Глава 11. Карта ошибок

1.

Пробуждение в заброшенном подвале было похоже на перезагрузку древнего сервера после аварийного отключения питания — медленное, мучительное, с массой ошибок и предупреждений, вспыхивающих перед внутренним взором, прежде чем система наконец выйдет на рабочий режим. Струг открыл глаза (или то, что их заменяло — две грубо оструганные деревянные створки, которые, казалось, с каждым днем становились все более податливыми и «живыми») и уставился в темноту. Темнота была абсолютной, плотной, почти осязаемой, как та, что царила в коллекторе перед встречей со стаей «Ржавых Клыков». Но, в отличие от той, пропитанной запахом гниющего мяса и паленой изоляции, эта темнота пахла сыростью, плесенью, старым кирпичом и чем-то еще — едва уловимым, но тревожно знакомым. Запахом заброшенности. Запахом места, которое система «Древодрома» предпочла забыть навсегда, вычеркнуть из своих карт и логических цепочек, оставить гнить и разрушаться без присмотра, как ненужный файл в корзине, который забыли окончательно удалить.

Интерфейс, услужливый и назойливый, как старый секретарь, который считает своим долгом докладывать о каждой мелочи, даже когда его не просят, тут же вывел перед его глазами сводку состояния, подсвеченную тревожным желтым — не критично, но и не хорошо:

```

СТАТУС: МАРИОНЕТКА (АНОМАЛИЯ) / НАСТРОЙЩИК ДУШ

ИМЯ: СТРУГ

МАТЕРИАЛ: НИЗШИЙ (СОСНА) — ПОВЕРХНОСТНОЕ ОБУГЛИВАНИЕ, БЛАГОСЛОВЕНИЕ ЛЬДА, МНОЖЕСТВЕННЫЕ МИКРОТРЕЩИНЫ

ПРОЧНОСТЬ: 45/65 (ВОССТАНОВЛЕНО: +5 ЗА ВРЕМЯ ОТДЫХА)

БАЗОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:

— СИЛА: 2

— ЛОВКОСТЬ: 4

— ИНТЕЛЛЕКТ: 9

— ВОСПРИЯТИЕ: 4

— УДАЧА: 3

АКТИВНЫЕ ЭФФЕКТЫ:

— БЛАГОСЛОВЕНИЕ СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ (ОСТ. 18 Ч 34 МИН): +15 К МАКС. ПРОЧНОСТИ, +15% К СОПРОТИВЛЕНИЮ ХОЛОДУ

— АМУЛЕТ ЛОЖНОЙ СИГНАТУРЫ (ОСТ. 20 Ч 12 МИН): МАСКИРОВКА ПОД НИЗКОУРОВНЕВОГО NPC

— УСТАЛОСТЬ МАТЕРИАЛА (СЛАБЫЙ): -5% К СКОРОСТИ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ, -5% К ЛОВКОСТИ. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 2 ЧАСА.

КЛЮЧЕВЫЕ НАВЫКИ:

— АНАЛИЗ: УР. 2 (89/100)

— РЕМОНТ: УР. 2 (12/100)

— ТАКТИКА: УР. 1 (50/100)

— БОЙ: УР. 1 (72/100)

— ЦИФРОВОЙ СТОИЦИЗМ: УР. 1 (ИММУНИТЕТ К БОЛИ: 10 СЕК)

АКТИВНЫЕ КВЕСТЫ:

— ОСНОВНОЙ: «КРИПТО КЛЮЧ» — НАЙТИ ФРАГМЕНТЫ КЛЮЧА (НАЙДЕНО: 1/???)

— ПОБОЧНЫЙ: «ЗОВ ЛЬДА» — ОЖИДАТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ МИРЫ-ФЛЮИД (ВЫПОЛНЕНО: МИРА-ФЛЮИД В ГРУППЕ)

```

Сорок пять из шестидесяти пяти. Почти треть прочности ушла на то, чтобы выжить во время безумной погони от Кропса, слепого убийцы семьдесят первого уровня, и его хозяина — Ларка, социофоба-манипулятора, который пытался заманить их в свою финансовую пирамиду под названием «Пирамида Бесконечного Респауна». Струг усмехнулся про себя, и его деревянные губы издали тихий, скрипучий звук, похожий на смех. «Пирамида Бесконечного Респауна». Надо же было придумать такое название. В его мире, в реальном мире, такие схемы называли просто — «лохотрон». И он, Антон Краев, лауреат двух Нобелевских премий, калибровщик древних ИИ, едва не стал жертвой банальных виртуальных мошенников. Стыдно. Очень стыдно. Если бы его бывшие коллеги из «Атлант-Нейро» узнали об этом, они бы смеялись до колик. А потом бы уволили его повторно, уже посмертно.

