Пролог

Я больше не скрывался.

Богдана стояла у стены рядом с окном и резко обернулась, когда я вошел. Я вздернул пистолет, снимая его с предохранителя. Глаза девчонки округлились, по лицу поползла робкая улыбка. Но руки уверенно сжимали направленный на меня ствол.

Перепиши настоящее, Алесь…

Я нажал на курок.

Звенящую тишину, царящую в помещении, разорвал громкий выстрел. Эхо ударилось в потолок, заставляя осыпаться побелку.

Я слабак…

Я целился ей в плечо. Хотел всего лишь ранить и допросить. Пусть парни из эскорта Корецкого сами разбираются с лысым и его компанией. Но наглая девчонка должна ответить мне сама. И ей крупно повезет, если она сразу решит говорить правду.

Пуля застряла в мышцах. Я знал это совершенно точно. Девчонка удивленно вскрикнула и схватилась за плечо. Ее выстрел ушел в потолок, сбивая свежую штукатурку. В два шага я оказался рядом с ней, не без труда вырвал из рук девицы пистолет и отбросил его подальше. Я схватил ее за горло и прижал спиной к стене, встряхнул, заставляя смотреть мне в глаза. Она зашипела, зарычала и даже заехала мне здоровой рукой под ребра. Я рвано выдохнул и впился в ее рот жадным поцелуем. Мне было больно. А еще страшно за нас обоих. Я был зол. Знал, что она ранена, чувствовал, что напугана, но все равно напирал. Я рванул на ней рубашку и пальцами стиснул грудь. Богдана слабо пискнула. Я чуть сильнее сжал ее горло, предупреждая. Коленом заставил расставить ноги шире. Свободной рукой споро пробежался вдоль тела, пытаясь найти хоть что-то. Диффузор, ствол, любой клочок бумаги. Ничего. Я взял ее за руки, стараясь не обращать внимания на кровь и на то, как побледнело от боли ее лицо, и вздернул вверх. Перехватив тонкие запястья одной рукой, второй я сжал ее подбородок и прошептал:

— Зачем я тебе? Зачем?

— Ты не понимаешь, что творишь, — проговорила Богдана и усмехнулась. Рукав ее куртки был весь в крови. Кровь была повсюду. На ее коже, на одежде, на стене. И на моих руках. Кровь пульсировала под моими пальцами, стараясь вырваться наружу.

— Ты понимаешь, что я должен убить тебя. Или они убьют нас обоих. Ты диверсантка, Богдана. Я в этом уверен…

Девчонка расхохоталась. Громко, заразительно. До слез.

— Ты не готов к правде, Алесь, — сказала она просто и посмотрела мне в глаза. — Ты милый наивный мальчик, который ничего не знает об этом мире. И не узнает, потому что оказался слишком упрямым. Игорь же предупреждал тебя! Просил не лезть!

Голова пошла кругом. Соленый запах крови вдруг сделался слишком резким. Меня затошнило. Я навалился на девчонку всем весом, пытаясь устоять на ногах, и впился в нее тяжелым собственническим поцелуем. Ее губы были соленые от слез. А может это была кровь…

— Если не сейчас, то никогда! — шепотом произнес я.

Глава первая

Алесь

Дождь мерно стучал по крышам домов и по кожаным плащам стоявших впереди меня людей. Небо полностью заволокли низкие черные тучи. В прогнозе что-то говорилось о пасмурной погоде, но беспросветный ливень с утра и до самого вечера точно никто не обещал.

Очередь на пропускном пункте никак не хотела рассасываться. По толпе последние часы упорно ходили слухи о том, что таможенники поймали продавца поддельных вакцин, позволяющих перемещаться между районами города. И теперь где-то в казематах КПП его допрашивали надзорные. Простым смертным оставалось только смиренно ждать, стоя под проливным дождем.

