Акт 1. Тень Искушения

Воздух был пропитан запахом пасты с трюфелем и тонким ароматом дорогого белого вина. Алиса, измождённая, но всё ещё безупречная в своём шёлковом халате, медленно ела, глядя куда-то мимо Фёдора. Он, ухоженный и полный огня, с горящими глазами рассказывал о новом проекте – слиянии двух крупных IT-компаний.

– …и представь, Камский хочет лично вести переговоры. Я там на хорошем счету, ты же меня знаешь! Если мы справимся, моя должность взлетит на новый уровень. Подключатся представители дочерней компании, чтобы улучшить менеджмент. Другой масштаб, другие бонусы. Можем, наконец, присмотреть ту самую квартиру в «Зарядье».

Его слова лились потоком, но Алиса ушла в себя. Её мысли были далеко, в тёмных уголках вчерашнего вечера. Тело ныло, напоминая о том, что произошло. Вчера она подвозила незнакомца домой. Вначале он казался жалким – в старомодном костюме, с портфелем, под дождём. Но у его подъезда всё изменилось. Его прикосновения, словно молнии, пронзили её кожу, заставив закрыть глаза и отдаться этому вихрю. Его руки, уверенные и жёсткие, исследовали её границы, словно искатель, нашедший скрытый клад. Она замерла, позволяя этому урагану захватить её.

Позже, в его квартире, всё стало ещё более диким. Это было как столкновение двух стихий – грубое, болезненное, но манящее. Она цеплялась за холодный металл стойки, стоявшей у кровати, а её взгляд упирался в ящик с обувью в прихожей. Её тело отвечало на его напор, поддаваясь ритму, словно корабль, подхваченный штормом. Всё было грязно, но в этой грязи была странная, почти животная притягательность.

Когда всё закончилось, она молча ушла, не спросив ни имени, ни номера. Уже в машине её пальцы скользнули вниз, пытаясь унять внутренний жар, но облегчения не пришло.

– Это прекрасно, Федя. Я рада за тебя, – произнесла она, поднося вилку ко рту и глядя через его плечо на дверной косяк. В углу прихожей стоял ящик с обувью, почти такой же, как вчера. Только цвет другой.

"Какие они все одинаковые", – подумала она с горькой усмешкой.

Её взгляд скользил по идеальной кухне: глянцевые фасады, встроенная техника, дизайнерский свет. Всё такое правильное, такое… мёртвое. Она считала трещинки на плитке фартука. Их было три. Как и прошлой ночью. Вчера они ели пережаренное мясо, и это было единственным отличием.

Фёдор не замечал её отстранённости.

– А что у тебя? Как прошёл тендер на музейный комплекс?

– Отложили. Снова. Вся команда в ярости. Я три месяца работала над концепцией, а они просто взяли и отложили. Новый зам весь на пафосе. Сказал, что сосредоточимся на микрорайоне, а мелкие проекты пока не в приоритете. Пока не соберём все ресурсы для нового направления.

Алиса, сама того не ожидая, выдала длинную речь, почти как на презентации. Фёдор смотрел ей в губы, вспоминая, как неделю назад их страсть захлестнула его с головой, оставив сладкое послевкусие. Он был доволен.

– Ничего, прорвёмся. Главное – не сбавлять темп. Завтра обсудим детали, хорошо?

– Чего обсуждать? У нас разные компании. Я не имею права голоса.

– Я не про это. Про квартиру. Надо бы присмотреться, прицениться. Есть ли рядом спортзал?

– Зачем тебе спортзал?

– В смысле? Качаться.

– Можно дома стойку поставить. Качайся сколько угодно. Люди ставят. Что тебе мешает? Или там на других смотреть?

Её лицо стало каменным, и это напугало Фёдора. Он привык видеть её улыбку, а не этот холодный взгляд. Он коснулся её руки. Прикосновение было привычным, но не давало ни тепла, ни тока. Она посмотрела на его пальцы, на обручальное кольцо, которое они выбрали «на будущее», и внутри что-то сжалось.