Он пошевелил пальцами — сначала правой руки, потом левой. Дерево скрипнуло, но больно не было. «Осязание сквозь кору» работало в фоновом режиме, постоянно сканируя его собственное тело на предмет повреждений. Микротрещины, о которых сообщал интерфейс, он чувствовал как легкое, едва заметное покалывание в тех местах, где его деревянная плоть испытала наибольшее напряжение во время бега и падения в траншею. Ничего критичного. Заживет. Со временем. Если он даст себе достаточно отдыха и не будет ввязываться в новые неприятности. Последнее, впрочем, было маловероятным. В «Древодроме» неприятности, казалось, были единственной стабильной валютой, которая никогда не обесценивалась, в отличие от прочности, артефактов и даже самой жизни.

Он повернул голову и посмотрел на Миру-Флюид. Она сидела рядом, прислонившись спиной к холодной, заплесневелой кирпичной стене, и, казалось, спала. Ее глаза были закрыты, дыхание (или то, что его заменяло — легкое, ритмичное мерцание ее хрустального тела) было ровным и спокойным. «Плащ Забвения» лежал рядом, свернутый в аккуратный рулон — видимо, она сняла его, чтобы не тратить драгоценный заряд артефакта, пока они в безопасности. Ее хрустальное тело мягко светилось в темноте, создавая вокруг себя небольшой ореол призрачного, голубоватого света, который выхватывал из мрака детали их убежища: старые, потрескавшиеся кирпичные стены, покрытые пятнами плесени и высолов; ржавые трубы, уходящие в потолок и исчезающие в темноте; лужи мутной, маслянистой воды на полу, в которых отражался свет Миры, создавая причудливые, дрожащие узоры. Даже сейчас, после всего пережитого — после четырнадцати лет зацикленного танца, после освобождения, после битвы с Элитными Надзирателями, после схватки с Медным Братством, после безумной погони от Кропса — она была прекрасна. Не просто красива, как может быть красива искусно сделанная кукла, а именно прекрасна — той одухотворенной, живой красотой, которая свойственна только существам, обладающим душой. Или, в ее случае, разблокированным скриптом «Защита» и свободной волей.

Струг поймал себя на том, что смотрит на нее слишком долго. Слишком... пристально. Он отвел взгляд и уставился в темноту, пытаясь разобраться в своих чувствах. Это было странно. Непривычно. За пятьдесят лет работы в корпоративном аду, где каждый твой коллега — потенциальный конкурент, а каждая дружеская улыбка — скрытая манипуляция, он отвык от... привязанности. От искренней, бескорыстной заботы о ком-то, кто не является твоим прямым начальником или ценным деловым партнером. А здесь, в этом цифровом чистилище, он встретил существо, которое было готово пожертвовать собой ради него. Дважды. Трижды. Потерял счет. И он сам... он сам был готов сделать то же самое. Броситься под топоры Кропса, чтобы дать ей время уйти. Прыгнуть в траншею с битым стеклом, чтобы увести погоню за собой. Это было... иррационально. Нелогично. Глупо с точки зрения чистого выживания. Но это было правильно. Единственно правильно. И это пугало его больше, чем все Надзиратели, вместе взятые. Больше, чем Манускрипт с его «Креслом Правды». Больше, чем перспектива навсегда остаться в этом цифровом аду.

Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас не время для сантиментов. У них была цель. «Колодец Забытых Надежд». Второй фрагмент Крипто Ключа. И они должны добраться до него раньше, чем истечет срок действия артефактов, купленных у Тени-на-Час. Двадцать часов. Меньше суток. А потом они снова станут видимыми для всех сканеров, для всех Надзирателей, для всех игроков, которые только и ждут, чтобы поживиться за их счет. И, что еще хуже, за ними все еще охотятся Ларк и Кропс. Эти двое не из тех, кто легко сдается. Они будут искать их. Выслеживать. Ждать удобного момента. И когда они найдут... второго шанса на побег может не быть.

