© Юрий Постников, 2025

ISBN 978-5-0067-9977-6 (т. 4)

ISBN 978-5-0059-5004-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не конец

Мир сошёл с ума.

В нем больше нет

места для жизни.

Хочется ли мне, чтобы мир вернулся к прежнему, привычному состоянию? Ностальгия по прошлому, конечно, знакома каждому. Однако я осознаю: того, что было, уже не вернуть. И даже если мы сможем исправить последствия наших ошибок, нет гарантии, что потомки не повторят их, даже помня этот мрачный период нашей общей истории. Истории, к которой я, как и каждый, причастен. Чувствую ли я раскаяние? Нет. Скорее, обиду на себя за бездействие.

Я не занимал высоких постов, мое мнение редко кого волновало. Я был простым работягой на складе, обеспечивая семью и иногда радуя близких подарками. Что мог я, обычный человек, сделать в такой сложной сфере, как внешняя политика? Никто бы меня не услышал. Ведь я такой же, как миллиарды других. И, вероятно, каждый из них думал так же. Но почему никому из нас не пришла в голову мысль о нашей силе в единстве? Вместе мы могли бы предотвратить катастрофу. Увы, мы так и не объединились. Хорошая мысль приходит слишком поздно.

Все началось задолго до того, как кто-либо успел что-то понять или предвидеть такой исход. Даже сейчас, когда все произошло, в это трудно поверить.

Это было в далеком 2017 году. Мир наблюдал за новой вспышкой эпидемии с очередным «звериным» названием. По привычке, ставшей почти традицией, она пришла с африканского континента, предположительно, из-за неестественного скрещивания человека с животным.

«Смерть шагает по планете», «Эпидемия черного континента», «Спасения нет», «Судный день близок» – так пестрели заголовки новостей. Кто-то, привыкший к подобным сценариям, смеялся над ними, считая очередными ужастиками. Другие верили каждому слову СМИ. А такие, как я, просто не обращали внимания, следуя принципу: «меньше знаешь – крепче спишь».

Я был убежден, что страх, посеянный в обществе, скоро утихнет, и все вернется на круги своя. Время шло, и события развивались, казалось бы, по намеченному плану. Однако СМИ не спешили оставлять эту тему. Мое первоначальное безразличие сменилось гневом. До сих пор я не могу точно определить, что вызывало во мне большее отторжение: навязчивость СМИ, бесконечно повторяющих одну и ту же пластинку об опасном вирусе, который якобы всех нас уничтожит, при этом никто не видел ни самого вируса, ни его жертв? Или же меня больше раздражали люди, слепо верящие этим сообщениям, боящиеся вздохнуть без разрешения диктора новостей?

Оглядываясь назад, я понимаю, что эту «эпидемию» следовало остановить силами здравомыслящих людей. Но мы, по какой-то причине, не додумались до этого. А история с «африканским вирусом» продолжалась, перевалив за год. «Человеческий идиотизм не знает границ», – думал я тогда, и эта мысль лишь укрепилась с годами.

Я был уверен, что это не может длиться вечно. Всему приходит конец – это неоспоримый закон истории, от мировых войн до чумы. Так и здесь, вопрос был лишь во времени. Эта история должна была завершиться.

Конечно, никто не мог предвидеть, что окончание «эпидемии» будет ознаменовано вооруженным конфликтом. Гражданская война, разразившаяся в сердце Европы, заставила людей забыть о «смертоносном» вирусе. Однако это не изменило того факта, что общество раскололось на три лагеря: одни поддерживали правых, другие – левых, третьим было все равно.

Именно тогда я начал что-то подозревать. Все складывалось слишком гладко. Я начал наблюдать и собирать информацию, которой было катастрофически мало: обрывки газет, случайные оговорки дикторов, интернет-ресурсы, даркнет. Этого было ничтожно мало, и я не был удовлетворен. Я начал искать людей, которые могли бы пролить свет на происходящее. Мне нужна была не чья-то «правда», а истина.

Я не штурмовал кабинеты министров или генералов – я не идиот и прекрасно понимал, что это чревато либо психушкой, либо тюрьмой. Мне нужны были другие люди, те, кто обладал более глубоким пониманием ситуации, но при этом не был связан с властью.

Задача казалась почти невыполнимой. Главная проблема заключалась в том, что я не знал, как найти этих людей и кто именно мне нужен. Размышления давались тяжело, каждая новая мысль была сложнее предыдущей. Тем не менее, я упорно шел к цели. Казалось, ничто не могло меня остановить, кроме меня самого или случая.

Но зачем я это делал? Этот вопрос был очень тонким. Гражданская война не касалась ни меня, ни моей семьи, ни моей страны. Можно было бы приписать мне благородство и назвать борцом за жизнь и мир. Но это лишь малая часть моих мотивов. На самом деле, я чувствовал, или даже твердо знал, что эта война приведет к катастрофе для всего человечества, и для меня в том числе. Я должен был остановить это в зародыше. Но я был один. Что я мог сделать? Я чувствовал себя потерянным ребенком в джунглях, не зная, что делать и куда идти.

