Часть 1: Молчаливое предложение

Глава 1: Туман и тень

Городок не жил. Он медленно тонул в осеннем тумане, липком и белесом, как вата из старых аптечек. Туман заползал во дворы-колодцы, обволакивал ржавые качели, цеплялся за облупленные стены пятиэтажек. Он стирал границы, делал мир призрачным. Будто сама реальность здесь стала непрочной. Сырой. Готова была расползтись по швам.

В кафе «Лотос» в этот час было своё, малое болото. Воздух застоялся, пропах дешёвым растворимым кофе, перегоревшим маслом и вечным сигаретным перегаром. Гул голосов. Редкий смешок. Лязг посуды. Обычный вторник. Умирающий день.

Виктор, все звали Витя, вытирал бокал тряпкой, вялой от многочасовой сырости. Бармен. Наблюдатель. Некоронованный летописец всех местных драм. Он знал, кто кому должен, кто с кем спит, кто на чём подъезжает к краю. Знание это было тяжким, бесполезным грузом. Отказаться он уже не умел.

Дверь с колокольчиком звякнула негромко.

И вошла Она.

Не вплыла. Не ворвалась. Просто материализовалась в проёме, будто часть уличного тумана приняла человеческую форму. И холодная струйка этого тумана поползла за ней по полу.

Все замолчали. Не сразу и не все. Сперва умолк у печки старик Семёныч. Потом обернулась пара «офисных», замерших с вилками над салатом «Оливье». Потом стих общий гул. Остался только тихий вой ветра в вытяжке.

Витя замер с бокалом в руке.

Она.

Девушка.

Тёмное пальто, не по сезону лёгкое, подпоясанное ремнём. Тёмные джинсы. Тёмные волосы, длинные и прямые, как шторы. Лицо – бледное, почти прозрачное на фоне всей этой черноты. И глаза… Витя не сразу понял, что с ними не так. Они были просто тёмными. Но когда её взгляд скользнул по залу, ему показалось, что в них нет дна. Ни отсвета ламп, ни искры любопытства. Пустота. Или глубина. Одно другого страшнее.

Она прошла к свободному столику у окна. Движения – плавные, беззвучные. Будто не шла, а передвигалась на сантиметр выше грязного линолеума. Сняла пальто, повесила на спинку стула. Под ним – простой серый свитер. Ничего особенного. Но на её теле… На её теле это выглядело намёком. На скрытые формы. На изгибы, проступавшие сквозь грубую ткань.

Села. Сложила руки на столе. Не полезла за телефоном. Не смотрела в окно. Просто сидела. Смотрела в пространство перед собой. В пустоту.

Тишину в кафе взорвал шёпот.

– Кто это? – прошипела одна из «офисных», Алла.

– Не видела раньше. Новая.

– Квартиру снять, что ли? В нашем-то болоте?

– А лицо-то… Словно с того света. Бледная.

Витя налил себе кофе. Холодный, горчащий. Наблюдал. Его стойка была идеальным наблюдательным пунктом.

На неё уже смотрели мужчины. Все. Механик Сашка, сидевший с парой приятелей, замер с кружкой пива на полпути ко рту. Его взгляд, наглый, привыкший цепляться к женщинам, пополз снизу вверх. Остановился на её руках. На тонкой шее. На линии губ. В его глазах вспыхнул знакомый, тупой азарт.

– Ого, – хрипло выдохнул он. – Тихоня. Интересненькая.

Рядом Димка, вечный подхалим Сашки, хихикнул:

– Да ну, замёрзшая, глянь. К ней и подходить страшно.

– Дурак. В таких – огонь, – отрезал Сашка, не отрывая глаз. – Молчит… Молчание – знак согласия, не слышал?

За соседним столиком сидел Сергей Петрович, местный мелкий бизнесмен с золотой цепью на волосатой груди. Он не смотрел открыто. Он украдкой, поверх газеты, изучал её профиль. Взгляд расчётливый, как у покупателя на рынке. Взвешивающий. Оценивающий.

Она не реагировала. Будто не слышала шёпота. Не чувствовала на себе этих взглядов – жадных, любопытных, похотливых. Она сидела неподвижно. Только грудь едва заметно поднималась под свитером. Ровно. Медленно. Слишком медленно для живого человека.

Витя поймал себя на мысли: он считал её вдохи. И сбился.

Официантка Таня, девушка с усталыми глазами и вечной жвачкой во рту, подошла к её столику, шаркнув стоптанными балетками.

– Закажете что-то? – голос её прозвучал неестественно громко в тишине.

Девушка медленно подняла голову. Взгляд скользнул по лицу Тани. Без интереса.

– Чай, – сказала она. Голос был тихим. Низковатым. Без интонации. Как звук из старого радио.

– Какой? У нас… – начала Таня.