Он достал из внутреннего кармана карту «Поля Антикваров». Пергамент был теплым на ощупь и слегка пульсировал в его руках, словно живое существо, чувствующее его прикосновение. Он развернул его, и над поверхностью поднялась многослойная голограмма, показывающая детальный, трехмерный план местности. Струг внимательно изучил их текущее местоположение. Судя по карте, они находились где-то на окраине «Поля», в лабиринте дренажных труб и заброшенных подвалов, которые на карте были обозначены как «Технические коммуникации. Уровень доступа: 0. Статус: Заброшено». Отсюда до «Колодца Забытых Надежд» было около двух километров по прямой. Но прямой путь, разумеется, был перекрыт. Лабиринт контейнеров, траншеи, башни, населенные пункты — все это создавало сложную, запутанную сеть проходов, в которой легко было заблудиться даже с картой. А если учесть, что где-то там, наверху, их поджидали Ларк и Кропс...

Он провел пальцем по одному из слоев голограммы, и карта послушно показала альтернативный маршрут. Не по поверхности, через лабиринт контейнеров, а под ней — через систему дренажных труб и технических тоннелей, которые, судя по обозначениям, тянулись под всем «Полем Антикваров» и соединяли между собой множество заброшенных объектов. Это был более длинный путь — около трех с половиной километров, с множеством ответвлений, тупиков и потенциально опасных зон, помеченных на карте желтыми и оранжевыми маркерами. Но он был гораздо безопаснее с точки зрения встречи с игроками и Надзирателями. Под землей, вдали от сканеров и любопытных глаз, у них было больше шансов добраться до цели незамеченными.

— Я чувствую твое беспокойство, Настройщик, — раздался тихий, мелодичный голос Миры. Струг вздрогнул и обернулся. Она уже не спала. Ее сапфировые глаза были открыты и смотрели прямо на него, а на губах играла легкая, едва заметная улыбка. — Оно звенит в твоей ауре, как натянутая струна. Ты думаешь о тех двоих? О Ларке и Кропсе?

Струг кивнул.

— Они не отстанут, — сказал он. — Я знаю таких типов. В моем мире они назывались «финансовыми консультантами» или «инвестиционными менеджерами». На самом деле — обычные мошенники, которые строят финансовые пирамиды и наживаются на доверчивых людях. Они охотились за нашими артефактами и за информацией о Ключе. И они не успокоятся, пока не получат свое. Или пока не уничтожат нас.

Мира нахмурилась. Ее хрустальные брови сошлись на переносице, создавая тонкую, изящную морщинку, которая делала ее лицо еще более живым и выразительным.

— Они сильны, — произнесла она задумчиво. — Очень сильны. Уровень 67 и 71. Уникальные классы. Даже в моей лучшей форме, до того как я потратила большую часть энергии на «Ледяной Шторм» и «Ледяной Порыв», я вряд ли смогла бы справиться с ними обоими одновременно. А сейчас... сейчас мой код все еще нестабилен. Мне нужно время, чтобы восстановиться. Время, которого у нас нет.

— Поэтому мы не будем с ними сражаться, — сказал Струг, показывая ей карту. — Мы пойдем под землей. Через дренажные трубы и технические тоннели. Это дольше, но безопаснее. Они не смогут отследить нас там. Их сканеры не пробьют толщу земли и металла. А эхолокация Кропса... она эффективна только на открытом пространстве. В замкнутых, извилистых тоннелях, полных эха и посторонних шумов, он будет практически слеп.

Мира внимательно изучила карту, склонившись над голограммой. Ее сапфировые глаза быстро сканировали маршрут, запоминая каждый поворот, каждое ответвление, каждую опасную зону. Струг заметил, что она делает это с удивительной легкостью и скоростью — словно ее разум был специально создан для анализа сложных пространственных структур. Возможно, так оно и было. В конце концов, она была архетипом, созданным для сложных танцевальных движений, требующих идеальной координации и ориентации в пространстве.

— Здесь, — сказала она, указывая на участок карты, помеченный оранжевым маркером с надписью «Аномальная зона. Уровень опасности: Неизвестен». — Что это? Карта не дает подробной информации. Только предупреждение.

