Глава 1. Ордер на слежку.

Кондиционер в «Ладе-Гранте» хрипел, как астматик в августовскую жару. Стояли последние деньки лета. Дни были жаркие, а ночи уже холодные.

Лев Корнев вытер ладонью стекающую с виска каплю пота и в очередной раз усомнился в здравомыслии человека, согласившегося на эту работу. Печально, что этим человеком был он.

Элитный жилой комплекс «Вершина» с белоснежными стенами и идеальными газонами напоминал гигантскую витрину дорогого мебельного магазина – красиво, стерильно и бездушно. Сюда не пускали просто так. Его пропустили после пятиминутного разговора по домофону с охранником, который сверил его имя, марку и номер машины с неким списком.

«Наблюдение за объектом №1. Виктория Лемех. Фото и расписание прилагаются. Фиксировать все внешние контакты, перемещения за пределы комплекса. Не вступать в взаимодействие. Предоплата переведена».

Анонимный заказ. Деньги на карту. Распечатанный конверт с материалами, доставленный курьером в офис. Старо как мир, но суммы на счету хватило бы на три таких поручения. Льва насторожила не формальность, а место. «Вершина» —место, куда прячутся от проблем, а не где их находят.

Накануне этого дня, когда Лев сидел в служебном кабинете поздним вечером, в кармане пиджака, наброшенного на спинку стула, начал вибрировать телефон. Лев вздрогнул. Знакомый рингтон – специальный, для неё. Он судорожно схватил пиджак, выудил из кармана аппарат. На экране – «Мариночка» и её фото, сделанное прошлым летом на даче. Она смеётся, запрокинув голову.

Он проводит пальцем по экрану, делая глубокий, будто готовящийся к погружению, вдох.

– Привет, родная.

Голос у него зазвучал на полтона тише и мягче, чем пять минут назад в разговоре с напарником.

– Привет, дорогой.

Её голос ровный, без эмоций, как холодный гладкий камень. Этот тон он узнал сразу – предчувствие.

В трубке пауза, наполненная далёким городским гулом с её конца.

– Котик, ты где? – спрашивает она.

– На работе. Ты же знаешь, это дело…Слушай, тут просто аврал…

– У тебя всегда аврал. – В её голосе впервые прорывается трещинка, не гнев, а что-то более горькое. – Про нас можно сказать, что мы счастливы. Ты весь день на работе. Я тебя не вижу. Нам даже поругаться некогда. Как же наше «завтра»? Оно постоянно отодвигается, как горизонт.

– Марин, я клянусь… Как только мы закроем это дело…Мы полетим на Мальдивы.

– Какое «это»? – она вдруг оживляется. – Тот, с трупом в гараже? Или тот, с пропавшей девочкой? А потом будет новое «это дело». И ещё одно. И горизонт так и будет уходить.

Он молчит. Спорить бесполезно. Она права. Абсолютно, ужасающе права.

– Я купила сегодня купальник, – вдруг говорит она, и голос её становится тихим, почти девичьим. – Ярко-жёлтый. Как солнце. Он висит в шкафу и смотрит на меня. Я чувствую себя идиоткой.

У Льва сжимается горло. Он представляет эту яркую вспышку цвета в полутьме их гардероба. Обещание, которое не сбылось.

– Я всё время в режиме ожидания. А потом… потом выясняется, что ждать-то больше нечего

– Прости меня, – говорит он наконец. И это не формальное извинение за отменённый отпуск. Это что-то гораздо большее.

– Я знаю, что твоя работа важна. Я всегда это знала, – говорит она, собираясь с силами. – Просто… Позвони, когда выйдешь. Хоть в три ночи. Ладно?

– Ладно. Обязательно.

– Люблю тебя.

– Я тоже.

Лев почувствовал себя виноватым, что из-за этого дела сорвался их с Мариной отпуск.

На столе – хаос из папок, фотографий места преступления и пустой бумажный стаканчик из-под кофе. За окном – мокрая ночь, по стеклу ползут отражения уличных фонарей. Компьютерный экран освещает усталое лицо Льва. Он тремя пальцами медленно растирает переносицу, пытаясь сбить начинающуюся головную боль.

Лев подъехал к «Вершине», припарковался в тени у гостевого домика на самой окраине комплекса – одноэтажного строения в том же вычурно-современном стиле. Его «временная резиденция». Из окна открывался вид на центральную аллею, ведущую к озеру, и на часть площади с фонтаном. Идеальная точка.

