Начни делать то, что необходимо, потом то, что возможно, и вдруг ты сделаешь невозможное.

Франциск Ассизский

Самая большая слабость – это отступать. Самая большая сила – это держаться до конца.

Наполеон Бонапарт

Если ты попал в Ад, продолжай идти.

Уинстон Черчилль

© Юрий Кривенцев, 2025

ISBN 978-5-0067-7537-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог
(где-то вне пределов материальной Вселенной)

Странное пространство, пугающее, исполненное тайной. Даже высшие иерархи Мироздания не ведают, где оно находится, в каких измерениях сокрыто.

Нехорошее место, хмурое, угрюмое. Один вид его навевает липкую иррациональную жуть, от которой цепенеет душа, ледяной ужас сдавливает сердце и хочется бежать, исчезнуть, провалиться хоть сквозь тысячу измерений, только б убраться отсюда.

Влажная каменистая поверхность сплошь утыкана уродливыми, хаотично разбросанными скалами бурого цвета. А скалами-ли? Подойди ближе, и увидишь, как медленно, едва заметно для глаза, они дышат, как течет, оплавляется их сочащаяся черной флегмой поверхность, постоянно меняя форму этих псевдоживых образований. Неба не существует. Вместо него над головой – плотная серая низкая (протяни руку – и достанешь) хмарь, настолько тяжелая, что кажется, это не газ, не водная взвесь, а волглое рыхлое тело некоего левиафана, стерегущего эти места. Эта гнетущая муть нависает, довлеет, ощутимо корёжит психику, клубится завораживающими струями и газоворотами, плачет скудным дождем вязких щелочных капель.

Горизонта не видно, его застит сизая едкая вездесущая муть, которой насыщено то, что трудно назвать воздухом.

Между квазитвердью и квазинебом – редкий лес кривых, уродливо скрученных (будто застывших в невыносимой пытке) колонн, светящихся кроваво-багровым, они – единственный источник света в этом про́клятом пространстве. От их вершин во все стороны тянутся тончайшие серебристые нити, похожие на паутину. Они ветвятся, множатся, сливаются в рыхлые ретикулярные сплетения, темные, массивные, которые сходятся в самом сердце этого сумрачного средоточия нечеловеческой инфернальной скорби, срастаясь в единый монолит черного вулканического стекла, образующий монументальный трон.

На нем восседает Хозяин. Его тело трудно назвать плотью, оно соткано из причудливо сплетенных жгутов густого токсичного дыма, копоти и еще чего-то нематериально-иррационального. Его члены зыбки, текучи, их форма изменчива. Неподвижны только глаза, которые… нет, ни слова о них!

Вся сокрушительная мощь невыносимо противоестественного мира сосредоточена в этом темном существе.

Взгляд монарха опускается вниз, задумчиво упираясь в металлическое болото, хляби которого щедро наполнены ртутью, насыщенной тиной обильных шмотков спутанных вольфрамовых нитей, зыбкая поверхность усыпана медными пуговками ряски, по берегам – острые стальные лезвия осоки.

Темный повелитель поднимает взор, оценивающе осматривает свои владения и… удовлетворенно улыбается.

Да, не зря старался…

Царство без света и покоя, здесь даже тяжкий зловонный воздух насыщен скорбью и отчаянием, безнадегой и чувством полной обреченности. Да и название подходящее – Полюс Мрака…

Кого-то этот мир пугает до икоты, а вот для него эти места – единственная зона комфорта во всем сущем, отрада для глаза и сердца, только тут ему легко дышится. Еще бы… он сам создал все это, в соответствии с движением собственной души.

Кто-то грядет…

Взгляд глаз Хозяина может повредить гостю, свести с ума или того хуже… Потому, он скрывает лицо за остроклювой чумной маской черного цвета – такой же, что носили медики в Средневековье.

Появляется некто. Он невидим. Лишь чуть заметные очертания вездесущей хмари позволяют угадать форму незнакомца.

Властелин делает еле уловимое движение рукой, и в тот же миг с мглистой высоты резко выстреливает добела раскаленный упругий хлыст и с оттяжкой проходится по телу невидимки.

Отчаянный вопль, и пришелец, в секунду обретший вид невысокого, молочно-бледного, совершенно безволосого гуманоида, падает ниц, обращая огромное желтое око вниз, вертикальная перепонка века часто мигает, борясь с потоком слез. Часто дыша от непреходящей боли, он захлебывается в хрипе:

– Пощади, господин! Умоляю!

– Инок, ты посмел явиться ко мне в неподобающем виде? – голос Хозяина вкрадчив и неспешен. – Или неведомо тебе, что подданные обязаны быть открыты мне и видом, и помыслами?

– Конечно, владыка, я знаю это, но… я так спешил, очень… Это случилось! Меня переполняло желание сообщить повелителю благую весть. Все мысли были заняты только этим, вот и забыл о… гм, мантии безликости. Моя вина…

– Вот как? Из твоего лепета я понял, что тебе есть, что сказать мне, Инок.

– Конечно! – бледный робко поднялся на одно колено и, не смея оторвать взгляда от подножия обсидианового трона, залепетал. – Я нашел ее. Отыскал-таки!

– Особь? Ту самую, – монарх слегка подался вперед, – уверен?

– О, да, Хозяин. Все оглашенные тобой критерии совпадают. Всё, начиная от пола и возраста, заканчивая астральной сутью индивидуума. Я тысячекратно проверил. Ошибка исключена.

– Да, вижу, не врешь. Хорошо. Ты будешь прощен, когда исполнишь мое следующее повеление, – властитель чуть дернул головой. – Еще гость?

Через мгновение зыбь ртутного болота вспучилась, выпуская на берег рыхлое фиолетовое чудище с желеобразным массивным телом, вооруженным парой десятков щупалец.

– Приветствую тебя, господин, – проквакал монстр, припав к каменистой поверхности.

– Рад видеть тебя, Рыцарь. Смотрю, ты сегодня в обличии головоногого, то есть – в своей парадной форме. Похоже, есть причина для такого. Говори.

– Вот! – не вдаваясь в славословия, гость вытянул вперед щупальце, сжимавшее небольшой круглый предмет, слегка поблескивающий в царящем мраке. – Это оно, истинный Исток.

Хозяин подался вперед, внимательно изучая находку, и тут же удовлетворенно откинулся на спинку трона:

– Да, так и есть. Семя, что даст сотни ростков Хаоса. Что ж, сегодня поистине знаменательный день. Он станет точкой отсчета новой эпохи! Рыцарь, отдай это ему, – он кивнул в сторону дрожащего гуманоида, – так, хорошо. Ступай, ты свободен.

Проводив взглядом скрывшуюся в ртутной пучине спрутоподобную тварь, Хозяин обратился к гуманоиду:

– Теперь слушай меня, Инок. Ты умеешь быть незаметным, что с успехом продемонстрировал сегодня, – он взглянул на затрепетавшего слугу, испуганно вжавшегося в камни, – используй это в том мире. Вот тебе мое повеление: сегодня же ты проникнешь в жилище отмеченной особи и оставишь там Семя, да так, чтобы существо обязательно увидело его, сделало своим. Тебе все ясно?

– О, да, господин.

– Как только оно возьмет это в руки… начнется такое… Все сущее преобразится, избавившись от омерзительной шелухи упорядоченного. Да придет Хаос! Что стоишь? Действуй!