Отзывы на книги автора «Жан-Ноэль Оренго»

Альберт Шпеер, министр вооружений и главный архитектор Третьего рейха, был рядом с Гитлером почти до самого конца. В ходе Нюрнбергского процесса он избрал хитрую стратегию защиты: он заявил о готовности разделить коллективную ответственность за преступления нацизма, но преуменьшил свою личную вину. И этого оказалось достаточно, чтобы избежать смертного приговора. Спустя двадцать с лишним лет он опубликовал мемуары и стал культовой фигурой, чуть ли не «совестью нацизма».

Как такое возможно? В своём документальном романе Жан‑Ноэль Оренго исследует биографию и аргументацию Шпеера с целью показать горькую правду: общество готово простить грешников, когда их расчётливое покаяние красиво оформлено.

Захватывающее путешествие в сознание человека, которому удалось стереть собственную вину с лица истории.

А ещё эта книга о том, как мы, люди, можем избирать разные меры наказания для людей, совершивших одинаковые преступления.

На очень простом, но эффектном примере про кошек и насекомых — а точнее, о нашем отношении к ним (одних мы с радостью размещаем на гербах, а других спокойно давим) — автор создаёт параллель с людьми.

Как красота, воспитание, ум, хитрость и манера подавать себя делают кого‑то менее виноватым, хотя человек совершил страшные вещи…

Интересная книга, от которой я получила как раз то, что ожидала. Настоящее путешествие в прошлое. Мы отслеживаем всю историю от начала и до конца.

Подана книга в очень неплохом стиле для документальной литературы: главы краткие, разбиты по смыслу и без всякой воды.

Книга ценна не тем, чью историю она рассказывает, а тем, как это сделано и какие вопросы задаёт автор своему читателю.

Конец апреля 1945 года. Альберт Шпеер, главный архитектор нацистской Германии и рейхсминистр вооружения, последний раз спускается в бункер, чтобы попытаться уговорить Адольфа Гитлера бежать из Берлина. Шпеер наблюдает, как обреченные слуги так называемого тысячелетнего Рейха гуляют свой предсмертный пир. Генералы напиваются вусмерть, бледный министр пропаганды Геббельс собирает в бункере всю семью, включая детей — он уже выбрал за них их смерть. Ева Браун поверяет Шпееру предсмертную исповедь. Фюрер и сам готовится умирать. Бункер буквально наполнен ходячими призраками. Шпеер сокрушенно наблюдает падение власти, в которую он верил, и не понимает, где и в чем они совершили ошибку.

Такой эта картина описана в мемуарах Шпеера, благополучно пережившего и войну, и Нюрнбергский процесс, отсидевшего пару десятков лет и успевшего пожить на воле. Альберт Шпеер является удобной точкой входа в кромешную тьму мира нацистов. Он из образованной семьи, хорошо воспитан, всегда деликатен и никогда особо не понимал антисемитизм. Он архитектор, проектировщик зданий — хоть и очень высокопоставленный и приближенный к фюреру, но всё же почти что светское лицо. Его нельзя увидеть на трибунах призывающим к ненависти. Он создает макеты будущей великой Германии по воле человека, чья харизма и воля подавили его собственную. Да, Шпеер еще и самокритичен, и на старости лет удивляется, как мог быть таким слепцом и верить Гитлеру.

Почему я называю Шпеера удобной точкой входа? Если вы вспомните знаменитый фильм о последних днях нацизма «Бункер» 2004 года, то увидите, что мы смотрим на происходящее глазами двух людей — молодой секретарши Гитлера и Шпеера. Оба как бы исключены из общей канвы истории, потому что не запятнаны и не понимают до конца, какому злу они всё это время служат. Кино не будет работать, если мы хотя бы чуть-чуть не солидаризируемся с одним из героев. Но смотреть глазами Геббельса как-то не хочется, поэтому двое псевдоневинных человека становятся нашими проводниками. И если той юной девушке я могу поставить в вину только недалекость, то в случае Шпеера всё гораздо интереснее.

Это тот тип человека, который опаснее всех. Его солидный внешний вид и острый интеллект внушали невольное уважение. Он явно знал, кому и что в какой момент сказать, как понравиться. Очевидно, Шпеера манила власть, но он был слишком хитер, чтобы рваться в первые ряды. Ему было комфортнее находиться где-нибудь рядышком, снимая сливки привилегированного положения, но не отсвечивать. Да, он поддался харизме лидера, и между ними даже возникли очень специфические, полные напряжения отношения. Но при всем этом Шпеер заранее просчитал пути отхода, всегда был услужив и удобен там, где было больше шансов уйти от ответственности.