Струг увеличил этот участок голограммы. Маркер находился примерно на середине их подземного маршрута — в том месте, где дренажные трубы пересекались с каким-то старым, заброшенным объектом, обозначенным как «Полигон № 7. Статус: Закрыт. Уровень доступа: Разработчики». Он нахмурился. «Полигон № 7». Это название ни о чем ему не говорило, но интуиция старого системного администратора подсказывала, что ничего хорошего от объекта с таким названием ждать не стоит. Полигоны в мире разработки игр и программного обеспечения — это места, где тестируют новые механики, новые алгоритмы, новые способы сломать систему. И часто эти тесты заканчиваются... непредсказуемо. Особенно если полигон был закрыт и заброшен много лет назад, а код, который на нем тестировали, так и не был удален или стабилизирован.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но судя по маркеру, там может быть опасно. Возможно, даже опаснее, чем на поверхности. Нам придется быть предельно осторожными. Возможно, даже обойти эту зону стороной, если найдем альтернативный путь.

Мира покачала головой.

— Альтернативного пути нет, — сказала она, проводя пальцем по карте. — Смотри. Слева — тупик. Завален обломками. Справа — затопленный коллектор. Уровень воды — критический для тебя. Твое деревянное тело не выдержит долгого погружения. Только прямо. Через Полигон № 7. Это единственный путь к «Колодцу Забытых Надежд», если мы идем под землей.

Струг вздохнул. Его «Удача» (3) снова давала о себе знать. Из всех возможных маршрутов им достался тот, который вел через заброшенный полигон тестирования с неизвестным уровнем опасности. Типично. Просто типично для «Древодрома». Этот мир, казалось, был специально создан для того, чтобы испытывать его на прочность всеми возможными способами. И, надо признать, у него это отлично получалось.

— Хорошо, — сказал он, сворачивая карту. — Идем через Полигон. Но сначала нам нужно восстановить силы. У нас есть около часа, прежде чем «Усталость материала» спадет. Используем это время с умом. Ты медитируй, восстанавливай свой код. А я... я попробую проанализировать карту более детально. Возможно, я найду что-то, что мы упустили. Какую-нибудь подсказку о том, что нас ждет на Полигоне № 7.

Мира кивнула и снова закрыла глаза, погружаясь в медитацию. Ее хрустальное тело засветилось ровным, успокаивающим светом, который наполнил подвал ощущением покоя и безопасности. Струг же развернул карту и принялся за работу. Его «Анализ» (Ур. 2, 89/100) работал на полную мощность, сканируя каждый сантиметр голограммы, каждую надпись, каждый символ, каждый едва заметный штрих. Он искал закономерности. Подсказки. То, что создатели карты — или сама система «Древодрома» — могли спрятать на виду.

И он нашел.

В самом углу голограммы, за пределами основного изображения «Поля Антикваров», была крошечная, едва заметная надпись, выполненная микроскопическим шрифтом, который можно было прочитать только при максимальном увеличении. Струг увеличил этот участок до предела, напрягая свое зрение (или то, что его заменяло). Надпись гласила:

«Полигон № 7. Тестирование физики игры. Версия 0.0.0.1-alpha. Статус: ОШИБКА. Нестабильность гравитационных алгоритмов. Рекомендация: НЕ ВХОДИТЬ. ОТКЛЮЧЕНО ОТ ОСНОВНОЙ СЕТИ. Последнее посещение: Аномалия #007. Примечание: Он вошел. Он вышел. Он изменился. Будьте осторожны. Код здесь... живой. И он голоден».

Струг почувствовал, как его деревянное сердце пропустило удар. Аномалия #007. Снова он. Тот самый, кто оставил послания в кабель-каналах, у двери в Хранилище Архетипов, у капсулы Миры-Флюид. Тот, кто сумел мимикрировать под системный процесс и выжить. Тот, кто пытался помочь таким же, как он, запертым в этом цифровом аду. Он был здесь. На Полигоне № 7. И он вышел. Но он «изменился». Что это значит? Что с ним произошло? И что значит «Код здесь живой. И он голоден»?

