Глава 1

В младшей группе был праздник: одного из воспитанников наследники забирали домой, а остальные переходили в среднюю, где им предстояло знакомиться с практическим применением основных видов штатного оружия. И все они, несмотря на разницу в предстоящих судьбах, были одинаково свежими, чуткими и трепетными, словно малые дети. Воспитатель группы прапорщик Корнейчук даже чувствовал нечто вроде жалости к этим ребятам, одному из которых предстояло пройти долгий и мучительный путь привыкания и приспособления к сложным законам гражданского общества, что, как он знал, не всегда увенчивается успехом. Все остальные, после обучения в средней группе и интенсивного курса молодого бойца в старшей, должны были вернуться в горнило войны, из которого они уже однажды приехали бездыханными трупами, а теперь им придётся пройти тот же страшный боевой путь ещё раз. А может, и не раз.

Помня приказание начальства, Корнейчук с повышенным вниманием наблюдал за двумя "особенными" воспитанниками с позывными Алик и Муха. Они резко отличались от остальных тем, что реально были настоящими людьми – самостоятельными, и что называется, себе на уме. Если основная масса восстановленных боевых биороботов не имела никаких собственных предпочтений и устремлений, а была способна только на выполнение чужих приказов, то эти двое, во-первых, явно понимали, что они не такие, как все, а во-вторых, имели какие-то свои общие таинственные темы для разговоров, да ещё, как иногда казалось Корнейчуку, втихомолку посмеивались над ним, так что теперь он был рад избавиться хотя бы от одного из них.

В честь праздника воспитанникам дали на завтрак сладкий чай и печенье, потом на сцене клуба они выступили с концертом перед своими родными и близкими, прибывшими специально на это мероприятие. Читали стихи, танцевали, пели, играли на музыкальных инструментах под аплодисменты гостей. А потом пришло время прощаться, и Корнейчук повёл боевого биоробота с с позывным Алик в комнату для свиданий, где его уже ждали мать, жена и маленький сын Коля. Он уже был знаком с ними, хотя ещё и не понимал полностью, что такое жена, мать и сын.

И вот он впервые в жизни вышел за КПП в новый неизвестный мир, который влёк его свежей новизной и неясным обещанием какого-то светлого счастья и грядущих успехов непонятно в чём.

Алик интуитивно чувствовал в своих близких какую-то непонятную грусть и напряжённость. Казалось, они умалчивают о чём-то самом важном и нужном. И лишь Коля относился к отцу с неподдельным интересом и всё пытался узнать у него, каково это – быть воином, погибнуть и воскреснуть, но мать и бабушка каждый раз одёргивали мальчика. А отец и сын понимали друг друга без слов и ждали возможности переговорить по-свойски без пригляда этих двух строгих женщин.

Алик тогда ещё даже не подозревал, что ему предстоит дать начало новым многочисленным народам, которых никогда ещё прежде не было в этом мире.

…

После работы Ольге пришлось ехать к отцу, потому что, когда он овдовел, во время панических атак его успокаивало только её присутствие.

Вскоре ей позвонил супруг, который недовольно поинтересовался:

- Ты совсем туда переселилась?

- Папа, тебе привет от Серёжи! – сказала она отцу, отходя в другой угол комнаты, чтобы тот не расслышал слов её мужа.

- Чем он опять недоволен? – поинтересовался Виктор Иванович.

- Серёж, папа тоже передаёт тебе большой привет! – проговорила она в трубку.

- Опять будешь ночевать в этом дурдоме? – продолжал спутник жизни.

- Папа потерял близкого человека, ему плохо одному, - сказала она тихо.

- Можешь вообще не возвращаться! – подытожил муж и прекратил разговор.

- Опять выступает? – спросил пожилой мужчина.

- Нет, всё нормально, - неубедительно отвечала дочь.

- Ну что ты его защищаешь, - укорил её пенсионер. – Говорила мать – тряпка ты! – он благоговейно взглянул на портрет покойной жены в траурной рамке.

- Па, давай сиделку тебе наймём, - осторожно предложила Ольга.

- Я что – больной? – возмутился тот. – Чужого человека в дом!

- Пойми, мне и так трудно управлять делом без мамы.

- А мне легко одному?

- Вот, я и хочу, чтобы нам обоим было легче, - подхватила Ольга мысль собеседника. – Может, тебе попить успокоительные? Психологу показаться?

- Я что – дурачок? – обиделся пожилой мужчина. – Думаешь, не знаю, что твой муж хочет из меня идиота сделать? – и Виктор Иванович красочно описал предполагаемый замысел зятя официально признать его недееспособным и получить право на опеку. - Всё распродаст, а тебя, дуру, бросит. Не выйдет: я ещё в своём уме!

- Хорошо, папа, - смиренно согласилась женщина. – Ну, я поеду?

- Ой, не знаю, - пенсионер сразу вдруг сник. – Плохо мне, тревожно. Чувствую, если уйдёшь, умру в одиночестве.

- Никуда я не уйду, - обречённо успокоила его Ольга.

- Может, правда, воскресим маму? – тихо спросил отец.

- Па, ну ты же знаешь, таких денег у нас сейчас нет, - устало отвечала она. – Ну возьму я кредит. А кто её воспитывать будет? Я и с тобой-то не управляюсь.

- Ну можно на первое время в ясли пристроить, хотя бы к твоему мужу, - с надеждой проговорил Виктор Иванович. – Как-то оформить. Так же делают.

- Он там не хозяин, а просто воспитатель, - возразила она. – И откуда ты знаешь, что так делают?

- В новостях показывали.

- Знаю я такие истории. Воспитательница своего папу так вот пристроила, думала обдурить государство. А её штрафанули, да ещё и пять лет дали. Хочешь, чтобы Сергея посадили? Ладно, давай успокаивайся, а то опять не заснёшь, - закрыла она неудобную тему.

Домой Ольга вернулась лишь утром перед работой, но никак не могла отомкнуть квартиру. Позвонив у входа и постучав в дверь, набрала мужа по мобильному, и тот сообщил, что замок вышел из строя, его починили, а с утра нужно было пораньше на работу. Так что пришлось ехать к нему в школу активировать новый ключ – для защиты от мошенников дистанционная активация была запрещена. Ольга догадывалась, что якобы сломавшийся замок и необходимость ехать пораньше на работу были придуманы мужем для её наказания за то, что не ночевала дома, и, когда он сел рядом с ней на пассажирское сиденье её припаркованного у школы автомобиля, сказала:

- Серёж, ну зачем этот цирк?

- Не понял, - он удивлённо поднял брови, и Ольге показалась насмешка в его глазах, но она продолжала:

- Ну вот это всё: «замок сломался», «на работу пораньше».

- Да, сломался. И да, пораньше, - вновь под его наигранной искренностью почудилась затаённая издёвка, которая, впрочем, вполне могла быть лишь её беспочвенным подозрением.

Чувствуя, что возникший после смерти матери конфликт двух самых близких её мужчин совсем уже выходит из-под контроля, Ольга решила, что пора реализовать задуманный план примирения.