Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Обмен

Добавить в мои книги
312 уже добавили
Оценка читателей
4.21
Написать рецензию
  • shieppe
    shieppe
    Оценка:
    160

    Есть повод сравнить себя с Захаром Прилепиным, он кричал и плевался, что современного постсоветского реализма не существует в природе, потом прочитал некие четыре романа подряд и прикусил язык, забрал слова обратно и всячески покаялся.
    Я плевалась, в принципе, на современную прозу двадцатого века, прочитала Трифонова - беру свои слова обратно, каяться пока не буду, вдруг он один такой.

    В повести дан глубочайший анализ природы страха, деградации людей под гнетом тоталитарной системы, говорит нам аннотация. Это верно, но лишь отчасти. Сложно деградировать, когда падать не откуда, свалившись с низенькой табуретки для ног, не разобьешь себе в кровь голову. Есть повесть о маленьком человеке, а есть повесть о человеке никаком. Никакой Никакий Никакьевич, он же Глебов. Личность настолько серая и неопределенная, что даже странно. Ни вашим, ни нашим и к соседям не пойдем, болтается где-то между всеми серое размытое пятно, без лица и имени. Болтается себе и потихоньку портит окружающим жизнь. Не то чтобы со зла.

    Все перемешалось в Доме на Набережной, особенно после войны, когда все те маленькие мальчики, что бегали к друг другу в гости пропали, кто без вести сгинул, кто просто вырос и никогда уже не вернулся в этот дом. Исчезли богато обставленные квартиры, сместили начальников, поставили новых. Жизнь все перемолола. Только история одной сломанной семьи, до сих пор жива. Сломанной не войной, не разрухой и не тоталитарным режимом, а равнодушием и нежеланием высовываться, портить себе жизнь, человека который даже не жил в этом доме. Так, ютился всю жизнь в пристроечке, в тени исполина.

    Забавная деталь, Глебов никогда не жил в Большом доме и только ходил туда в гости к своим друзьям. А сам жил в том страшном Дерюгинском переулке, где правила шпана. И ведь дружил с мальчиками из хороших семей, и шпана его не трогала. Удивительное приспособленчество.
    Принято считать. что Глебов оказался предателем. Чести, совести, близких. Сломался под тем самым тоталитарным гнетом. Предать можно только тогда, когда ты осознаешь свое предательство, сломаться можно тогда, когда есть стержень, который можно сломать. При отсутствии совести, принципов и стержня предательство не является таковым. Человек не понимает сути своих поступков, не раскаивается, не стыдится, но и не упивается сделанным тоже. Просто так вышло, моя хата с краю, не хочу ничего знать. Просто так получилось, что на одной чаше весов была Грибоедовская стипендия, а на другой не очень любимая, хоть и любящая женщина. Что перевешивает в сознании никакого человека, догадаться не трудно.

    5 из 5. Читать.

