Глава 1. Возмездие

❝Чем хороша она,

Когда из рая сделать ад вольна?❞©Уильям Шекспир*

-Нади́н Герман (она же Надежда Герасимова)-

Le Ciel — рай, подаривший ей надежду на светлое будущее и ад, перечеркнувший его алым мазком огненной страсти.

— Погнали! — рявкает Ольга седовласому водиле. Тот втапливает, как не в себя и бросает в зеркало заднего вида свои плотоядные взгляды.

Подруга смеётся. Я брезгливо отворачиваюсь к окну и грузно выдыхаю. День рождения, мать твою! Только этого антуража мне как раз не хватало! Стоило когда-то валить в Швейцарию из Питера, чтобы оказаться в такой день в подобном гадюшнике?

— Получше ничего не было? — не удерживаюсь от язвительности и колю интонацией ту, что сидит рядом.

— Пятница, Надь! — игриво усмехается Ольга. — Комфорт или бизнес-класс ждать было на двадцать минут дольше. За это время мы с тобой уже будем на месте!

Жёлтое такси эконом класса: прокуренный салон; высохший желевидный ароматизатор, болтающийся бесформенной соплей у самого носа; потрёпанные и вытертые сиденья.

Нервы сегодня, итак, ни к черту, так ещё и всё это!

Паршивый день. Дрянная обстановка. Испорченный праздник.

Сюда бы отлично вписалась компания вечно голодных студентов. Весёлых, бухих и забивших в два ряда всё заднее сидение.

Беззаботные малолетки смотрелись бы здесь куда гармоничнее, чем мы: две взрослые женщины, твою мать. Те, кто давно заработал право на передвижение в более элитном авто и имеют в собственности движимое имущество заметно выше Е-класса.

Так какого хера одна из нас не села за руль, а?

Законы, чтоб их! Одну бутылку на двоих с Рыжовой мы уже выпили.

— Куда едем? — уточняю без интереса.

Светлое коктейльное платье и туфли на острой шпильке были собраны для другого выхода в свет. Я готовилась к этому дню больше месяца. Досконально продумывала каждый штрих. Подбирала вариант элегантной прически, нюдовый макияж, практически не заметный на фарфоровой коже. Даже лак для ногтей и идеальную форму. Про эпиляцию и педикюр говорить глупо!

Я подготовила всё из того, что любит Питер Линч.

Выверила все его вкусы, пропитала кожу цветочной ванной, нанесла невесомое масло... А эта зараза, преподнес мне на юбилей сюрприз, в виде отъезда в другую страну?!

И это, вместо столь желанной картинки: где он опускается на одно колено, и выставляет вперёд кольцо, которое я жду на протяжении десяти лет с нашей первой встречи?!

Тяжело выдыхаю, и стекло старой тачки мигом потеет.

Что б его! На белом фоне появляется очертание руки и поднятого вверх среднего пальца.

Если я ждала знак: вот он!

Вместо дорогого ресторана и классической музыки я сижу в машине, где на заднем сидении порой ездят бомжи. Плачу за средний тариф, а имею возможность подцепить вшей или ещё что похуже!

Голые ноги неотъемлемо касаются старой обивки и я не могу избавиться от недовольной гримасы, что вызывает это соседство.

Тем временем мой Идол присутствует на дипломатическом приёме, куда не посмел пригласить свою девушку? Этот великовозрастный засранец даже не заявил мне об этом лично! Прислал курьера с шикарным букетом и классической карточкой о любви, в которой не ощущалось её и на долю:

«Для Нади́н. Пришлось спешно уехать. С любовью, Питер»

Смешно, мать твою! Как будто дипломаты со всей округи решили забить стрелку и собрались в Вене за какой-то час!

Ауффф!

Сижу и негодую. Гадкое пойло уже отпустило. Злость — лучший нейтрализатор алкоголя в крови. В моей сейчас её куда больше, чем выпитых промилле.

