Глава 1. Заказ

Год с лишним без неё

Будильник ещё не прозвенел.

Утро вошло через грязное стекло и сразу нашло пыль.

Она лежала на подоконнике, на закрытом ноутбуке, на краю стола, где раньше всегда стояла Катина кружка. В сером свете пылинки медленно плавали над кухней.

За стеной хлопнула дверь подъезда.

На улице заурчал мусоровоз. Кто-то у контейнеров коротко выругался. Живо. Зло. Буднично.

Алексей открыл глаза за минуту до сигнала.

Так повторялось почти каждое утро. Телефон лежал на табурете рядом с кроватью, экраном вниз. Если не брать его в руки, не увидишь дату.

Трещина над кроватью за последний год дала три новых ответвления. Катя сказала бы, что это карта реки. Или молния.

Алексей поднялся раньше, чем успел додумать за неё.

В ванной вода сначала пошла ржавая. Он подождал, пока струя посветлеет, плеснул в лицо и не посмотрел в зеркало. В краешке отражения мелькнули щетина, след от подушки на щеке, прожилки в глазах.

В стакане у раковины стояла её зубная щётка.

Розовая. С выцветшей резиновой вставкой. Щетина давно разошлась в стороны. У основания пластик потемнел от старой воды.

Алексей много раз представлял, как берёт её двумя пальцами.

Дальше всё просто.

Мусорное ведро под раковиной. Новый стакан. Один человек — одна щётка.

Он закрыл воду.

Взял свою — Катину не задел.

На кухне пахло вчерашней заваркой и остывшим маслом. У раковины стояли тарелки. Просто несколько предметов, которые никто не убрал.

Алексей поставил турку на плиту, включил газ.

Конфорка кашлянула, выпустила короткий жёлтый язычок и только потом взялась ровным синим пламенем.

Дверца шкафа скрипнула.

Свою кружку он достал на ощупь: белая, с отколотой ручкой. За ней стояла вторая.

Катина.

С полустёртой надписью Good Morning. От букв остались отдельные островки, но Алексей всё равно каждый раз собирал их целиком.

Он поставил обе кружки на стол.

Свою — справа.

Её — слева.

Кофе начал подниматься. Алексей снял турку слишком поздно. Тёмная пена сбежала на плиту и зашипела.

Он вытер её тряпкой, налил себе.

Сначала поставил турку в раковину. Потом взял Катину кружку и убрал обратно.

Дверцу шкафа закрыл не до конца.

В щели остался белый край.

На холодильнике висел жёлтый магнит:

«Ты моё утро».

Катя купила его в переходе метро за смешные деньги. Принесла домой, прилепила к холодильнику и сказала:

— Слишком пошло, чтобы пройти мимо.

Алексей несколько раз пытался его снять. Последний раз — месяц назад. Подцепил ногтем уголок, оторвал почти на сантиметр.

Под ним открылся прямоугольник чистой эмали.

Белый. Резкий.

Прижал обратно.

Ноутбук проснулся сам, когда он поднял крышку.

Рабочий чат мигал непрочитанными сообщениями.

Менеджер: «Алексей, где статус?»

Заказчик: «?»

Через двадцать минут ещё одно:

«??»

Коллега в личку: «Лёх, ты живой?»

Алексей поставил курсор в поле ответа.

Написал:

«Да».

Стёр.

Написал:

«Сегодня доделаю».

Стёр.

Курсор мигал на пустой строке. Тонкая вертикальная черта. Ровная, деловая, упрямая.

Он открыл IDE.

На экране висела чужая ошибка в чужом коде. Лог падал на одном и том же месте: доступ, запрос, пустой ответ.

Раньше Алексей любил такие задачи. Система либо отвечает, либо нет. Ошибка либо найдена, либо плохо спряталась.

Строка с exception висела на экране. Знакомые буквы. Чужой язык.

В правом нижнем углу браузера всплыло рекламное окно.

Белый фон. Мягкие синие дуги. Аккуратная фраза:

«Вы ещё можете поговорить».

Ниже мелко:

«Яндекс.Сны: безопасная реконструкция значимого образа».

Алексей ткнул в крестик.

Промахнулся.

Реклама открылась в новой вкладке.

На странице улыбалась женщина лет сорока. Она держала за руку пожилого мужчину, полупрозрачного ровно настолько, чтобы не пугать.

Алексей захлопнул вкладку.

На тёмном краю экрана отразилась кухня: стол, окно, кружка, кресло у стены. На спинке лежал Катин плед. В первые месяцы от него ещё пахло шампунем и улицей. Потом запах ушёл.