Двуличность и изворотливость архитектора столь искусна, что он обвел вокруг пальца не только судей Нюрнберга («Я ничего не знал о газовых камерах!»), но и толпы журналистов и даже некоторых евреев, переживших холокост. Он получил комфортную отсидку в тюрьме за то, за что другие подсудимые получили петлю. На свободе Шпеер красиво жил за счет бесконечных интервью единственного выжившего из нацистской верхушки и отчислений за свою автобиографию. И не сомневайтесь, что этот человек выстроил для себя великолепный нарратив.

Жан-Ноэль Оренго написал очень интересную книгу: где-то на стыке исторического труда, художественного романа и философского эссе. Тут нет сюжета в привычном понимании, лишь взаимопроникающие истории. Есть взгляд Шпеера, который ставит его красивого в пальто где-то с краю от всех чудовищных преступлений; есть комментарий автора, пытающегося вскрыть истинную сущность Шпеера; и есть, наконец, размышление о природе власти и насилия в целом. Надо признать, что и меня в свое время уверения Шпеера сбили с толку. Наверное, в любом человеке сильна потребность даже среди конченых отморозков поверить в того самого чистого помыслами человека, который просто оступился, ошибся, не понял. Но Шпеер понял больше, чем кто-либо из нацистов, включая Гитлера. Он знал, как быть удобным для всех.

Шпеер восхищался размашистой идеей о тысячелетнем Рейхе. Однажды он принес Гитлеру свою планировку будущих архитектурных монументов Германии, в конструкции которых уже были вложены детали, позволяющие этим зданиям через сотни лет превратиться в величественные руины. Как можно представить, Гитлер был в восторге. И вот это очень важная деталь. Шпеер хотел длиться в вечность с остервенением. И если для этого нужно было сеять смерть, то пожалуйста. А когда стало нужно было передать потомкам свой незапятнанный образ «всего-лишь-архитектора», то и тут он готов был на всё.

Бойтесь людей, для которых идея важнее человеческой жизни.

Альберт Шпеер вошёл в историю как «раскаявшийся нацист» — единственный из высших чинов Третьего рейха, кто на Нюрнбергском процессе признал свою вину и якобы порвал с прошлым. Этот образ оказался настолько убедительным, что на долгие годы сформировал общественное восприятие его личности: талантливый архитектор, попавший под влияние тирана, человек, осознавший чудовищность преступлений и честно рассказавший о них в мемуарах.

Однако за благообразной маской скрывалась грандиозная фальсификация истории. Шпеер не просто умолчал о своём участии в преступлениях. Он выстроил целую систему самооправдания, благодаря которой получил 20 лет тюремного заключения вместо смертного приговора. Он изобразил себя слепым исполнителем, якобы не знал о концентрационных лагерях, представлял себя оппозиционером режима, манипулировал воспоминаниями, искажая контекст событий.

Главный инструмент фальсификации — мемуары — вышли в 1966-м и сразу стали бестселлером. Он виртуозно избегал всех «подводных камней». Под его руководством министерство организовало труд и уничтожение миллионов заключенных, тотальную войну. Он лично рассматривал вопросы уничтожения инфраструктуры и городов при отступлении немецких войск.

Жан-Ноэль Оренго в книге «Вы — несчастная любовь фюрера» пытается разобраться в парадоксе, каким образом человек, напрямую причастный к преступлениям Третьего рейха, сумел избежать смертной казни.
Автор использует нестандартный ракурс через личные связи Шпеера и Гитлера. Так сухая документалистика получает эмоциональную окраску, но появляются важные недостатки. Оренго опирается на свидетельства очевидцев, архивные материалы, что придает весомость конструкции.

К явным минусам отнесу провокацию читателя (когда он не знает основной канвы событий и не готов критически мыслить), риск вульгаризации, спекуляций. Учитывая особенность ракурса, анализ становится более поверхностным, когда почти игнорируются ключевые факторы катастрофы. Трактовка Оренго представляется субъективной, несмотря на приведенные документальные исследования.

«Вы — несчастная любовь фюрера» скорее эксперимент, чем серьезная историческая работа. Выбранный автором ракурс искажает, мифологизирует реальные события, отвлекает от осмысления причинно-следственных связей. «Раскаявшийся» Шпеер даже вызывает симпатию и сочувствие, что идет вразрез с реалиями. В стороне остаются другие нацистские бонзы, трансформируется вариант «коллективной ответственности».

После книги Оренго просто необходимо прочитать серьезную академическую работу, чтобы увидеть, что, где и как сгладил, скрыл или слегка подправил автор.

Несмотря на легкость изложения, читать нужно медленно, осторожно, с погружением в другие исследования, чтобы отделить художественный прием от исторической правды.

Моя оценка 5/5 за легкость изложения и возможность продолжить исследование.