Я не помню точную дату или день недели, но события того дня врезались в мою память навсегда. К сожалению, я не придал им должного значения, о чем сожалею всей душой. Да простит меня Господь.

Это было, кажется, начало июля. Мы с семьей отправлялись в отпуск. Я был совершенно вымотан, и единственным моим желанием было отдохнуть. Война, забытая зараза, любые другие проблемы – все это казалось неважным, ушло на второй план. Я просто выгорел, я просто устал.

Мы ждали отправления поезда на вокзале. Вдруг ко мне подошел какой-то человек, одетый как бездомный. От него исходил резкий запах нечистот, пота и дешевой браги. На его старой куртке виднелись клопы и блохи, готовые перескочить на меня или кого-то из моей семьи. Не раздумывая, я грубо отослал его, пригрозив полицией. Он пытался что-то сказать, невнятно, но в его словах чувствовалась какая-то важность. Он говорил, что знает, что я ищу. Но мне казалось, что я лучше понимаю его намерения – банальное желание выпить. В итоге я послал его куда подальше, используя выражения, которые не стоит повторять в приличном обществе.

Спустя полгода я снова увидел этого человека. Но уже не на вокзале, а на экране телевизора. Я сразу понял, что это он. Ни на йоту не сомневался. Именно он объявил о начале Третьей мировой войны. В тот момент я осознал свою ошибку. Я понял, что упустил шанс предотвратить это безумие, смерть и разрушения. Мне казалось, что из-за этого необдуманного поступка, продиктованного узколобым мышлением, каждая смерть лежит на моей совести. Но кто бы мог подумать, что обычный бездомный с вокзала окажется кем-то совершенно иным? Эта мысль немного успокаивала, но легче от этого не становилось.

Так началась Третья мировая война. Мир изменился. Никто уже не мог с уверенностью сказать, что принесет завтрашний день. Или почти никто. Я провел следующий месяц, возвращаясь на тот вокзал, проводя там все свободное время. Но так и не смог найти того человека. Хотя иногда мне казалось, что я чувствую его взгляд, будто он наблюдает за мной. Но это, скорее всего, были лишь мои фантазии.

Дни летели незаметно, а война становилась все более абсурдной. Она была совершенно не похожа на предыдущие. Раньше победитель определялся на поле боя: были пропаганда, сражения, стратегия, смысл, идеология. Теперь ничего этого не было. Никакой идеи. Казалось, человечеству просто стало скучно жить. Пропаганда превратилась в бессмысленный идиотизм. На поле боя ничего не решалось, люди просто гибли, словно скот, отправленный на убой. Все решалось в кабинетах правительств. Стратегия ведения войны напоминала детскую игру в войнушку после уроков. А молодые люди гибли не за идею, не за семью, не за страну. Они отдавали жизни за деньги, которые в новых реалиях ничего не стоили. И, должен заметить, это были не те деньги, ради которых стоило идти на верную смерть.

Мне стало страшно по-настоящему. Не только за себя, но и за свою семью. Мой кредо, о том, что я, как глава семьи, обязан заботиться о ней, начал «играть» в полную силу. Я твердо решил уезжать из города, понимая, что если начнется бомбежка, то именно мегаполисы попадут под удар первыми.

Мне было обидно, что я так и не встретил того бомжа. А ведь так хотелось верить, что он вот-вот появится и мне все объяснит, расскажет, и возможно предложит защиту. Но увы, его так и не было.

Куда ехать с семьёй? Ведь загородный дом я так и не купил. Просто не успел. И одной бессонной ночью ко мне пришли воспоминания, что от моего дедушки остался дом, который находится в нескольких сотнях километрах от города.

Там, ещё будучи ребёнком, я проводил каждое лето. Эта деревня, как и многие деревни, уже находились на последней стадии вымирания. Стоит ли говорить, что настоящий момент от этой деревни сейчас остались лишь названия и пустые дома? Думаю, что не стоит. Именно этот факт сыграл решающую роль в том, чтобы уже на рассвете, мы, собрав все самые необходимые вещи, выехали туда. Там не было связи, там не было новостей, там не было людей, там не было ничего, что нам было привычно и знакомо. Там было что-то куда важное. Там было спасение и новое начало. И, возможно, это новое начало было для всего человечества. Ведь угрозу ядерной войны никто ещё не отменял. Она лишь только возрастала.