— Мы едем в Le Ciel! (рай), — визжит довольная Ольга. — Где всё началось, там всё должно и закончиться! Не хрена твоему принцу делать мозги моей девочке на протяжении десяти лет! Скинешь оттуда фотку и пошлёшь его нафиг! Сам к ногам приползет и каждый пальчик украсит увесистым золотом!

— Боже..., — выдыхаю ещё менее оптимистично. — Этот день рождения я запомню, как самый поганый день в своей жизни. Нам уже не по двадцать, Оль! Мы давно не студентки по обмену, у которых от местной вычурной роскоши когда-то загорались глаза! Мне тридцатник сегодня, а ты меня тащишь в это убогое место?! Я красоты хочу, а не очередного дерьма!

Водитель давно перестал улыбаться. Подглядывает исподлобья. Реагирует на чужую речь и эмоциональную интонацию.

— Напомнить тебе, дорогая, — язвит подруга, не пряча веселья из голоса, — что именно там ты подцепила своего богатенького Линча?

— Ему было сорок. В то время он был женат и коротал день сурка в таких злачных местах.

— А сейчас там красота, — констатирует подруга с улыбкой. — После реновации сменился контингент: превалируют молодые парни, студентки и отсутствуют мужчины элитного возраста! Самое то, чтобы забыться от всего и просто развлечься.

— Ага, только бы ещё по возрасту пройти фейс-контроль!

— Не нуди, Надь. Ты заслужила праздник! Я же знаю, какие надежды ты возлагала на этот день, как долго готовилась! Оторвись, подруга! Скинь фотку с названием за спиной! Выключи наконец телефон и не смей ему писать и названивать! Пусть подергается в неизвестности на своём званом приёме! Пусть захочет тебя окольцевать, раз за десять лет не дошло, что тебе это надо!

— Бред, — цежу сквозь зубы и вылетаю на улицу, через секунду после остановки у главного входа.

Осматриваюсь вокруг. Толпа таранит взглядом мою карету.

Твою мать, знали бы вы на чём я езжу в обычные дни...!

Восемнадцать — двадцать три. Мой оценочный взгляд определяет целевую аудиторию без должного искажения.

Иду вперёд. Достаю из клатча персональный id и карту с подписью «платина». Взгляд цепляет светловолосого парня, наблюдающего за мной из конца очереди. Мои губы неминуемо тянет в улыбке. Я его откуда-то знаю. Да нет... Не может быть. Не по рангу. Просто на кого-то похож. Знакомого? Или киноактера?

Точечный профиль. Фигура как у спортсмена. Крепкий верх, не перекаченный низ. Железо и плавание? Возможно борьба.

Красивые глаза. Губы, заставляющие зависнуть на них более чем на секунду. Не припомню момента, когда кого-то столь долго рассматривала. Улыбаюсь. Имею весь мир одним взглядом. И оставляю его стоять там, где нет приписки вип. В толпе таких же щенков и ярко накрашенных малолеток.

Упираюсь взглядом в секьюрити. Ольга располагается рядом. Взмахиваю перед широким лицом темной карточкой.

— Я выпью три самых дорогих коктейля ранее, чем к тебе подойдёт конец очереди. Пропустишь или нанесешь заведению материальный урон? Со мной подруга. Умножь на два и попроси у бармена свои чаевые. Уверяю — они будут щедрыми.

— Проходи, — ухмыляется и поднимает «шлагбаум». Пропускает к двери, в то время, как за нашими спинами возрастает волна недовольства.

— С днём рождения! — бросает в след басом громила.

Беззвучно салютую, не оборачиваясь и направляюсь к бару. Реновация...

Стойка с барменом на своём прежнем месте. Народ тоже. Как и прежде, не протолкнуться в Раю. Да только, каждый второй здесь давно обломал свои крылья, а каждый первый...

Вытягиваю губки уточкой и делаю селфи напротив неонового названия.

Получай Линч! Подавись слюной созерцая меня в этом месте!

Выставляю бесшумку и убираю телефон в клатч.

— Ты ж моя умница! — поддакивает подруга. — А теперь сет и тусить! Чем этот вечер может стать ещё хуже?