— Братишка, а ты куда путь держишь? – решил развлечься за мой счет стоявший позади мужчина. На вид ему было хорошо за сорок, обрюзгший, одет небогато. Одним словом — из простых. — Меня Мира зовут. Сокращенно от Мирослав, — сказал он, раздраженно сплюнул на землю и вытер мокрым рукавом нос. — Надоели эти таможенники. Не дают честным людям оперативно рабочие проблемы решать! — возмутился он и тут же испуганно оглянулся, словно невзначай задрал рукав куртки, показывая свой штрихкод, позволявший свободно пройти в следующую зону. — Я Эрмитаж хочу посмотреть, — сказал он и наивно так улыбнулся. Дурачок дурачком. — Вот даже специально прививку сделал...

Я окинул его скептическим взглядом. Просто так Эрмитаж нельзя посмотреть. Это все знают. Даже первоклашки. И вакцину для этого вряд ли кто-то специально ставить будет. Даже если у тебя уже пятьсот благодарностей от министерства и одна даже посмертно. И я ни за что не поверю, что такой тип, как этот Мирослав, купил штрихкод на черном рынке, за баснословные деньги к тому же. Оставался один единственный вариант. Передо мной стоял такой же счастливый обладатель корочки, как и я сам. Но если не хочешь раскрывать своего настоящего дела в Петербурге, зачем лезешь ко мне с расспросами? Или это Надзор?

— Надоели эти ПВРовцы, — тем временем продолжал вещать подозрительный знакомый. — Везде им открыта дорога, везде горит зеленый свет, безграничные возможности, прививки во все зоны мира…

ПВР. А ведь это он про меня.

Путешественник во времени.

Таким уродился.

— Взять бы этих ПВРовцев да закрыть в одной зоне. А то придумали себе мнимое занятие и щеки надувают. Небось сами эти газеты еще и печатают, а потом теракты устраивают! Точно! Придумали какой-то газ, который стирает память... Или прибор какой. Помнишь фильм про людей в черном? — продолжал брюзжать мужчина. В ответ я кивнул и недовольно хмыкнул, перенимая настроение Миры. — Для них вакцины-то всегда есть! И здоровья у них почему-то хватает! — Он судорожно сжал кулаки и скрипнул зубами. — А люди умирают, не имея возможности попасть к грамотному врачу в соседней зоне! — Мирослав заводился все больше и больше. Я постарался принять максимально безопасный для окружающих вид. Кажется, мужик повелся и спросил: — А тебя как зовут-то? Молчаливый ты какой-то…

— Адам, — представился я. Имя, конечно же, было ненастоящее.

— Иностранец что ли? — Мира подозрительно сощурился и смерил меня презрительным взглядом. — Я их больше ПВРовцев не люблю, — пробормотал он и снова плюнул себе под ноги.

— Родители литературой увлекаются. Вот и взяли оттуда, — как можно беззаботнее произнес я, но тот продолжал буравить меня подозрительным взглядом. Пришлось смущенно добавить: — Я сам книги не очень читаю. Не помню, откуда оно.

— Ладно, Адам так Адам, — пробурчал он. — О! Наконец-то! Я уж думал, что сегодня из-за дождя не включат. Темно уже стало, хоть глаз коли!

Газовые фонари вокруг зажигались с характерным треском. Я этот треск не любил с детства. Но электричество давным-давно стало роскошью для разделенных на зоны и скрытых под смогом мегаполисов.

— Еще ведь к правительству присосались… — было заметно, что мой собеседник изрядно устал, да и вообще потерял всякий интерес к затеянному им же самим разговору, но все равно упрямо продолжал брюзжать. — Вроде там не глупые люди, а верят и потакают… О! — Мира неожиданно хлопнул себя по лбу и задел капюшон, с которого в разные стороны полетели капли дождя. — Телефончик свой дашь?

