. Животные могут ощущать дом конкретный, но им недоступен Дом абстрактный. Авторы различают горизонтальную и вертикальную детерриториализацию (в империи избыток пространства обеспечивает его, оттого империи растут в небеса - "божественная власть императора").

Что касается искусства, авторы находят его выражение в использовании территории. Картина, книга, фильм - это обрамленная часть пространства, фрагмент, где события разворачиваются с учётом тех факторов, что ввходят за рамки картины. Потому соотношение пространств, имманентного/трансцедентного и трансцедентального - это борьба против хаоса, отвоевывание земли у хаоидных сил.

В целом, книга написана сложным языком, но апеллирует к простым понятиям, осознав которые, можно составить представление об основных законах философии.

21 апреля 2019
LiveLib

Поделиться

arabist

Оценил книгу

Творческий тандем французского философа Жиля Делёза (1925-1995) и психоаналитика Феликса Гваттари (1930-1992) подарил миру три замечательные работы: фундаментальное исследование "Капитализм и шизофрения", биографию Кафки и спокойное размышление «Что такое философия?». Как настоящие французы, они подходят к изложению своих идей окольными путями, так что чтение книги можно сравнить с долгим заплывом в красивое море слов: ты плывешь мимо цитат и обрывков идей, а потом вдруг из тумана и дымки проступает грандиозная конструкция, которую ты пытаешься охватить одним взглядом. Потом ты отвлекаешься на одну деталь этой конструкции, и она тает на твоих глазах, сливаясь с морем. И ты снова плывешь, пока вновь не проступит неуловимое понимание происходящего.

Что же такое философия? Проще сказать, чем она НЕ является: она не есть ни созерцание, ни рефлексия, ни коммуникация, пусть даже она, бывало, и считала себя то одним, то другим из них. А еще она не логика, не наука и не искусство. Философия создает концепты. Если попытаться дать концепту определение, то оно в нулевом приближении будет звучать так:

неделимость конечного числа разнородных составляющих, пробегаемых некоторой точкой в состоянии абсолютного парения с бесконечной скоростью

Всем всё понятно, не так ли? Концепт – отвоеванное у хаоса соседство, как-то так. Философия оперирует концептами на плане имманенции. План имманенции – срез хаоса, стол, поднос, чаша. Философский диалог невозможен, потому что каждый великий философ изобретает свой образ мысли. Но философия не появилась бы, если бы не существовало друга-слушателя. Харизматические фигуры философии становятся концептуальными персонажами, скажем, Сократ – главный концептуальный персонаж платонизма, а Хайдеггер – концептуальный персонаж кошмаров испуганного студента перед экзаменом по истории философии.

Философия не одна борется с хаосом. У нее есть две сестры, Хаоиды: наука и искусство, а у них троих есть главный враг – мнение, докса, логика, зонтик, которым мы прикрываемся от хаоса. Да-да, не хаос главный враг Хаоидов, а мнение:

Борьба с хаосом – это всего лишь средство в более глубинной борьбе против мнения, ибо все беды людей идут от мнения

Наука порождена хаосом, но обращается она с ним иначе, чем философия. Наука замедляет хаос, полагает ему предел, чтобы выделить постоянные величины. И философия и наука, каждая со своей стороны включают в себя некое «не знаю», ставшее позитивно-творческим фактором, предпосылкой творчества как такового, и состоящее в определении посредством неизвестного. Искусство же оперирует перцептами (пейзаж до человека, в отсутствие человека) и аффектами; возвращаясь из хаоса как с того света художник приносит с собой «разновидности, которые сами создают ощущение чувственности».

Парадоксальным образом, после всех геройств, троим Хаоидам, трем образам мышления и творчества нужен слушатель, не-философ, не-ученый, не-художник, который их поймет. А это будем мы, читатели.

1 февраля 2013
LiveLib

Поделиться

Prosto_Elena

Оценил книгу

Ответ на вопрос  из заглавия книги  появляется сразу же: "Философия - искусство формировать, изобретать, изготавливать концепты... Творить все новые и новые концепты - таков предмет философии."

По Делёзу смысл философствования заключается в свободном конструировании понятий.

Главное в философском творчестве – это нахождение понятийных средств, адекватно выражающих силовое многообразие и подвижность жизни.

Например, концепт некой птицы - это не ее родо-видовая характеристика, а композиция ее положений, окраски и пения.

Далее авторы описывают само понятие "концепта", а также тот факт, что концепты можно обнаружить только в философии и больше нигде.

