Посвящаю эту книгу тем, кто приходил ко мне за помощью, кому я помог и кому, даст Бог, ещё помогу.

Автор

Вместо пролога

Я устроился в кресле, салон самолёта был пуст на треть, и меня это радовало – есть реальная возможность отдохнуть и расслабиться. Я очень устал. Три недели непрерывных встреч, бесед – дружеских и не очень, и работа, работа, работа. Я был рад вернуться домой, и мне очень хотелось спать. Люди в салоне понемногу успокаивались, суета затихала, я отключил телефон, достал книжку из сумки, и тут – увидел её. Сразу стало ясно, что это наказание бог предназначил для меня. Она шла по салону, выразительно работая челюстями, цвета её одежды резали даже самый терпеливый глаз, а выражение лица не оставляло никакой надежды: она не даст мне и минуты покоя. Четыре часа полёта, представлявшиеся мне часами тишины и одиночества, в компании этой дамы превратятся в четыреста. Она плюхнулась рядом, скорчила, приветствуя меня, подобие улыбки и принялась устраиваться поудобнее. Поёрзав, затолкала наконец набитую сумку под сиденье и тут же принялась записывать голосовые сообщения.

«О боги, яду мне, яду», – мысленно взвыл я и полез за телефоном и наушниками. Но это не спасло меня – не успел разогнуться, как соседка развернулась ко мне:

– Вы домой или в гости?

Я выдержал драматическую паузу, демонстрируя, что не готов к общению, но женщина продолжала выжидательно смотреть на меня, и я сдался:

– Домой.

– И я домой, – радостно сообщила она, – наконец-то. Ездила по делам компании, нудная такая поездка. Я – юрист. А вы чем занимаетесь?

– Чем?.. – я растерялся, обычно общение начинается со знакомства, с имени, и у меня всегда есть время придумать себе какое-то занятие, а тут сразу в лоб. – Цветами занимаюсь, – ляпнул я почему-то, – цветочным бизнесом, вот встречался с новыми поставщиками.

– О, обожаю цветы! Только мне их не дарят. Мужчины такие попадаются – жадные, что ли. Не дарят цветов. – Она кокетливо взглянула на меня: – А вы дарите своей женщине цветы?

Я пожал плечами:

– Дарю.

Ей явно хотелось пофлиртовать, и она как бы проверяла: возможны ли отношения между нами? Я сосредоточился и привычно «просканировал» её. Да, одинокая, но не одна. Мужчина действительно есть, только не её это мужчина. Женатый? «Стоп,

– одёрнул я себя мысленно. – Ты не на работе, расслабься, ни о чём не думай».

Весь полёт соседка стрекотала у меня над ухом, что-то говорила и говорила без умолку, а когда наконец угомонилась, пережёвывая пресный обед, я с удивлением понял, что о себе-то она ничего не рассказала. «А ты, милая, не так проста», – подумал я и, откинувшись на сиденье, наконец закрыл глаза.

В аэропорту, у выхода на парковку, я ещё раз столкнулся с нею. Её встречал мужчина. «Действительно без цветов», – отметил я. Он перехватил ручку её чемодана и решительно направился к машине. Я глянул им вслед и уже двинулся было дальше, как почувствовал холодок, пробежавший по спине. Я обернулся. Моя болтливая соседка по самолёту смотрела прямо на меня откуда-то издалека, из тёмного и большого пространства, где позади неё висело в воздухе чёрное облако. И облако это скрывало что-то, что мне обязательно нужно увидеть. Я закрыл и тут же открыл глаза – видение исчезло, парочка уже садилась в машину, и женщина, прежде чем нырнуть внутрь, огляделась вокруг, будто искала кого-то. Может быть, меня? Город размеренно дышал, вдыхая затихающий шум своих улиц и выдыхая туман, в котором огни светофоров подмигивали пассажирам последних автобусов. Такси шныряли по закоулкам, парочки торопливо целовались на прощанье, расставаясь на ночь, и даже не оглядывались, уходя каждый в свою сторону. Мне было зябко, неприятный холодок привычно пробежал вдоль позвоночника. Я не хотел погружаться в это состояние, не хотел торопить события, но одновременно знал, что мне не отвертеться, никуда не деться. Снова что-то пришло в мою жизнь, подкралось и следит за мной. И я знал, я чуял: эта встреча в самолёте – не случайна. На моих глазах так привычно-знакомо разворачивается тайное действо – окутанное зловещим туманным облаком, невидимое ни для кого. Но не для меня. И я предвидел заранее: скоро на подмостки этого театра выйдут из-за кулис новые действующие лица. А события, одно за другим, станут нанизываться в стройную цепочку, словно бусины в чётках.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЧЁТКИ

Бусина первая. Эля

– Мог бы, между прочим, и цветы подарить! – надув губки, Эля покосилась на мужчину за рулём.

