Отзывы на книгу «Работа над ошибками (сборник)»

5 отзывов
countymayo
Оценил книгу

Одного молодого журналиста, не чуждого оппозиционности и донжуанства, ушли из редакции. Он не нашёл ничего лучшего, как пойти в школу словесником. Многообразные злоключения его на личном и общественном фронте составляют костяк "Работы над ошибками". В аннотации указано, что это нарушилась преемственность поколений. Боже правый, да она цветёт! И фрондируют исподтишка, и фигу в кармане крутят, и доносы пишут в качестве ultima ratio: точь-в-точь папаши-мамаши. Но ведь и требуют к себе снисхождения как к детям! "Работа над ошибками" была бы стандартной недоперепублицистикой, если бы не потерянная книга Николая Ивановича Пустырёва, погибшего на фронте, и гордый девиз старшеклассников: "Рукописи не горят".

В повести чиновный родитель упрекает Андрея Михайловича: у вас мышление фельетониста. Этот укор можно бы адресовать и самому Юрию Полякову. Да, "Работа над ошибками" - не более чем злободневная поделка, много теряющая с уходом злобы дня. Но какая это искусная, боевитая, бодрая поделка! До чего привлекательны её мелкие детали!

И ворона с победитовым клювом...
И "Не от трудной личной жизни вздыхает учитель, а от безграмотности учащихся".
И пишущая машинка-"электродрянь".
И свежераспустившиеся листочки, похожие на новенькие «трехрублевки»...
И малярная кисть, похожая на выросший до неприличных размеров помазок...
И хорошенькая девочка-«бройлер»...
И училка по прозвищу Гиря, называющая мужа "чулидой", а сынулю - Пушочком.
И уничижительное, самоедское настроение, в каком древние выходили на большую дорогу, хватали первого попавшегося прокажённого и с упоением омывали его гноящиеся язвы…
И слабенькая, очень капризная дочка от первого, познавательного брака...
И "На платформе последнего мальчишку ещё отдирали от нагана, который сжимает в руке бронзовый матрос".
И "Абсолютной тишины на уроке не бывает, как не бывает в природе абсолютного вакуума: все равно по классу блуждают молекулы шепотов, вздохов, хихиканий…" [Это у Стругацких было, не раз пародировалось: бесшумных засад не бывает].
И "У него, как у многих детей из хороших семей, случались приступы самостоятельности".
И специально уполномоченные римские богини: Итердука и Домидука: первая сопровождала детей на занятия, вторая приводила их домой.

Shiloh ! Спасибо вам за этот флэшмобный совет, пахнущий свежей типографской краской журнала "Юность". С вашей помощью заинтересовалась я советской школьной литературой, которую можно назвать зеркалом... ну пусть не революции - эволюции. "Альтист Данилов", о котором я недавно писала - это дух последних брежневских лет. "Работа над ошибками" - сама перестройка с демократией и гласностью, с тем, что нам обещали и тем, что мы получили.
А на черта им отлично учиться, если жестянщик автосервиса может кандидата наук садовником нанять?! На черта им учиться, если они в седьмом классе уже знают, что есть институты, куда поступают только по праву рождения, что престижная работа все равно достанется аристократенку, будь он хоть трижды заторможенным! А раз так, зачем уважать учителя? Гораздо интереснее двинуть ему в торец и наблюдать, как мы тут засуетимся!
Что изменилось? Что?!

nad1204
Оценил книгу

Хорошая ровная повесть о школе 80-х годов. О взаимоотношениях педагогов и учеников, педагогов и родителей, родителей и детей. Есть конфликты, но вот остроты не хватает! Да и незаконченные они какие-то. А вот взаимопонимания почти нет. Или это я не увидела? Но нет, все же я права! Андрей Петрушов — случайный человек в школе. Он учитель по образованию, но вот никак ни по призванию! И он сам это понимает. Нет, он не хуже других учителей, во многом даже лучше. По крайней мере, Петрушов видит свои ошибки, ошибки коллег и друзей, пытается найти общий язык с ребятами, пытается убеждать, а не действовать силой. Все это хорошо, но недостаточно.

Так что, если вы любите читать о школе (подчеркиваю: о доперестроечной школе!), то книга вам понравится. Но особых страстей, ярких героев, динамичного сюжета не ждите. Просто повесть о школе.

satanakoga
Оценил книгу

Вторая книга у Полякова. А он, оказывается, не пошлый и не циничный (разве что слегка), и так может, и сяк, и на фортепьянах, и везде, где скажу (с). Слегка побитому личной и общественной жизнью журналисту Петрушову предлагают поработать в школе, а он и соглашается. Конечно, никакого пламенного призвания здесь нет, как нет и настоящей заинтересованности в деле и людях - так, лёгкий интерес, слегка брезгливое внимание, почти равнодушное фиксирование: "Иванов прогулял, Петров влюбился, Сидорова строит глазки, завуч - дура, директор - молоток". Сам же Петрушов - человек со стороны, личность временная и зыбкая. Зачем вникать, зачем привязываться, зачем жить чужими жизнями, если и со своей толком не разобрался?
Дрейф в тихой, по сравнению с редакционной работой, гавани школы помогает главному герою разобраться в себе, провести инвентаризацию, списать ненужный хлам, выписать самому себе штрафы за упущенное и загубленное.