Кроме того, они проводят черту между философией и наукой, рассуждая о том, что наука занимается "функциями",  а философия - "понятиями".

Делез и Гваттари, в отличие многих мыслителей-постмодернистов, полагающих,что окружающий нас мир в большей или меньшей степени сконструирован дискурсивно,
считали, что мир существует независимо от нашего сознания и дискурсивных практик.

Книга достаточно сложная, изобилует большим количеством терминов и понятий, но она и мыслилась как некое  подспорье для преподавателей.

8 декабря 2020
LiveLib

Поделиться

egorxsofronov

Оценил книгу

Несомненная эрудиция и страстная любовь к кино автора страдают от чересчур метафоричного языка (возможно, это общий порок французский теории?). Более того, сомнительной представляется редукция развития кино к формальной схеме типа той, что придумал для живописи и скульптуры XIV-XVII веков швейцарский историк искусства Генрих Вёльффлин - тем более удивительно было это читать, заведомо ожидая постструктуралистского анализа. При всём при этом, необычайно глубокая книга

17 февраля 2012
LiveLib

Поделиться

akoazm

Оценил книгу

Начиная книгу, я как-то проглядел пометку философия и потому был ошеломлен обрушившимся на меня потоком знаний и сознания - было тяжело. Сквозь первые страницы приходилось буквально продираться, я выбрал эту книгу, желая узнать больше о кинематографе и разобраться в основах чуть более чем раньше, но нет. Не разобрался.
Читать было тяжело и сложно, сложно сосредоточиться, сложно вникнуть. Стало чуть легче, когда автор называл примеры - тот или иной фильм, описывал сцены, но без визуального ряда все равно было не очень ясно, что куда и как, как отличает автор один прием от другого, что именно он хочет рассказать и что хотел рассказать режиссер.
Но при этом книга остается интересной и потрясающий, а уж запас знаний автора - вот что действительно потрясает. С ужасом понял, что большая часть названия мне благополучно не знакомы и был шокирован уже на первых главах, когда заговорили о видах монтажа в странах - ух ты, в советском союзе был свой собственный, а я ни черта и не знаю о своей же стране - что говорить о других!
Кинематографом как таковым, как искусством я заинтересовался относительно недавно - всего каких-то полгода, если не меньше назад, и считывать мысль режиссера, приучить себя помнить, что картина - не только сценарий и лица актеров, но и декорации, свет, звук, слаженная картина целой команды!.. сложно. Но книга в этом помогла и спасибо ей, я обязательно вернусь и перечитаю, когда поднаторею в философии и физике - первую я пропускал в универе, на второй спал в школьные времена, - и непременно пройдусь по списку, отнюдь не малому, приведенных фильмов, которые представляют большой исторический, как минимум интерес.
Потенциальному читателю же посоветую прихватить с собой словарь или гугл - слов, не всегда знакомых, зачастую сложных, будет неожиданно много, мне пришлось обновлять знания уже на таксономии - а это буквально введение. Первые слова.
Но при этом за мыслью автора, иногда спрятанной за метафоричностью чуть более чем должно, следить не слишком сложно и даже интересно, хотя сосредоточиться на подобной книжке лично мне было много тяжелее чем на обычной беллетристике. Как-то так, наверное, и должно быть, и если книга заставила думать и решить к ней вернуться, хотя бы чтобы понять оставшееся непонятым, - это хорошо.

30 апреля 2018
LiveLib

Поделиться

evilmilk_52

Оценил книгу

Книга французского классика постмодернистской философии, известного на весь академический научный мир Жиля Делеза "Ницше и философия" - одно из наиболее важных исследований по ницшеанству сегодня. Книге в 2026 г. исполняется 64 года, она вышла в далеком 1962 г. В России книгу публикует известное издательство гуманитарной литературы Ad Marginem в 2003 г. Труд можно поставить в ряд с классиками критики Ницше - Хайдеггером и Ясперсом. Несмотря на сложность используемого Делезом философского аппарата и научного языка, книга вполне доступна для понимания для любого, кто хоть немного знаком с Ницше. В то же самое время ее можно читать даже, если о Ницше вы слышали только краем уха. Делез дает максимально фундаментальный анализ всей системы Ницше, начиная от ранних работ по древнегреческой трагедии и Вагнеру, заканчивая зрелыми трудами, где раскрываются представления о воли к власти, мертвого Бога, концепции вечного возвращения.