– Скажи спасибо, что встретить смог, еле вырвался. Отвезу тебя домой и поеду по своим делам.

– Ты что, даже не пообедаешь со мной? Мы две недели не виделись!

– Не начинай, Эля, прошу тебя, не начинай, – голос мужчины стал ледяным, и она замолчала. «Лучше не злить его», – она вспомнила, как он обходится со своей женой, и поморщилась.

– Ну а как твоя жёнушка?

Мужчина кисло посмотрел на подругу:

– Никак не обойдёшься без этих своих вопросиков, да? Нормально моя жёнушка. Жива-здорова.

Наступила тишина. Эля потыкала пальцем в свой телефон, протёрла руки влажной салфеткой.

– Знаешь, отвези-ка меня лучше в офис. Сдам сразу все отчёты, и тогда завтра будет свободный день, вдруг ты приедешь ко мне?

Мужчина пожал плечами, и дальше они опять ехали молча. У Эли испортилось настроение, а лучший способ исправить его – поругаться с кем-нибудь на работе. Поорать, поскандалить, хлопнуть дверью – отличная разрядка, безопасная и эффективная.

Бусина вторая. Инара

У Инары с утра болела голова. Ей оставили внучку, Агату, до пяти вечера, Инара не могла отказать сыну, поэтому все дела приходилось решать по телефону и в рабочих чатах. Для неё это было утомительно. «Я человек старой закалки, – часто говорила Инара, – предпочитаю видеть глаза человека, выражение его лица. Вот где правда, а в ваших смайликах и эмодзи правды нет. Шлёте мне сердечко, а сами думаете: вот ведь старая сука, а?» Она любила шокировать слушателя неожиданно ввёрнутым грубым словечком. И ей это удавалось. Внешне она была истинно великосветской дамой: безупречные манеры, умение держаться с особым шиком, изысканный вкус и стиль. Тот, кто не знал её историю, подумал бы, что этой женщине жизнь даётся легко, а иначе разве выглядят так в шестьдесят с лишним лет? «Если я расскажу вам свою жизнь, деточка, вы заплачете и будете сочувствовать мне до конца дней своих, но я не буду утомлять вас подробностями, скажу лишь одно: мне, чтобы подняться, пришлось разгрести кучу дерьма и на том месте вот этими вот руками, практически в одиночку, выстроить свою жизнь». Так могла бы сказать вам Инара, если бы вы захотели услышать её историю. Она очаровывала любого, если считала нужным, но могла и проигнорировать любого, если считала его непорядочным и недостойным её внимания. Бегая с телефоном по кухне, она ловко пекла блинчики, одновременно внимательно следя за маленькой девочкой в креслице перед телевизором, на экране которого скакала лошадка, бегали мишка и лисичка. Девочка внимательно вслушивалась в их голоса, методично стуча пластиковым молоточком по подлокотнику кресла. Это была страшная боль Инары – её внучка, маленький ангел, молчаливый и странный. Над малышкой витал суровый диагноз – аутизм. Инара очень переживала, но держалась за последнюю надежду – она вычитала где-то, что в таких случаях процентов семьдесят детей выравниваются к шести-семи годам, а внучке было пять. Значит, есть ещё год-два, а за это время Инара сделает всё, чтобы Агата заговорила, стала реальной девочкой, а не заколдованной принцессой. Инара вытерла глаза и перевернула блинчик. Снова заверещал телефон, булькнул чат в ноутбуке – она отвлеклась от грустных мыслей и погрузилась в рабочую рутину, только изредка поглядывала на внучку. Девочка смотрела в экран телевизора, изредка повторяя отдельные слоги: «ля-ля», «да-да», «мы-мы». Она снова и снова отправляла послание этой чудесной женщине с серебряными волосами, которая так любит её. «Я тоже люблю тебя, – выстукивала Агата молоточком слово за словом, – только забери меня отсюда, из этой страшной пустоты, я хочу быть с тобой, в твоём мире». Но Инара не понимала свою внучку, хоть и слышала её сигналы, и они обе страдали от этого непонимания и беспомощности.