Плед остался.

И светлое пятно за его плечом.

Алексей обернулся.

Локоть ударил по столу. В кружке плеснул кофе. Горячая капля попала на пальцы.

Никого.

Кресло пустое.

Плед лежал на спинке.

Он повернулся к ноутбуку и закрыл рабочий чат.

В ту же секунду прозвенел дверной звонок.

Сухо.

Чисто.

Нетерпеливо.

Сергей

За последний год люди отучились приходить.

Курьеры оставляли пакеты у двери и писали в приложение. Соседи не заглядывали. Сергей обычно звонил заранее и спрашивал:

— Ты дома или опять изображаешь мебель?

Звонок повторился.

Алексей прошёл в коридор, открыл.

На площадке стоял Сергей. В расстёгнутой куртке, с красным от холода лицом и пакетом из супермаркета в одной руке. Во второй — плоская коробка в матовой плёнке.

— Ты хоть бы пол вымыл.

Сергей переступил порог.

Почти как раньше.

Только после такой фразы Катя высунулась бы из кухни и ответила за Алексея. Что-нибудь короткое. Убийственное. С улыбкой.

Поставил пакет на тумбочку.

— Я продукты принёс.

Из пакета торчали хлеб, пельмени, мандарины и бутылка кефира.

— Мандарины зачем?

— Не знаю. Рука взяла.

Он снял куртку, но не повесил. Так и остался с ней. Посмотрел на кухню, на ноутбук, на кружку у стола. До холодильника взгляд не довёл — свернул раньше.

— Я звонил тебе вчера.

— Видел.

— Позавчера.

— Видел.

— И в прошлую пятницу.

— Серёж...

— Не серёжкай. Я не с лекцией.

Сергей провёл ладонью по щеке. Под пальцами проступил красный след. Потом он протянул коробку.

— Я взял сертификат.

На матовой плёнке проступал логотип: две пересекающиеся дуги, похожие на волну, которая догоняет саму себя.

— Что это?

— «Яндекс.Сны».

Алексей не взял коробку.

— Там доступ. Код. Если не захочешь — выбросишь.

— Для чего доступ?

Сергей сжал её сильнее. Плёнка тихо хрустнула.

— Чтобы поговорить.

Сергей разгладил смятый край.

— С Катей.

В подъезде за его спиной кто-то спускался по лестнице. Шаги прошли мимо двери и стихли ниже.

— Ты серьёзно?

— Нет. Я год выбирал момент, чтобы смешно пошутить.

— Это программа.

— Да.

— Не она.

— Да.

— Тогда зачем?

— Потому что ты разговариваешь с кружкой.

— Я три раза хотел уйти. Стоял на лестнице, как идиот. Думал: сейчас позвоню, скажу, что заболел, что перепутал день, что меня машина сбила. Потом понял: если уйду, через месяц буду стоять здесь с другим пакетом.

— С каким?

— С венком, Лёх.

Куртка в его руках скрипнула. Он смял её в кулаке и не бросил.

Алексей взял коробку.

Она оказалась лёгкой.

— Ты понимаешь, что я могу после этого окончательно поехать?

— А сейчас ты, по-твоему, куда едешь?

Сергей прошёл на кухню, открыл шкаф, достал тарелку. В щели стояла Катина кружка. Пальцы задержались на дверце.

Потом он молча взял другую тарелку и закрыл шкаф плотнее, чем Алексей закрывал сам.

— Пельмени свари. Кефир выпей. Душ прими.

— Ты теперь мой соцработник?

— Нет. Друг. Это хуже. Мне за это не платят, и уволиться нельзя.

Усмешки не получилось. Только короткий вдох.

У двери Сергей остановился.

— Лёх.

Алексей обернулся.

— Я не знаю, хорошая это штука или поганая. Правда не знаю. Сам сайт открывал. Дальше первой страницы не пошёл.

— Почему?

Сергей посмотрел в сторону холодильника.

Не на магнит.

— Потому что там слишком вежливо обещают невозможное.

Он взялся за ручку двери.

— Если не активируешь — нормально. Выбросишь. Матом меня пошлёшь. Я переживу. Но ты уже год живёшь так, будто она вот-вот войдёт. Может, тебе надо хотя бы услышать, что она не войдёт.

— Или что войдёт?

Дверь открылась. В дом вошёл холод с лестницы. На секунду запахло мокрыми куртками, железными перилами и чужими квартирами.

Потом дверь закрылась.

Коробка осталась на тумбочке рядом с ключами от машины.

Ключи Алексей не брал со дня похорон.