Основная проблема, которую мастерски решает Делез в своей работе - это расколдовывание, расшифровка Ницше для непосвященных. Даже если для вас Ницше с его "Так говорил Заратустра" - это темный лес, благодаря концептуальному взгляду на природу феномена Ницше глазами Делеза, вы вполне можете понять, что из чего вытекает и куда движется. Делез ставит целью не проследить органическое развитие Ницше, а понять его предпосылки, его сущность и главное следствие его философских выводов и умозаключений. Буквально с первых страниц вы погружаетесь в толкование образов Ницше, лицезреете попытку автора разобраться, что такое генеалогия морали, почему Ницше критикует науку и историю, что представляет собой его антропология и онтология. Достоинством книги является тот факт, что Делез не делает свою критику Ницше категоричной, он уходит от попыток навязать читателю свою оценку ницшеанства, даже если он сам с Ницше в чем-то несогласен.

Базовые вещи, что Ницше не использует диалектику Гегеля, как кажется разным исследователям, а, наоборот, выступает как последовательный критик гегельянства вкупе с выявлением места трагедии в философии Ницше - все это предстает перед нами как максимально оригинальные, а следовательно аутентичные вещи в его философии. Делез начинает с банальных вещей в онтологии Ницше, разбирает, что такое множественность и тождественность, как из этого вытекает критика Ницше теологии и телеологии, в каком смысле используется понятие смысла и его интерпретация. Ницше предстает в своей онтологии как последовательный критик рационального, как эстет абсурда, певец логики от обратного. Ницше пытается уйти от здравого смысла своей современности, который грешит банальностью, а по сути даже ложен в своем восприятии истины. Читателю предстоит разобраться, что такое философское понятие различия и каким образом Ницше определяет вещь, по факту.

Делез не дает оценок критики Ницше христианства, он просто пытается выявить те образы, которые Ницше отрицает - в частности, священника, который пытается навязать вам страдание в мышлении, греховность в мысли, нигилизм мировосприятия. Большое внимание Делез уделяет в философии Ницше понятиям игры, танца, случайности и необходимости. Он тщательно разбирает принцип игры в кости как базовую установку ницшеанской онтологии. Мы узнаем, что представления о вечном возращении было невозможно выявить без представлений о времени и бытии у Гераклита. Делез не был бы Делезом, если бы обошел базовое для постмодерна представление Ницше о телесности. Очевидно, что современный акцент культуры и антропологии на теле - это производная ницшеанства, в рамках которого тело гораздо важнее и сильнее души, обладая почти безграничным смысловым и метафизическим потенциалом.

Разбирает Делез и запутанные представления Ницше о количестве и качестве в различии и значение в этом контексте понятия силы. На протяжении почти всей книги Делез говорит о значении в субъекте действия и реакции, активного и реакционного как позитивного и негативного в человеке. Формирование сверхчеловека нельзя представить без диалектики этих понятий - без реакции, реактивности, активности на пути эволюции субъекта. Выделяет также Делез представления о злопамятности, духе мести, добродетели как проявлений в истории человечества идеализма и его религиозных типов, которые мешают человеку освободиться и воспринимать жизнь как бесценный дар. В этом контексте христианство рассматривается как наследие иудаизма, проинтерпретированного апостолом Павлом.

В конце книги Делез рассматривает идею смерти Бога в результате сострадания и изучает потенциал, который дается человеку в этом событии истории. В конечном счете, Делез занимается тем, что изучает, что открыл в нашем сознании, мышлении, психологии Ницше и каким образом у него конструируется природа субъекта. Это не попытка раскритиковать традиционное мировосприятие, не критика христианства и религии, в принципе, а желание увидеть человека и мир в их перспективе глазами Ницше. В этом смысле, Ницше открывает для нас не только человека, а, в принципе, современный мир, поскольку он оказал огромное влияние на гуманитарную науку, эстетику, искусство, задав парадигму современной ментальной, визуальной, символической, образной культуры. Мы смотрим на мир глазами Ницше, но не понимаем этого. Благодаря таким книгам как труд Делеза мы расшифровываем современность, занимаемся деконструкцией понятий и представлений, разбираем по частям феномены, вещи, идеи, эйдосы. Занимаясь такой культурой мысли, мы прокладываем дорогу в будущее антропологии - к идеальному образу сверхчеловека, который манит своей эстетикой, знаковостью, концептуальностью, эссенциальностью. Достойная книга. 10 из 10.

22 марта 2026
LiveLib

Поделиться