Взмахиваю карточкой, словно волшебной палочкой, озвучиваю:

— Лучшее и крепкое. По три в два ряда.

Минутное шоу от бармена и перед нами появляются шесть ярких рюмок.

Одобрительно киваю, устраиваясь на высоком стуле.

— Будем, — произношу безучастно, но громогласно.

— За тебя, Герасимова! — плавно чокается о край стекла Ольга. Перехватывает инициативу. — С днём рождения, Крошка! Пусть всё будет, как надо! А ты устроишь! Я знаю! За тебя, моя Куколка!

справедливость

❝ Ты в кубок яду льёшь,

а справедливость

Подносит этот яд к твоим губам. ❞©Уильям Шекспир. Макбет

-Нади́н Герман-

Барная стойка. Приятный полумрак и противный неон, бьющий мерцанием по уставшим глазам.

— I’m gon' make you feel that loving (Я заставлю тебя почувствовать эту любовь), — орут динамики, пронизывая всё тело басами лирического минора. Сижу и плавно покачиваюсь в такт, пропуская сквозь себя знакомую музыку.

— Kiss your body from the tip-top (Целую твое тело от макушки до кончиков пальцев), — подпеваю мужскому голосу знакомые фразы и растягиваю губы в грустной улыбке, перед тем, как опрокинуть в рот ещё один глоток крепкого трехслойного пойла.

— Don’t have to say it twice, love, there’s nothing here to fear (Не нужно повторять это дважды, любимая, здесь нечего бояться), — затягивает довольная Ольга, взъерошивая тонкими длинными пальцами свои огненно-рыжие пряди. Посылает бармену воздушный поцелуй и прищуривает свои зелёные глазки.

— Takin' it back, back to where it’s clear! (Возвращаю все назад, туда, где всё ясно!), — завываем вдвоём и чокаемся остатками коктейля, перед финальным рывком.

Эта фраза, как ничто иное, пророчески описывает всю херотень ситуации!

— Боже, ну за что мне это всё, а, Оль? — ною, проклиная судьбу, что однажды свела с Линчем под этой крышей. — Почему так?! Я же для него делала всё! У меня секс за все эти десять лет претерпел заметное разнообразие, по сравнению с той же юностью, но всегда наступал только по моей инициативе! Может я и кольцо ему должна была преподнести и тогда это бы прокатило?!

Рыжова громко вздыхает, а гримаса на её лице отражает всё недовольство за мои похеренные молодые годы.

Музыка идёт фоном и нас обеих уже не втыкает. Приветливый бармен переместился на другой край стойки. Занят заказами, а народ рядом с нами отсутствует. Избегает.

— Да кто поймёт этих мужиков, — радеет за справедливость подруга. — Ты же такая умница! Считай вдвое младше его бывшей жены! Любишь его, верность хранишь, точно приговоренная! Что этому козлу ещё надо?!

Молчаливо киваю, ощущая как предательски набегают на глаза слёзы. Обида душит. Перекрывает горло тяжёлым комом. Думала взрослая, сильная и выносливая, а готова разреветься навзрыд, как наивная девчонка.

— Твой четвертый коктейль, — заставляет мгновенно собраться приятный бас у левого плеча.

Выдерживаю паузу. Не отвожу головы, наблюдая как по столешнице елозит крепкая мужская рука, плавно подталкивая в мою сторону ещё одну рюмку с несмешанной разноцветной жидкостью.

— С днём рождения, — дополняет представитель сильного пола тёплым игривым оттенком.

Поднимаю глаза, натыкаясь на того самого парня из очереди. Губы выводят грустную улыбку, но глаза становятся заметно суше.

— Зря потратился, малыш, — заявляю устало. — Но тётя оценила, спасибо.

— Герасимова! — заходится смехом Рыжова и переманивает на себя всё внимание. — Хорош строить из себя старую клушу! Я тебя на год старше и тридцать один далеко не выписанный смертный приговор!