Бусина третья. Дамир

Я пил чай и смотрел сквозь огромное окно на дождь. Он размывал цвета и формы, смывая мир в большие лужи и разбрызгивая реальность по бесконечной вселенной. Мысли мои были мрачными и колючими, настроение – ниже плинтуса, а работа не позволяла отвлечься и уйти в медитацию. Я знал, что для меня важно, а что – пустяки, но важное вызывало усталость и отвращение, а пустяки давали надежду на отдых, поэтому, когда мне позвонил Дамир, я с облегчением взял телефон.

– Жан? Привет! Прилетел наконец? Как сам? Всё хорошо?

Дамиру никогда не нужны ответы, его не интересует другой человек, главное, чтобы он дал то, что Дамиру надо. Сегодня ему повезло: я был в том настроении, когда именно такие, как Дамир, были для меня кстати. Я не смог бы сейчас говорить с душевным и открытым человеком.

– Слушай, тут один крутик хочет с тобой познакомиться, – Дамир беспечно сеял слова, отвлекаясь на что-то происходящее рядом с ним. – Кто-то рассказал ему о тебе, типа, ты людей читаешь и всё такое, ну, в общем, у меня завтра… мероприятие.

– Дамир выделил слово «мероприятие» так, что я сразу понял, о чём речь.

Я уже был на одном таком «мероприятии», и до сих пор помню, как был удивлён, нет, даже поражён способностью людей, ну хорошо, богатых людей, тратить безумные деньги на сомнительные удовольствия. Впрочем, я никому не судья, ничего сверхъестественного и страшного я там не увидел, просто сказал себе, что больше – нет, приглашения не приму. Дамир, при всей своей наглости и эгоистичности, настроение моё почувствовал и поспешно сказал:

– Не-не, я всё понимаю, тебе не надо участвовать в мероприятии, я организую вам встречу в отдельном кабинете, всё будет тихо и чинно, тебя привезут-отвезут.

Я рассмеялся, представив, что меня как супердорогую модель привезут на свидание с магнатом, а потом отвезут обратно домой, заплатив кругленькую сумму. Эта глупая картинка развеселила меня, и я согласился. И потом, понятно же, что отказ не примут, так или иначе меня додавят, уж лучше сразу…

Бусина четвёртая. Денис

– Мы с тобой уже два года вместе, так ведь? – милая женщина сидела, подогнув ноги, на длинном диване и смотрела, как он возится с кофе-машиной. – Тебе не кажется, что мы застряли в нулевой точке, стоим на месте? А мне иногда становится страшно. Мне кажется, что жизнь моя закончилась, я умерла и попала в фильм, даже не в фильм, а в отрывок фильма, зацикленный на одном эпизоде. И в нём и я, и ты – мы оба, произносим одни и те же фразы, воспроизводим одни и те же жесты… Ты даже цветы мне даришь одинаковые, одни и те же. Хотя о чём я, это ведь не

ты их выбираешь, но тогда, может, скажешь своему ассистенту, что на свете кроме роз есть хризантемы, фиалки, ну ромашки, наконец! Денис – мужчина восточной национальности, с пронзительно-чёрными глазами, взял чашки с кофе и одну поставил перед женщиной. Она ему нравилась. С ней было легко и просто. До сегодняшнего дня. Рано или поздно каждая из них, даже самая умная и тонкая, начинает эти разговоры. И он опять почувствовал себя в опасности.

– Ты скажешь что-нибудь? – её голос звучал напряжённо, видно было, что этот разговор даётся ей нелегко.

– Мне жаль, что тебе стало скучно со мной, – произнёс он, не глядя на неё.

– Дурак… – вздохнула женщина. – Я поеду к себе, а ты реши наконец, что с нами будет дальше. Я люблю тебя, я не хочу тебя терять, но если наша с тобой жизнь станет картинкой из модного журнала, где красивые и богатые позируют на фоне дорогих декораций, а потом каждый живёт своей отдельной жизнью, то я…

Я не смогу так. Позвони мне, как найдёшь слова, ладно? Она залпом выпила кофе, чмокнула его в щёку и стремительно вышла. Он слышал, как она говорила с водителем, как смеялась над его глупой шуткой, и сердце Дениса сжалось – она и правда была очень хорошая, славная, тёплая и смешливая. Но… Мы сидели в огромном кабинете с мебелью из чёрного дерева на втором этаже загородного особняка, на нижнем этаже которого уже начиналось «мероприятие».