Мужчина достал мобильник, протер экран рукавом, сделав стекло только более мокрым, и приготовился записывать мой номер. Я продиктовал Мирославу набор цифр, который и был нам выдан для таких ситуаций. Через секунду в моем кармане заиграла самая стандартная мелодия звонка.

— Попозже запишу, под дождем неудобно, — пожал плечами я, не желая доставать мобильник.

Я взглянул на часы. Времени до полуночи оставалось совсем немного, а кто знает, проступило ли еще что-то на пустой газете с одним названием? Кое-как успокаивала лишь мысль о том, что мальчик планировал раздавать газету завтра, значит, сутки еще точно есть в запасе. «Завтра во вчера»… В названии точно должно быть что-то спрятано… Наверняка…

— Вроде пошли! — с заметным облегчением выдохнул Мира. Очередь действительно двигалась очень бодро. Буквально через двадцать минут мы подошли к небольшому домику, рядом с которым по стойке «смирно» застыли три солдата с автоматами наперевес.

Каждый район отделялся от другого трехметровой каменной стеной, шедшей по всему периметру. Это если касаться городов и близлежащих сел. Можно сказать, что вообще почти все районы были заключены в эдакие каменные ограды. Строили оперативно, ценой своей жизни. И продолжали где-то достраивать и сейчас.

Неужели вирус понимает, что за стену переходить нельзя? Не понимает. Наверное. Он же всего лишь вирус с преимущественно водным путем передачи. Но давно доказано, что в пограничных зонах он заметно слабеет и перемешивается с вирусом из соседнего района, реагируя на перекрестные антитела. Таким образом в нескольких метрах от границы можно находиться с любой вакциной из смежных зон, будучи при этом в безопасности. Все эти факты люди доказали на себе и положили кучу жизней в первые двадцать лет вирусной эры. Зато теперь человечество имеет вполне себе очерченные районы, где каждый может чувствовать себя в безопасности.

По-другому дело обстоит с лесами и тайгой, с малозаселенными областями и прочими зонами, где людей встретишь нечасто. Там никаких стен нет. Да и вообще можно нарваться на новую малоизученную мутацию любого неизученного вируса. Есть карты с вирусами и примерным набором антител, которые могут действовать в том или ином районе. Данные эти весьма и весьма приблизительные. Но других все равно нет. Все проверяется на личном опыте, и далеко не все выживают.

— Я вас спрашиваю! Какого хрена вы забрали моего брата! Что здесь вообще произошло?!

Мое внимание привлек мужчина, стоявший около одного из людей в форме из тех, кто проверял отметки вакцин. Кричавший снял с головы капюшон, подставляя абсолютно лысый череп дождю. Его густые брови топорщились в разные стороны, придавая весьма грозный вид. Карие глаза буравили взглядом военного, а руки то и дело сжимались в кулаки. Рот мужчины был слегка приоткрыт, что позволяло заметить отсутствие одного переднего зуба сверху. Хотя, может, это такая большая щербинка? Рукава кричавший закатал, обнажая штампы вакцин. Их было очень много. Военный? Курьер? На курьера точно не похож. Довольно мощный, позволяет себе кричать на проверяющих… Очень странно…

В этот момент мой взгляд упал на землю. В луже я заметил пятна, походившие на кровь. От нее багровые следы тянулись в сторону. Причем следы эти пытались затереть и затоптать ногами, если судить по специфическим отметинам. И как только я обратил излишнее внимание на этот факт, тут рядом возникли люди в дождевиках без опознавательных знаков. Их лица были полностью скрыты непроницаемыми черными масками. Один из них бесцеремонно толкнул меня в спину и прошипел недовольно:

— Проходи вперед! КПП скоро снова закроется. Еще пару часов хочешь мокнуть под дождем?

Спорить я, конечно, не стал. Понятно, что даже если меня куда-то отведут под руки, то почти сразу отпустят и даже окажут всяческое содействие, но… Драгоценное время будет потеряно. Да и не стоит лишний раз обращать на себя внимание. ПВР, как и надзор, не любит никто. Тем более, когда вокруг КПП скопилась большая толпа, которая меня явно запомнит.