    Читать полностью
  • LadaVa
    LadaVa
    Оценка:
    129

    А знаете. почему так много в жизни подлецов и предателей?
    Потому, что мы всегда ждем от других подвига. Самопожертвования. Горения. Распятия на кресте.
    А у нас самих обстоятельства. Трагические, как правило. Или еще бывает - "непреодолимой силы". В общем, нас-то можно понять, а вот их...
    "Никакой" - ругают Глебова, но позвольте. Даже странно, что этот самый молодой человек описан тогда - до того он актуален сейчас. Он любит комфорт, просторное, добротное жилье, антикварные вещи, красивую, удобную одежду. Он готов ночи напролет корпеть над книгами - да, ради карьеры. Это плохо? Правда, он немножечко, как это сказать... не любит богатых. Тех, у кого все есть. Он не делает им зла, но не видит оснований и делать им добро. Ну, что ж, он не мать Тереза, а они не умирают с голоду, так что какие претензии, верно? Эти же самые "богатые" позволяли себе вполне презрительно пенять Глебову на его любовь к богатству. Какой ты буржуазный, говорят они, сытую жизнь любишь. При этом Глебов продолжал жить в бедности, а сами они от богатства не отказываются. А зачем, главное же, что им все это так не важно, они же духовные все такие...
    Однажды у Глебова сложился план. Удивительно, как он не сложился раньше лет на пять, но это опять же говорит в пользу его честности. Глебов учится в институте на филолога (тоже мне, профессия для "приспособленца", как его называют!), у него есть научный руководитель, а дочь этого руководителя - подруга детства, Соня, влюблена в Глебова с шестого класса. Так ведь женившись на ней можно получить разом всё. Чудесную жену, роскошную жилплощадь, загородный дом, именитых тестя и тещу и прочие блага. Не сразу, нет, не сразу пришла в голову Глебову эта мысль. Только когда он заметил аналогичные попытки со стороны нищего, но предприимчивого иногороднего поэта. Поэта он вышвырнул, а насчет дела задумался и пришел к выводу, что богатую девушку полюбить не труднее, чем бедную.
    И все уже складывалось чудесно, но тестя решили "убрать". Обвинить в буржуазности и уничтожить, как профессионала и должностное лицо. Частое явление тех лет. И от Глебова потребовали активного участия, надо выступить.
    Нет, я не знаю, как поступили бы вы. Я не знаю, как поступила бы я. Я даже не знаю, как поступил бы Юрий Трифонов. Нет способа борьбы с системой. Известно нам только поведение всей нашей творческой элиты в те годы: доносы, письма в газеты с требованиями расстрелять врагов народа, скупку антиквариата в голодные и военные годы, тяжбы за квартиры и дачи и многое, многое другое.
    Ах, как же просто говорить о предательстве Глебова! Он не пришел на собрание, не выступил ни за, ни против, он предал. А вы, значит, заступились бы. Просто вляли бы и пустили под откос всю свою будущую жизнь, всю научную работу, всю карьеру ради того, кто уже и так живой покойник.
    Глебов анализировал и анализировал день за днем ситуацию. Как быть, как поступить, как. Трифонов ничем не облегчил своему герою выбор. Он страница за страницей описывал будущую жертву системы, профессора Ганчука, не жалея на него красок - и черной, в том числе. Служил в ЧК, расстреливал, пускал в расход, не считался даже с просьбами умирающего отца - ставил к стенке, это в Гражданскую. В мирное время сам топил оппонентов, как топят сейчас его. Находил несовершенства и "ошибки" у уже утопленных и тем умасливал свою совесть. Использовал окружающих его людей. И вот коснулось его. О, горе! О, трагедия! О, потеря потерь. Срочно все должны принести себя в жертву во имя его спасения.
    Нет, нет, Глебов не должен был себя подставлять, не должен был.
    Но все рассуждения рассыпаются. когда вспоминаешь о Соне... О бедной, любящей один раз и на всю жизнь Соне, о жалеющей всех, и Глебова после предательства в том числе, Соне. Бедное дитя, бедное любящее сердце. Никому не нужное в сущности, ни родителям, ни жениху. Если б он хоть не бросил ее после того, как отца "низвергли". Но куда уж тут, когда упиваясь собственным горем, родная мать отказывает Глебову от дома. "Вы же любите старинные красивые вещи, Глебов? Возьмите вот это сапфировое кольцо и уходите навсегда!" И вот тут и совершилось главное предательство Глебова - гордо удалился, без всякого кольца, естественно. Оно и удобнее.
    А Соня? А что Соня... заболела, сошла с ума, исчезла и умерла.
    Бедное, любящее, всепрощающее сердце - ты одно пострадало, одно убито.
    Нет, я обвиняю не Глебова. Я обвиняю родителей Сони. Они играли, сначала в "илиту", потом в жертву, и не было им никакого дела до сердечка своей девочки.
    Нет, Глебова тоже обвиняю! Трус! Как ты мог? Трус!
    Но Глебов не ответит ни за что. Осторожный, осмотрительный, благополучный.