Это было так странно… Спустя так много лет я вновь приехал туда, где всегда находил спасение. Меня определённо радовал тот факт, что дом стоит целый и почти невредимый. Только все немного заросло, но это было нестрашно. Главное, что я и моя семья в безопасности, и нам ничего не угрожает. Естественно, что у нас были вопросы: на долго ли мы здесь? Чем будем питаться? Как мы обустроим тут свой быт? К счастью, у меня были ответы. Эти ответы ко мне совершенно не пришли сами собой. Они уже были у меня, запрятанные глубоко в воспоминаниях, как будто въевшись в моё подсознание.

На долго ли мы тут? До тех самых пор, пока не закончится война.

Чем будем питаться? Припасы я закупил на год вперёд. А дальше огород прокормит. Может быть, скотину заведём.

Как мы обустроим свой быт? Ровно также, как и наши предки. Ровно так же, как и учил меня мой дедушка в далёком детстве.

Тем не менее мы приступили к обустройству новой жизни, погрузившись с головой работу. Стоит ли говорить о моём нескончаемом удивление, когда я осознал, что прошел уже месяц, как мы тут живем. И самым удивительным я счел, что за этот месяц мои мысли ушли прочь от суеты прошлой жизни. Я перестал думать о войне, о вирусе, о всеобщем идиотизме. Я просто перестал о них думать, вот и всё. Мой дом меня вылечил. Признаюсь честно, что даже нервы успокоились, а сон стал значительно лучше.

К началу лета у нас было все готово для нормальной жизни в этом доме. Всё было так, как я помнил с далекого детства. Я даже пшеницу посадил сзади дома, сзади дома, ровно так же, как это было раньше.

«Жизнь наконец-то наладилась. А остальной мир пусть идёт ко всем чертям» – думал я чуть ли не каждый день, сидя на небольшом пруду, что находился недалеко от дома.

Рыбалка – лучшее занятие, что успокаивает лучше всех психологов мира. Это занятие у меня было на ежедневной основе, после чего я любил за солнечным шаром, который безмятежно уходит за горизонт, говоря о том, что завтра будет новый день, новое начало, новая жизнь. К середине лета я вовсе перестал думать обо всем мире, заключив себя целиком и полностью в тот мирок, который мы с семьёй создали. Я отпустил целый мир.

Но как бы я не хотел уйти от того мира, он не хотел отпустить меня, и вскоре он нашел меня. Вскоре в нашей деревне появился ещё один человек. Этим новоявленным соседом оказался мой давний друг из детства Виталик. Он то и начал мне напоминать о том, что творится в том, другом безумном мире. Говорил он без умолку, давая мне представление о том, что он говорит даже во сне. Все попытки перевести тему разговора в другое русло, обрубались на корню нытьем Виталика.

Честно сказать я был готов его убить. Но, его жизнь спасло лишь то, что к нам пришел ещё один человек. А потом еще один, и еще один, следом приехала целая семья.

Уже к концу августа все двадцать три дома были заняты. Деревня вновь начала жить. А моя гармония и уединение умерли страшной смертью. Хотя, со временем, я осознал, что каждый, кто приехал сюда, изначально думал ровно так же, как и я. Это радовало и поддерживало меня, заставляя радоваться в полной мере. Я был не одинок. При этом я всё чаще вспоминал о той жизни в городе. Порою даже становилось грустно. Но жизнь здесь, в деревне, я ни на что не променяю.

Первая зима в деревне оказалась очень морозной и снежной. Таких вьюг я не видел никогда в жизни. Эта зима также оказалась последней зимой для целой цивилизации.

Это случилось в ночь с двадцать седьмого декабря на двадцать восьмое декабря. В ту ночь к нам в дом постучали. Какого же было мое удивление, когда на пороге дома я увидел его. Того самого бомжа с вокзала. Того самого человека, что объявил о начале третьей мировой войне.

Он был абсолютно без сил, полностью вымотан и истощён. Как и при первой встрече он мало напоминал человека, который обладает хоть какой-то информацией, при этом обладая властью. Перед моими глазами стояла лишь истощенная человеческая оболочка. Вот и всё.

Единственными, и последними словами его были: «Мира больше нет. Все города стерты с лица земли. 90—95% населения планеты умерло». После этого он умер в моем доме. Да, я знал, что всё кончится именно так. Но надежда, эта тварь живучая, всё же грела меня, и в итоге подвела. Видимо не её день был сегодня.

Вся моя ночь была проведена без сна. Хоть я и знал, но поверить в произошедшее я никак не мог. Именно поэтому ещё до рассвета я отправился в город, чтобы видеть всё своими глазами. Этот запах гари я почувствовал ещё за 50 километров до границ города, говоря мне о том, чтобы я оставил все свои надежды в прошлом.

Подъехав к городу, я увидел руины, что всё ещё дымились. Хаос? Увы, но нет. Просто разрушение и пустота. И больше ничего. А в голове гуляли мысли: как мы могли допустить такое? Почему мы не предотвратили этот ужас? Почему я не прислушался к тому бомжу? Почему мы не остановили это безумие? Ответов у меня не было. Как и не было оправдания.