Пока меня упорно толкали в спину, заставляя идти вперед, краем глаза я увидел еще двоих без опознавательных знаков. Они плеснули что-то на землю, затирая кровавые следы, и легко затерялись в толпе.

— Куда вы его увели?! — не переставал кричать лысый мужчина.

Рядом с ним уже возникли два человека в форме, которые безуспешно пытались заломить ему руки за спину. Лысый легко сводил на нет все их попытки, тем самым демонстрируя неплохую подготовку, и продолжал сверлить таможенников гневным взглядом. Удивительно, что с ним так долго возятся. Обычно на КПП не мешкают. Приклад между лопаток, и вперед… А если и так не поймешь, то еще и по затылку получишь. А там уж потеряешь сознание или нет – особо никого не волнует. Как повезет.

Поравнявшись с кричащим мужчиной, я неожиданно почувствовал странный до тошноты приторный, и в то же время неуловимо знакомый запах. И тут же накатила необычная слабость, такая, что хотелось в ту же минуту сесть на землю (и неважно, что там будет глубокая лужа) и просто ничего не делать, подставив лицо падающим с неба каплям дождя. В надежде побороть это чувство, я ущипнул себя за тонкую кожу запястья, так сильно, чтобы наверняка остались синяки, и до крови прикусил кончик языка.

— Предъявите внутреннюю поверхность предплечья для проверки штампов вакцин! — окончательно привел меня в чувства грозный голос.

— А ты кто такой? Не ты ли вчера с моим братом сцепился на улице около дома двадцать шесть?! — с какой-то странно отчаянной интонацией произнес лысый и со всего маху ткнул меня кулаком в плечо. Рука взорвалась бешеной болью, я судорожно вздохнул, стараясь подавить готовый сорваться стон. А предплечье вдруг онемело, и пальцы тоже больше не слушались. В ушах зашумело.

— Достал, сволочь! — пробормотал один из охранников и деловито огрел лысого прикладом по затылку. Тот ошарашено тряхнул головой и наконец позволил надеть на себя наручники и вывести с КПП.

Рука не слушалась. Проверяющий недовольно пыхтел, ожидая, когда же я закатаю рукав. Я слегка помял плечо и локоть и только потом предъявил нужный штрихкод. Проверяющий отсканировал номер вакцины и сроки действия. Вопросов на КПП никогда не задавали. Вся информация находилась в базе и высвечивалась на экране сканера. Естественно для каждого путешественника во времени в базе делались фиктивные записи. Иногда на то, чтобы запомнить легенду, у меня уходила пара дней. Внимательно изучив данные, проверяющий махнул рукой и позволил пройти сквозь металлические двери в трехметровой железобетонной стене.

— Увидимся! Я тебе наберу, если что! — прокричал мне в спину Мира.

Дожидаться, пока у моего собеседника проверят штрихкод, я не стал. Как добираться до дома, в подвале которого нашли новые газеты, я знал отлично, ведь несколько раз бывал на Васильевском острове в Петербурге. Здание располагалось в тридцати минутах ходьбы от КПП. Я, конечно, мог воспользоваться услугами извозчика, но было уже поздно и пришлось бы долго искать кэб. В итоге времени я потратил бы столько же, как если бы сразу пошел пешком. Я без лишних раздумий выбрал второй вариант. Когда-то давно в Петербурге мосты разводились только по ночам. Туристы приезжали сюда, чтобы посмотреть на этот красочный процесс, ставший за много лет визитной карточкой города, и запечатлеть его на фотографиях. Теперь же все обстояло иначе. Мосты большую часть суток находились в разведенном состоянии и сводились только на пару часов в день, и то только там, где не проходила зональная граница. Исторический центр города и вовсе много лет был нежилым и закрытым для свободного посещения.