    P.S. И вот еще какие мысли после прочтения - герои повести все ждали друг от друга подвигов. Энтузиазма, чистых сердец, горящих глаз, тотально самопожертвования и прочая, прочая. Их хоть как-то можно понять - они выросли, гордясь героями Гражданской, сами прошли Великую Отечественную. Героическое, чистое время. Но когда наша творческая элита зовет нас на баррикады и ждет от нас народного восстания, подвига - это вообще что? Детские книги о Мальчише Кибальчише всплавают у них в подсознании? "Мне б куда-нибудь в атаку, аль на штурм куда-нибудь"? При этом они же ругают почем зря все "совковое" и изнывают от страха потерять хоть толику вкусной еды из-за санкций.
    Нет уж, нет уж, вы определитесь - борьба с "врагами народа" это оттуда, из совковости.
    А если мы теперь европейцы, то, чур, мы Глебовы, и у нас, как говаривал папа Глебова, всегда своя дорога, свой интерес, и путать ее с чужой дорогой опасно и ни к чему.

    Читать полностью
  • TibetanFox
    TibetanFox
    Оценка:
    116

    Начну издалека. Как-то в московском трамвае, единственном круговом маршруте, левая сторона, я встретила вымирающий вид человека, которого надо заносить в Красную книгу. Коренного москвича. Да не просто коренного москвича, а старичка, который говорил на исконно московский манер. Не знаю, слышали ли вы такой певучий журчащий говор с особым произношением и интонациями, но если слышали, то наверняка отметили - так даже самое нечуткое ухо определяет, например, залихватскую украинскую мелодичность, как у Максима Перепелицы. Старомосковский говор очень приметный и интересный, но, увы, ныне совсем почти утраченный, как и волжское оканье в крупных городах.

    А что случилось со старомосковским говором, почему он вдруг стал именно "старо-"? Неудобный? Некрасивый? Действительно устарел? Почему его сменило манерное мяуканье ма-асквичей и нейтральный центральнороссийский бубнёж на одной ноте?

    Обменяли.

    Не потому что устарел, не потому что неудобно, а просто обменяли. Обменяли на то, что практичнее, быстрее, меньше слов, меньше интонаций, чистенько и эргономично. Зачем богатство языка, которое никто не оценит, зачем тратить на него средства выразительности и, чего уж там греха таить, умственные усилия, если тебе это никто не оплатит и выгоды никакой не будет? Обменяли, и вот старое уже ушло.

    Небольшая повесть "Обмен" именно про это. Не про язык, конечно, а про вообще обмен старого порядка жизни на новый, когда честные дмитриевы заменяются лукьяновщиной. У Лукьяновых ковёр из Икеи, ладные башмаки и всё так устроено, чтобы солнышко сверху светило потеплее. У Дмитриевых ковра вовсе нет, на обивке дивана дыра и выгодное предложение они готовы упустить ради того, чтобы поухаживать за закашлявшей бабушкой, которая вовсе может даже и не больна, но мало ли что. У Дмитриевых есть душа. Вот только дмитриевых всё меньше и меньше, потому что их обменивают на лукьяновых, чистая выгода.

    Это не деградация поколений, на которую, как мы помним, все сетуют ещё со времён Гесиода, это именно что отказ от души в пользу потреблятства, осознанный, рассчитанный, происходивший всегда и только бросающийся нам в глаза именно сейчас ярче всего, потому что вот он, рядом, Лида-Галя-Маня, которые за чайное ситечко и мексиканского тушкана любого порвут с милыми ужимочками. Бульдожья хватка, говорит Дмитриев, вцепятся и будут висеть, пока не достигнут желаемого или сами не истлеют в пыль.

    Мне мнилось при прочтении этой отличной вещицы, что в Лукьяновых есть что-то социопатическое, потому что ну невозможно же с такой невозмутимой харей и улыбкой в тридцать два шагать по головам. С другой стороны, у социопата так бы не бомбило, когда ему попали бы не в бровь, а в глаз, обозвав ханжой и лицемером. Лукьяновы ведь и есть ханжи и лицемеры, даже не очень этого стесняются, чисто актёрское манерное поведение, надуманные обиды, тщательно продуманные психологические спектакли, чтобы только достичь своей цели. Внешне всё всегда благопристойно, прикрыто белой скатёрочкой с огромным ценником, чтобы только соседи заметили, и чтоб не хуже, чем у людей, а прикрывает хлипкая скатёрочка такое смердящее содержимое, что бежать надо от такого обмена, далеко и надолго.