Как бы там ни было, а неспешные рефлексии Петрушова на фоне школьных бурлений читать интересно.
Хотя вот кульминация - драка ученика и учителя - точка невозврата, позор, полная потеря авторитета учителя - меня позабавила. Может быть, так бывает в идеальном мире со сферическими учителями и вакуумными учениками. У нас вот учительница по русской литературе у мальчиков жвачку изо рта пальцами вынимала, а однажды открыла одним учеником дверь, а он в неё стулом швырнул. И ничего, практически без скандала обошлось - родители ещё хвалили, мол, наконец-то кто-то нашего оболтуса на место поставил!
Но это лирика. У меня похлеще история есть.

Встретилась мне на одном семейном застолье поэтесса
(масштаба
"Раз пропали депозиты
В перестройку паразиты
наши вклады умыкнули
А на СССР свернули!")
В прошлом поэтесса педагог.
Поэтесса рассказала эту леденящую кровь историю, которой она, впрочем, страшно гордится.
История о том, что у неё в классе был непослушный мальчик, который любил скрипеть партой. Урок идёт,а он как скрипнет, гадёныш, сил нету. Ну, поэтессе это как-то раз надоело, она подкралась к маленькому негодяю сзади и долбанула ему по шее ребром ладони. Видали, говорит нам, какая она у меня? Я, говорит, без всякого молотка балконную дверь заколачиваю, когда надо, так что огого! Вот сила была! Гадёныш не растерялся и подстерёг её после уроков, но она не растерялась и ещё раз как долбанёт.

И что вы думаете? Стенка на стенку? Цепи, ломики, колония, прости меня, мама, хорошего сына, твой сын не такой, как был вчерааа? Фигу. В люди выбился - перестал шалить на уроках, вскружил голову тихой отличнице, а потом и вовсе вознёсся на сияющую вершину личностного роста - стал краснодеревщиком. А всё почему, говорит? Потому что получил, когда надо было. Это у поэтессы не единственный повод для гордости, она также вывела в люди и таксисты жутко чумазого мальчика, который не желал умываться, приходилось его по щекам хлестать. "Приходит такой красный, но зато ведь чистый!" Вот-вот, говорит бабушка мужа, я-то никогда никого не била из учеников. А почему? Трусиха была!

Я, конечно, нелепо сдетонировала и задвинула пламенную речь про вон из профессии ("Хворостина! Мокрая! Вот чего не хватает молодёжи"), как так можно ("а что такого?"), а если бы вашего ребёнка чужая тётка так("а мои воспитанные!") и т.д.
Ничего не смогла доказать, она и вправду горда собой. Бережёт эту историю у сердца, завещает её своим(воспитанным) внукам или даже правнукам

А книга всё равно хорошая, стоит прочесть.

Imbir
Оценил книгу

Молодой журналист волей случая оказывается в школе, где ему приходится сеять доброе, светлое, вечное… Время происходящего - 80-е прошлого века. Найти общий язык новому педагогу с подопечными девятиклассниками очень хочется, но не всегда можется. Кажется, если поменять антураж, общую внешнюю картинку – мы окажется в школе нынешней. Дети и учителя, учителя и дети – не простой, особенный мир. Для каждого ведь школа остается своей - для кого-то любимой, для кого-то ненавистной, кого-то из учителей помнишь годами, кого-то вспоминаешь с содроганием, а о ком-то всегда рассказываешь с доброй улыбкой.

Погружение в школьную атмосферу, своеобразный авторский стиль, мягко приправленный хорошим юмором, позитивно-светлое окончание повести – удовольствие гарантировано.

pozne
Оценил книгу

К чтению книги приступала с особой осторожностью. Первое знакомство с Ю. Поляковым оказалось неудачным, а его «Козлёнок в молоке матери» вызывал рвотный рефлекс. Не удивительно, что для себя я поставила крест на книгах этого автора. Ну, вот бывает: не моё. А в этом августе всё так сложилось, что я взялась за «Работу над ошибками» - небольшую и легко читаемую повесть. В этот раз понравился и авторский юмор, и писательский слог. Не испугала даже некоторая документальность изложения. Или то была стилистика под журналистское расследование? В любом случае, повесть увлекла и заинтересовала.
Читать первые страницы накануне первого сентября было волнующее. Всё так живо вставало перед глазами. Всё – это и детские характеры, и разноплановые образы учителей, и атмосфера учительской, в которой, кстати, можно курить. Не позавидовала, просто удивилась.
Повесть Полякова была написана в 80е годы, напечатана в «Юности». Уже одно это делало её злободневной. В своё время. Не то чтобы школа изменилась, технический прогресс не поменял особенностей взаимоотношений учителей и учеников или школы и управляющей организации. Возможно, книга стала чуточку старомодной. Временный учитель, пришедший в школу по необходимости, оказался в эпицентре ЧП школьного масштаба. Обычное дело. Только повесть не об этом. Она об отношении людей, о любви к профессии учителя, об умении-неумении быть учителем, о взаимоотношениях внутри коллектива, о нравственном выборе, правде, лжи и чести. И, конечно, о тех тонких нитях между учениками и учителями, которые либо рвутся в неумелых руках, либо обрастают узелками, но от этого только крепнут, либо сразу и навечно утолщаются. Вообще, из этой маленькой повести можно вытащить массу вопросов, которые будут волновать именно тебя в то или иное время. Это с какой стороны на повесть посмотреть.
Казалось бы, случайному человеку со стороны виднее и понятнее вся изнанка школьной жизни. Не верьте. Это очень сложный узор, который выплетается уже веками. А поступки или бездействие Патрушева (ГГ повести) только стежки в этом рисунке. Школьная изнанка – не школьное изложение, и исправить всё работой над ошибками просто не возможно.
И спасибо Полякову за множество мелких, но точных и интересных деталей, из которых у него сложился этот узор, из-за которых повесть оказалась интересной.