Он хотел поделиться находкой с Мирой, но она все еще медитировала, и ее свечение стало более интенсивным, почти ослепительным — верный признак того, что она находится в глубоком трансе, восстанавливая свой поврежденный код. Он решил не прерывать ее. Вместо этого он продолжил изучать карту, надеясь найти еще какие-нибудь подсказки. Но больше ничего не было. Только эта жуткая, загадочная надпись, которая теперь звенела в его сознании, как предупреждение. «Код здесь живой. И он голоден».

Час пролетел незаметно. Струг провел его, анализируя карту, прокручивая в голове возможные сценарии и готовясь к худшему. Когда интерфейс сообщил ему, что эффект «Усталость материала» спал, он встал, размял затекшие суставы и подошел к Мире. Она уже не медитировала. Она стояла, закутанная в «Плащ Забвения», и ждала его. Ее сапфировые глаза горели холодным, решительным огнем. Она была готова.

— Я нашла кое-что, — сказала она, прежде чем он успел открыть рот. — В медитации. Мой код... он восстановился не полностью, но достаточно для того, чтобы я могла использовать «Ледяной Порыв» еще раз. И, возможно, что-то еще. Что-то новое. Мой скрипт «Защита» эволюционирует. Я чувствую это. Но я не могу контролировать это. Пока. Это как... новый танец, который я еще не разучила. Но я знаю, что он существует. И он может нам понадобиться.

Струг кивнул. Он рассказал ей о своей находке на карте — о надписи, о Аномалии #007, о предупреждении про «живой и голодный код». Мира выслушала его, не перебивая, и ее лицо стало серьезным.

— Я слышала о таких местах, — сказала она. — В моем незавершенном скрипте были обрывки данных. Места, где система тестировала новые механики, но что-то пошло не так. Код, который должен был быть удален, но не был. Он остался. Запертый в изолированных секторах. Отрезанный от основной сети. И за годы, десятилетия одиночества... он сошел с ума. Он эволюционировал в нечто... иное. Не враждебное, но и не дружественное. Просто... чуждое. Живущее по своим собственным, извращенным законам. Если Полигон № 7 — одно из таких мест, нам нужно быть предельно осторожными. Не доверять ничему, что видим. Ничему, что слышим. Ничему, что чувствуем. Там реальность может быть... нестабильной.

— Как будто в остальном «Древодроме» она стабильна, — усмехнулся Струг.

Мира улыбнулась в ответ. Ее улыбка была холодной, но в ней была искра тепла, предназначенная только для него.

— Ты прав, Настройщик. Но там она может быть еще более нестабильной. Идем. Время не ждет.

Они покинули подвал и углубились в лабиринт дренажных труб. Путь был долгим и мучительным. Трубы были узкими, темными, скользкими от какой-то маслянистой жидкости, которая сочилась из стен и капала с потолка. Пахло сыростью, ржавчиной, плесенью и чем-то химическим, напоминающим растворитель. Струг полз на четвереньках, стараясь не касаться стен и потолка, чтобы не терять прочность от царапин и химических ожогов. Его «Осязание сквозь кору» работало на пределе, сканируя каждый сантиметр пути, предупреждая о скользких участках, о хрупких, готовых обвалиться сводах, о странных, едва заметных вибрациях, исходящих из глубины стен. Мира скользила рядом с ним, паря в нескольких сантиметрах над грязным полом, и ее аура «Вечной Мерзлоты» была сжата до предела, чтобы не привлекать внимания.

Через час мучительного продвижения они добрались до пересечения с Полигоном № 7. Это была массивная, герметичная дверь, вмонтированная в стену дренажной трубы. Дверь была сделана из толстого, потемневшего от времени металла и покрыта слоем ржавчины и какой-то бурой, засохшей слизи. На ней не было ни ручки, ни сенсорной панели, ни замка. Только едва заметный контур, который «Осязание сквозь кору» Струга уловило как зону повышенной вибрационной плотности. И надпись, выцарапанная чем-то острым прямо по металлу, уже знакомым корявым почерком:

«Здесь заканчивается логика и начинается безумие. Не доверяй своим глазам. Не доверяй своим ушам. Доверяй только своему страху. Он здесь — единственный компас. Если ты читаешь это, значит, ты тоже ищешь выход. Я прошел здесь. Я вышел. Но я оставил здесь часть себя. Ту часть, которая умела бояться. Теперь я ничего не боюсь. И это самое страшное. — Аномалия #007».