    Впрочем, когда понимаешь, что пока ты был во власти чувств, обмен уже сделали за тебя, то непонятно, что делать. Любое твоё действие кому-то из дорогих людей сделает плохо. И бездействие сделает. И нет вообще возможности выбраться из этой ловушки, надо было распознать лукьяновщину ещё тогда, давно-давно, но она так умело маскировалась под любовь-морковь и умерли в один день, что неужели надо было в паранойе стремиться не чувствовать вообще ничего и лишить себя изрядного куска жизни, чтобы только не нарваться на этих, которые душу свою обменяли на хорошее рабочее место, где они лицемерно и планомерно лижут задницу всем, за чьей спиной злословят, и на сытный обед в квартирке в хорошем районе. Хотя квартирки-то ещё нет, но это ничего, Дмитриев, вон твоя мама выглядит что-то неважно, давай скорее, пока она копыта не откинула, к нам её подселим, чтобы потом обе наши худенькие жилплощади поменять на одну царскую. Что? Шкура неубитого? Да как ты смеешь меня обвинять в жестокосердии, это ты никогда о будущем не волнуешься, кто же подумает о наших с тобой детях, ты документы-то подписывай, подписывай. Срочно нужен обмен.

    Изящно, кратко, всё сказано.

    Читать полностью
  • blackeyed
    blackeyed
    Оценка:
    111

    О Трифонове я узнал из телепередачи "Игра в бисер" с Игорем Волгиным. Слышать то о нём слышал и раньше, но толчком к прочтению послужило именно наличие данного автора в списках обсуждаемых на экране, а поскольку эту передачу я горячо люблю (и пользуясь случаем, всем советую; телеканал "Культура", по вторникам), то дело было за малым.

    В издание входят повести "Обмен" (я буду сокращать: "О"), "Дом на набережной" ("ДНН") и сборник автобиографических рассказов "Опрокинутый дом" ("ОД").
    Читать Юрия Валентиновича оказалось очень приятно! Это такая мемуарная проза: постоянно происходят перемещения по каналам памяти, flasback-и, иногда повествование относит нас в разные года; а автор как бы часто заговаривает: "А помнишь, ..." или "Помнится, ...". Чтение этих воспоминаний вызывает тёплое чувство ностальгии: во-первых, потому что сам автор никогда отрицательно или с укоризной не отзывается о прошлом персонажей - у него всё, что происходило (горе и радость, потери и приобретения, любовь и непонимание, и т.д.) является неотъемлимой частью жизни, позитивным опытом, который не стоило бы менять, будь на то возможность; а во-вторых, читая Трифонова, ты и сам начинаешь вспоминать своё детство и юношество, а память человека обычно отсеивает всё плохое и выкладывает лишь самые приятные моменты. Другими словами, при том объёме мысленных возвращений в прошлое у него нет этого "Эх, вот раньше было совсем другое дело!", и старые добрые детство и молодость и него самые что ни на есть добрые, без сожаления.

    В документальном фильме 1985 года "Юрий Трифонов. Страницы творчества" (писатель умер в 1982-м, и фильм вышел в его честь) Юрий Валентинович на кадрах архивных интервью сам расставляет все точки над i насчёт своих книг. Критика часто называла его "бытописателем" (в "О" и "ДНН", действительно, на первый взгляд описываются лишь бытовые дрязги) - сам он опровергает это, говоря, что пишет о жизни, и что "быт" слишком широкое понятие. И правда: его книги вроде бы о житейском, о простом, но это и составляет большую часть наших жизней; каждая мелочь важна.
    Его истории совсем не имеют геройского размаха, напротив: его персонажи - скромные, неуверенные люди, часто неудачники (что Трифонов подтверждает и в фильме и в "ОД"). Возьмём Дмитриева ("О") и Глебова ("ДНН"). У них даже фамилии ничем не примечательные, как имена: Глебов, Дмиртриев, Иванов, Алексеев, и т.д. Оба - богатыри-выжидатели:

    Глебов относился к особой породе богатырей: готов был топтаться на распутье до последней возможности, до той конечной секундочки, когда падают замертво от изнеможения. Богатырь-выжидатель, богатырь - тянульщик резины. Из тех, кто сам ни на что не решается, а предоставляет решать коню...