В десять утра, как по расписанию, из парадной двери дома №4 вышла она. Виктория Лемех. Высокая, в идеально сидящих белых льняных брюках и спортивном топе, солнечные очки в тонкой оправе, наушники в ушах. Она потянулась, сделав несколько плавных йоговских асан прямо на крыльце, демонстрируя гибкость и безупречный ранний ритуал для невидимых зрителей. Затем легкой трусцой направилась к аллее.

Лев включил камеру с длиннофокусным объективом. Щелчок. Щелчок. Лицо, походка, родинка на шее. Ничего примечательного. Богатая жена, заполняющая время между спа-процедурами и планированием званых ужинов.

Он следил за ней, пока она не скрылась за поворотом, ведущим к беговой дорожке вокруг озера. Время включить сканер радиодиапазона. Заказчик интересовался всеми контактами. Вдруг она пользовалась чем-то кроме обычного телефона? Эфир был чист, лишь далекие помехи и скучные переговоры охранников на частоте ЧОПа.

Лев откинулся на сиденье. В машине пахло старым пластиком, кофе из автомата и его собственной усталостью. Он достал из бардачка плоский серебряный флакон, вытряхнул на ладонь две маленькие белые таблетки. Снотворное. Он глотал их не для того, чтобы уснуть, а чтобы притупить внутренний гул – навязчивый звук прошлого, неудавшегося дела, голоса информатора и его вдовы. Он запил таблетки теплой водой из бутылки и закрыл глаза, считая до десяти.

Его разбудил стук в стекло.

Лев вздрогнул, рука инстинктивно потянулась к замку. За дверью стоял молодой парень в форме частной охраны, но без обычной для сторожей развязности. Лицо внимательное, умное.

– Господин Корнев? – парень слегка наклонился. – Вам просили передать.

Он протянул через приоткрытое окно не конверт и не пакет, а один-единственный ключ-карту в прозрачном пластиковом пакетике.

– Это ключ к гостевому домику, – пояснил охранник. – Вам просили передать: «Удобнее будет работать изнутри. Почтовый ящик у центрального входа, номер семь».

Прежде чем Лев успел что-то спросить, парень кивнул и ушел быстрым шагом, растворившись за углом.

Лев сжал в руке холодный пластик ключа. Значит, за ним здесь наблюдают. Или просто проявляют заботу? Слишком уж всё гладко. Он вышел из машины. Воздух был густым и горячим, словно его выдохнула раскаленная земля. Цикады трещали в кустах, и этот звук лишь подчеркивал давящую тишину «Вершины». Ни детского смеха, ни лая собак, ни просто приглушенной музыки из окон. Только шум фонтана.

Он подошел к ряду почтовых ящиков у арки центрального входа. Ящик №7 не был заперт. Внутри лежала одна-единственная вещь: ламинированная карточка размером с визитку. Лев вытащил ее.

На белом фоне готическим шрифтом было напечатано:

ОРДЕР НА ПРАВОСУДИЕ №1

Обвиняемый(ая): Лемех Виктория Александровна.

Суть нарушения: Присвоение и последующая страховая махинация с картиной Петра Вельского «Сумерки в гавани» (1924 г.), переданной на комиссию семье художника в ноябре прошлого года.

Доказательства: Скан сертификата подлинности из архива ГРАУ, фото оригинала от 10.11.2022, фото копии, представленной к страховой выплате от 15.03.2023, выписка со счета о переводе страхового возмещения.

Приговор: Публичное признание и полная компенсация ущерба семье Вельских в трехкратном размере.

Срок исполнения: 72 часа с момента получения.

В случае неисполнения: Правосудие будет осуществлено в принудительном порядке.

Внизу мелким курсивом: Sic transit gloria mundi.

Лев перевернул карточку. На обороте – QR-код. Он достал телефон, навел камеру. Ссылка вела на защищенное облачное хранилище. Файлы. Все, что указано в «ордере». Документы выглядели подлинными.

Он медленно опустил руку с телефоном. Давящая жара внезапно обрела новый оттенок – не просто дискомфорта, а предгрозового напряжения. Это был не шантаж. Шантажист не рисует готические шрифты и не цитирует латынь. Шантажист требует денег для себя.

Здесь требовали покаяния.

Лев посмотрел на аллею, где полчаса назад пробежала Виктория Лемех – уверенная в своей неуязвимости, в безупречности выстроенного мирка. Он сунул карточку в карман, и пластик обжег кожу, будто раскаленный.

Работа только что превратилась из скучной слежки во что-то иное. И первый звонок к отбытию наказания уже прозвенел. Начался отсчет. Семьдесят два часа.