– Хорошо, Федя. Обсудим, – сказала она, смягчая тон, но чувствуя вину за то, что позволила другому пересечь границы, о которых Фёдор лишь мечтал.

"Почему он не может просто взять то, что хочет?" – подумала она, вытирая губы салфеткой.

Она встала и посмотрела в окно без занавесок. Люди, как муравьи, сновали внизу, машины заезжали и выезжали со двора. Это движение вскружило ей голову. Она схватилась за виски.

– Тебе плохо?

– Ерунда. Просто устала. Сегодня и вчера. Работаешь весь день, будто тебя… выжимают до капли.

Её слова прозвучали буднично, без эмоций, и Фёдор не обратил на них внимания. Он взял телефон и начал листать экран, а Алиса подняла ногу на табуретку, бросив на него взгляд, полный вызова. Её глаза были сильнее слов. Он замер, словно подчинённый её воле.

Шёлковый халат с узорами распахнулся, словно занавес перед началом спектакля. В тусклом свете комнаты её кожа сияла, как перламутр, будто выточенная из лунного камня. Сердце Фёдора заколотилось, отбивая неистовый ритм. Он боялся шевельнуться, чтобы не нарушить эту хрупкую картину.

Её движения были медленными, почти ритуальными. Пальцы скользили, словно художник, рисующий невидимые линии на холсте. Тишина в комнате стала осязаемой, прерываемая лишь её глубоким дыханием. Алиса не отводила глаз, в них плескалось нечто большее, чем стыд или желание – это была власть.

Её обнажённость преобразила кухню, сделав её центром притяжения, словно редкий хрустальный сосуд, который все боятся тронуть. Фёдор протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но замер, не решаясь. Она слегка наклонила голову, её губы приоткрылись в едва заметной улыбке, словно подталкивая его к действию.

Пустая бутылка вина на столе стала частью их безмолвного диалога. Алиса взяла её, провела губами по холодному горлышку, а затем поставила на стул. Её движения были медленными, почти гипнотическими. Она опустилась, словно танцуя с невидимым партнёром, её тело напряглось, а взгляд не отрывался от Фёдора. Он смотрел, не понимая, должен ли вмешаться, или это её сольный танец.

Холод из открытого окна пробирал до дрожи, её кожа горела, требуя внимания, но она не получила того, чего ждала. В следующий момент она резко встала, отбросила бутылку в мусорку и ушла к спальне.

– Будешь кофе? – спросила она, будто ничего не произошло.

Фёдор молчал, чувствуя себя актёром, провалившим роль. Алиса прошла в спальню и легла, раскинув руки и ноги, словно цветок, распустившийся под ночным небом. Внутри зияла пустота.

По улице проехала машина с сиреной, и Алиса не могла понять, полиция это, скорая или пожарная. Сердце сжалось от тревоги. Она вспомнила два месяца работы, бессонные ночи, отчёты – и руку начальника, перечеркнувшую всё одним движением. Премия, на которую она рассчитывала, испарилась в слове «потом». А «потом» – это никогда.

*Кто я? Через год? Через пять?* – думала она, глядя на тень от штор на своей ладони. Она вспомнила Фёдора – их разговоры под пледом, смех. Это было так давно. Теперь она пыталась полюбить его снова, но не могла. Она тонула, сгорала, погибала. Будет ли он рядом через десять лет?

Она уснула быстро, но пробуждение было резким. Ночь принесла с собой жар, словно раскалённый клинок, пронзающий её тело. Она лежала, притворяясь, что ей всё равно, но каждый толчок отдавался болью и пустотой. Её безразличие ранило Фёдора, разрушало прошлое, настоящее и будущее – будущее, которого она рядом с ним не видела.

Она сдерживала крик, впиваясь зубами в подушку. Тело изгибалось, сопротивляясь, но жар нарастал, пока не захлестнул её полностью. Когда всё закончилось, тепло стекало по её коже, словно жизнь, покидающая её. Она закрыла глаза и провалилась в сон.

Сны, которые всегда её сопровождали, в эту ночь не пришли. Осталась лишь тишина и пустота.