    Перед обоими стоит нравственный выбор, и как оба поступают? Никак. Пускают всё на самотёк. Молчаливое принятие. Дмитриев поддаётся влиянию жены Лены и не решается ей противоречить (хотя в душе несогласен), а Глебов из 4 вариантов выбирает самый пассивный - вообще не ходить (и не "доносничать").

    ...то, что казалось тогда очевидностью и простотой, теперь открывается вдруг новому взору, виден скелет поступков, его костяной рисунок - это рисунок страха...

    Да, оба боятся, один боится разрушить семью, другой - поставить крест на будущей карьере и благополучии, - но не спешите возводить их в разряд слабых и безвольных людей. Возможно, это персонажи 20 века. Возможно, безвозвратно миновали времена доблестных рыцарей без страха и упрёка. Возможно, кому-то не понравится их плавание по течению. Но они такие какие есть - не плохие и не хорошие.

    Поговорим конкретно о "Доме на набережной". Ну-ка вспоминайте: Глебов не пошёл на собрание, потому что скоропостижно скончалась бабушка. Но если бы он очень сильно хотел помочь Ганчуку и ратовал бы за справедливость, если бы он по-настоящему любил Соню, неужели он не изыскал бы способ присутствовать на той судьбоносной встрече? В какой-то степени, он таки сделал свой выбор - ничего не выбирать, ведь неделание тоже выбор. В д/ф Трифонов подтверждает, что многие сюжеты взяты из его собственной жизни. Так, молодой писатель Трифонов в 26 лет (!) получает Сталинскую премию, становится известным, женится на певице, растит дочь и т.д. - жизнь удалась. А премию то он получил за повесть "Студенты" о треволнениях в студенческой среде и гонениях преподавателей (тождественно гонению Ганчука в "ДНН"), в которой высказался про-правительственно. Тоже сделал свой выбор. Выступи против, и не стал бы, глядишь, известным писателем, и не принёс бы столько пользы, а стал бы, как Шулепников в "ДНН", грузчиком в магазине или кладбищенским сторожем.
    Я сказал "если бы он по-настоящему любил Соню", потому что не верю в искренность чувства. Вот и вы скажите: любил ли Глебов Соню? Нахожу ответы в тексте. Смотрите как интересно: ещё до взаимозависимости, ещё до "не мог пробыть без неё ни дня", с чего всё началось? На даче в Брускове:

    ...и вдруг - приливом всей крови, до головокружения - почувствовал, что все это может стать его домом. И, может быть, уже теперь - еще никто не догадывается, а он знает - все эти пожелтевшие доски с сучками, войлок, фотографии, скрипящая рама окна, крыша, заваленная снегом, принадлежат ему!

    Это гениально написано! В основе любви: чувство владения, что нас тут же наталкивает на параллель: "стать его домом" = дом на набережной. А, так сказать, в основе основ - то чувство несоответствия, терзавшее молодого Глебова в компании детей и друзей из более обеспеченных и привилегированных семей. Ну и сказанное прямым текстом изобличение:

    Теперь, когда прошло столько лет с той зимы, можно размыслить спокойно: что это было? Истинная любовь, созревавшая естественно и долго, или же молодое телесное беснование, которое обрушилось внезапно, как ангина? Было, пожалуй, второе.

    Другая гениальная деталь текста - сон Глебова, раскрывающий всё нутро этого героя. Не знаю, знаком ли был Трифонов с теорией Фрейда, но здесь блестяще показан механизм сновидения как осуществление желания. Напомню: во сне Глебов в коробочке из-под монпасье перебирает ордена, медали, значки, кресты, и старается не греметь, чтобы не разбудить кого-то. Таким образом, он желает приобщиться к чьим-то заслугам, к блеску чужих достижений, или же самостоятельно заслужить эти награды (читай, попасть в Дом), но при этом сделать это так, чтобы никто его не трогал и не приставал, "без шуму и пыли", (нежелание разбудить). Одновременно, можно прочитать желание быть оставленным в покое при сплавлении Ганчука - его втягивают копаться в этих чужих орденах и медалях, а он хочет, чтобы всё прошло тихо. В номинации "лучший сон в русской литературе" это явный кандидат на победу!