– «Монастырский сбор», – закончила девушка. Чётко. Будто знала меню наизусть.

Витя дрогнул. Палец сам отпустил бокал. Тот с глухим стуком покатился по стойке, но не разбился. «Монастырский сбор». Редкий чай. Его заказывали раз в полгода. Последний раз… год назад. Янка. Девушка с третьего этажа. Та самая, что…

Он тряхнул головой, отгоняя воспоминание. Совпадение.

Таня кивнула, удалилась. Шёпот снова нарастал, как приливная волна.

– Слышал? Голос-то какой… Подземный.

– А пальто-то, глянь, модель старая. У моей бабки такое было.

– И сумка… Тканевая, потрёпанная. Никакого стиля.

Она не обращала внимания. Достала из кармана джинсов маленький, старый кнопочный телефон. Не современный стеклянный кирпич, а чёрную потёртую плитку. Посмотрела на экран. Не стала набирать номер. Просто положила рядом на стол.

Чай принесли. Она взяла стакан в ладони, будто грея их. Но пар от чая вёл себя странно. Он не клубился горячим облачком. Стелился тонкой, холодной струйкой и быстро таял. Она поднесла стакан к губам. Сделала маленький глоток. Не поморщилась. Будто пила воду комнатной температуры.

Атмосфера в кафе сгущалась. Любопытство начало подкрашиваться лёгкой, щекочущей нервы тревогой. Что-то было не так. Что-то… не то.

Сашка не выдержал первым. Шумно отодвинул стул.

– Пойду, познакомлюсь с нашей тихоней, – бросил он приятелям, голос нарочито громкий, для публики.

Он подошёл, развалясь, заложил большие пальцы за ремень.

– Привет, красавица. Одна скучаешь?

Она медленно подняла на него глаза. Тот самый бездонный взгляд. Сашка, уверенный в себе, на секунду сбавил напор. Молчание затянулось.

– Имя-то есть? – выдавил он уже менее бойко.

Она не ответила. Взяла со стола свой старый телефон. Большой палец нажал кнопки. Перевернула аппарат, поставила на стол. Зелёный экран калькулятора светился в полутьме.

На нём была цифра: 500.

Сашка нахмурился.

– Пятьсот? За что пятьсот?

Она кивнула в сторону экрана. Раз. Всё.

– Ты чего, торгуешь что ли? – он хмыкнул, но это в этом прозвучала неуверенность.

Она покачала головой. Нет. Не торг. Факт. Её лицо было спокойным. Даже… доброжелательным. Уголки губ были чуть приподняты. Эта вечная, лёгкая улыбка была самой жуткой вещью за весь вечер.

Сашка отступил. Физически. Сделал шаг назад.

– Ну… ладно. Подумаю, – пробормотал он и вернулся к своему столику под хохот приятелей, который звучал нервно и натянуто.

Разговор в кафе больше не возобновлялся. Все украдкой наблюдали за ней. Она допила чай. Медленно. Каждый глоток будто отмерял время. Поставила пустой стакан на стол. Достала из сумки, той самой тканевой, несколько смятых купюр. Оставила их под блюдцем. Наличные. Ни кошелька, ни карточки.

Надела пальто. Встала. Все опять замерли.

Она повернулась и пошла к выходу. Мимо Вити. Он почувствовал, как воздух возле неё стал холоднее. Лёгкий морозец прошёл по его коже.

Проходя мимо большого зеркала у входа, она на секунду задержалась. Витя, сам не знаю почему, посмотрел в отражение.

В зеркале отражался интерьер кафе. Столы. Стулья. Люди. Но её отражение… Оно было чуть размытым. Будто её контуры дрожали. И на секунду ему показалось, что в зеркале на ней не было пальто. А было что-то тёмное, мокрое, облегающее. И лицо… не такое спокойное.

Она вышла. Колокольчик звякнул.

Туман за дверью сгустился, поглотил её мгновенно. Будто и не было.

В кафе разразился гул. Все заговорили разом. Сплетни, догадки, похабные шутки Сашки.

Но Витя не слышал. Он смотрел на стакан, из которого она пила. На его стенках, изнутри, не от пара, а будто от холода, проступил лёгкий, извилистый иней. Словно кто-то пальцем провёл по стеклу.

Он подошёл ближе, вгляделся. Узоры складывались в слово. Чёткое, недвусмысленное.

ПОМНИШЬ?

Холодный комок сжался у него под рёбрами. Он резко отодвинул стакан. Рука дрожала.

За окном сгущались сумерки. Туман. Белый, немой, бесконечный. И в нём, будто на самой границе зрения, ему почудилась тёмная, одинокая фигура. Стоящая и смотрящая на свет кафе.

Наступала ночь. Долгая. Осенняя. А тень уже вошла в город и удобно устроилась в самом его сердце. В тишине. В ожидании.