– Денис, – представился мне мужчина, которого Дамир назвал «крутиком». Он и правда был таковым. Большие деньги – это всегда особая энергия, её чувствуешь, она привлекательна, она зачаровывает, и те, кто не умеют отделять человека и его собственные энергии от энергии денег, часто попадают в сложное положение, встречаясь с очень богатыми людьми.

Так что первое, что я сделал, – разделил Дениса и его деньги. Как говорится: мухи отдельно, котлеты отдельно. Сразу стало проще, и самому Денису, кстати, тоже. Он встал, налил себе виски, посмотрел вопросительно на меня, я кивнул.

– Знаете, я слышал, что вы можете распознать истинные мотивы, что движут людьми, увидеть их истинные желания и цели, это так?

– Чётко сформулировано, и близко к тому, что я делаю. Но я бы сказал, что могу понять неосознанные страхи и устремления человека, могу увидеть, куда его ведут эти страхи и на что он способен в своих устремлениях.

– Поэтично, – усмехнулся Денис.

– И тем не менее это так. Желания и цели идут у человека от головы. Зачастую оказывается, что эти цели и желания выдуманы им, даже если он искренне верит в них. Свои истинные страхи и помыслы человек может не осознавать, но они движут им гораздо эффективнее, чем цели и желания. Эти страхи и помыслы настолько потаённые, что человек даже не способен распознать их в себе.

– А вы, значит, способны? Можете их распознать? – неожиданно азартно спросил Денис.

Я отпил виски.

– Денис, мне сказали, что вы пригласили меня познакомиться и поговорить, не более.

– А вам что, трудно? – его явно разозлил мой отказ.

– Да, – просто ответил я. – Чтобы войти в состояние видения, мне нужно настроиться особым образом, подготовиться, и… – я посмотрел на виски, – не употреблять вещества, меняющие сознание.

– А, понятно… – разочарованно сказал Денис. И встал, давая понять, что встреча окончена. Я тоже поднялся, мы обменялись рукопожатием, и я направился к выходу, но в последнюю минуту, открывая уже дверь, обернулся:

– Вами движет жажда любви, как бы странно это ни звучало.

Её вы ищете, любовь. И боитесь тоже любви. В этом ваш истинный страх. Он стоял спиной ко мне и даже не дрогнул, услышав мои слова, но в самом воздухе, в пространстве между нами, что-то произошло. Воздух уплотнился, завибрировал, и я понял, что не промахнулся. Аккуратно закрыл за собой дверь и быстро прошёл через холл к боковой лестнице. Спустившись по ней, проследовал через большую оранжерею в сад, уже ярко освещённый, но ещё пустой. Где-то в глубине дома играла музыка, доносились оживлённые голоса, женский колокольчатый смех. Я знал, что машина будет ждать меня в десять, а значит, у меня было время погулять по саду, который чем дальше от дома, тем больше становился похожим на лес. Я набрёл на большую скамью среди молодых, но уже крепких сосен и растянулся на ней, расслабляя спину. Затих, провалился в свою тишину, потерял связь с реальностью. Сам превратился в часть леса, в элемент природы, в камень, лист, травинку, ствол дерева, порыв ветра… Бесшумно и быстро скользнула надо мной сова, потом ещё и ещё раз, словно разглядывая меня, пытаясь понять: кто тут? «Я свой, – сказал я ей шёпотом, – и я готов к встрече». Сова молнией скользнула среди сосен и растворилась в фиолетовом небе.

Бусина пятая. Николь

Николь спустилась с мансарды вниз. Муж уже варил кофе, в распахнутое окно рвался ветер.

– Дождь будет, – сказал Андрис и разложил пенку по чашкам.

– Да, – Николь поёжилась, глядя на серое небо, по которому ползли чёрные тучи, демонстрируя явное намерение взорваться молнией и разразиться громом. – Неуютное утро, – она посмотрела на мужа, тот улыбнулся:

– Для меня неудобное, не люблю ходить в мастерскую в дождь.

– А мне тревожно, не пойму почему.

– Гроза надвигается, от этого и тревога.

– Да, наверное. – Николь закрыла окно и заглянула в холодильник: – Что приготовить на завтрак?

– Пора ехать за продуктами, почти всё закончилось. Давай запланируем поездку в город?