    Для Дмитриева из повести "Обмен", если позволите, невыбор вертится не только вокруг квартирного обмена из-за умирающей матери, а ещё и вокруг Тани. Служебный роман, любовница, тыры-пыры, множественные мысли: "Она могла бы быть для меня лучшей женой". Персонаж от романтизма увёз бы Танюшу на лихом коне и бросил бы сварливую Лену, а наш с вами Дмитриев живёт в конце шестидесятых и лишь сетует, что "рука Лены потяжелела, а раньше была лёгкой...". Наверное, надо признать, что в этой повести показан подкаблучник.

    Сборник "Опрокинутый дом", названный по одному из семи входящих в него нехудожественных рассказов, это, как в скобочках сообщает сам автор, семь путешествий. Рим, Сицилия, Лас-Вегас, Финляндия, Инсбрук и т.д. Это отнюдь не путевые заметки, это семь воспоминаний. Ведь всякий раз находясь на чужбине, Трифонов выуживает какое-то соответствие увиденному или услышанному из сетей своей памяти. В каждом городе и стране он видит отражение своего дома, своей прежней жизни, своего прошлого (отсюда название сборника). Это напоминает нам, открывая новые горизонты, держать в уме дорогу, по которой мы пришли, чтобы не заплутать.
    Тема "дом", кстати, присутствует во всех трёх описываемых здесь произведениях. А ограничиваться тремя я отнюдь не собираюсь! "Другая жизнь", "Старик", "Нетерпение", "Долгое прощание"... - я нахватался многих заголовков, увидев которые на корешках, обязательно заберу книгу к себе. К себе домой.

    Читать полностью
  • amanda_winamp
    amanda_winamp
    Оценка:
    46

    Первая ассоциация- посторонний. Главный герой посторонний. Он никакой. Видимо поэтому его не хотел узнавать бывший одноклассник. Вторая ассоциация- всё это про наше время. То есть роман актуален и сейчас. Так что всё дело в людях. Люди сами делают время. И в каждом времени есть вот такие глебовы.
    Вот уж загадка. Он никакой, а всё у него получалось, как задумал, умел быть и там и тут и даже любили его всем сердцем. А он вот никого не любил. Только цель любыми путями – вырваться. Пусть это будет через предательство, пусть пострадают другие, но вырваться. Надо же, и это получилось. Остался - и всё при нём. Надо родиться таким. Надо уметь быть таким. Это страшные люди. Но ничего, Глебов живёт и очень доволен жизнью. Только вот иногда вспыхнут воспоминания в душе, да где-то даст слабый укол совесть, да тут же он их загонит обратно, времена мол, да жизнь. И продолжает себе существовать дальше. Нет в главном герое чувств, в нём нет ничего. И даже добившись всего, к чему он стремился, он всё равно никакой. Без эмоций. Просто существует.
    Сначала была зависть. Зависть к тем, кто живёт по-другому, стремление завоевать авторитет и быть лидером, ведь Глебов всегда завидовал Левке, завидовал и злился, что тот вырвал у него последнее, что ещё как-то держало его в лидерах. Но при этом он приспособился, при этом он затаился и продолжал двигаться к своей цели. Была цель. Была трусость. Но почему, почему ему так везло?
    Дом на набережной - это середина мира. Разделение жизней. Дом – как символ эпохи. Да вот люди в этом доме тоже разные. И судьбы у них разные и всё как-то… Грустно, местами больно, а иногда очень противно. Всё равно в какой ты дом войдёшь, лишь бы ты в душе человеком был. Это как в той сказке, если ты не чист душой, то сколько не пытайся, белым не станешь. Вошёл в дом - вышел таким, какой ты на самом деле. И если ты был серым, то серым и остался. Время оно всё ставит на свои места, только почему повезло именно Глебову? Только почему какой-то осадок после прочтения и почему перед глазами этот дом на набережной? И цвет его – серый?

    Читать полностью
  • Оценка:
    Книга ни о чем. Зря потрачено время.
  • Оценка:
    Хорошая повесть. Такое обыкновенное повествование о жизни обычного человека, который не замечает, как меняется,как предает самого себя. Как во время не сделал выбор, а теперь уже и смысла нет, поздно. И мечты нет. Заставляет задуматься о том, что даже маленькое предательство самого себя поворачивает нашу жизнь совсем не туда. Прислушивайтесь к себе, и если нет- значит нет.