— Да? — фыркаю презрительно. — Если ты притащишь меня сюда ещё лет через пять, то мне в пору, у таких вот как он, спрашивать не только возраст, но и имя с фамилией матери! А то имеется возможность нарваться на сына какой-либо из подруг. Что тогда? Оправдываться за то, что я ненароком его обесчестила?

Ольга ржёт ещё громче. Меня же её ирония лишь удручает. Тридцатник, мать твою! Кто б мог подумать, что мне в очередной раз придется начинать всё с начала? Казалось, вот он счастливый билет. Удачно устроилась: любовь, страсть, деньги, секс. Подумаешь, женат? Я же лучше престарелой супруги…

Вздыхаю, ощущая себя использованной дурой. А парень рядом, кажется, и не думает двигаться с места.

Поворачиваюсь с недовольной миной. Натыкаюсь на смеющиеся глаза и красивую, притягательную для взгляда улыбку.

Молодой. Сильный. Высокий. Какой-то излишне правильный и, одновременно, далеко не из робких. Манерный, что ли? Хорошо воспитанный.

Существует такой незримый аристократический шлейф, который ощущается кожей.

Дежавю.

Питер Линч тоже изначально привлек меня своей обходительностью. Врождённой английской галантность. Харизмой и аурой самца, которую так просто не сыграть показательно.

Им надо быть. Этому необходимо соответствовать. Взрастить в себе. И уверить себя в соответствии с образом.

А здесь... Всё то же самое. Только умноженное на два. Виной тому явная молодость и визуальная дерзость. Тонкая красная линия сходства и различия, толкающая за грань грехопадения.

— Майк, — без запинки заявляет светловолосый негодник и тянет руку вперёд для знакомства.

Бездумно вкладываю свою в распахнутую пятерню. Не пожимает. С серьёзным видом прикасается губами к тыльной стороне ладони, что держит в своей объемной руке. Невольно наблюдаю за крепкими пальцами, что бережно охватили мои. И представляю, как эти лапищи будут идеально смотреться на хрупком женском теле. Смогут без зазора обхватить тонкую женскую талию. Спрятать под собой скромную грудь.

— Дина, — задумчиво проговариваю в его сторону. Парень незатейливо улыбается.

А я понимаю, что никогда не использую в этой стране своё настоящее полное имя. Вечно прячусь от всех в сокращениях. В документах давно прописана краткая форма, да и русская фамилия заметно изменена тоже.

Надежда Герасимова стала для всех Надин Герман.

Так проще... Здесь. А Надежда... Она всегда обречена на провал. Слишком иллюзорное понятие, когда-то привитое и навязанное мне мамой.

Лёгкое. Зыбкое. Чистое.

А я терпеть не могу на что-то надеяться!

Либо ты. Либо тебя.

Мы сами строим свою жизнь. Я уже далеко не девочка, чтобы рассчитывать на чью-то поддержку и помощь. Иду по головам. И планирую всё сама. Один только Линч вечно не вписывается в мои выверенные планы!

— Откуда ты такой взялся-то? — задаюсь риторическим, пытаясь отвлечься от грустных мыслей.

— С конца очереди на входе, — парирует присущей мальчишеской беззаботностью и открытой улыбкой.

Невольно закусываю нижнюю губу, слыша на ушко лёгкий шепот подруги:

— Надюш, веди себя неприлично, я отойду. Старость — не радость. Приспичило.

— Полный зашквар, — смеюсь, явно вгоняя наглеца в смысловой ступор.

— Тебе двадцать один то есть?

— Обижаешь, — выдаёт глухо.

— Кто кого ещё обидит, — заключаю, высвобождая руку и принимая четвертый коктейль. Пью залпом, договаривая более тихо: — когда твой отец или мама предъявит мне претензии за совращение сына.

— А ты собралась меня совращать? — его пронзительный и пронимающий взгляд отзывается на мою глупую шутку откровенным весельем.

— Так я уже, — хмыкаю, полностью растеряв спонтанно возникший запал. — Видимо растеряла хватку будучи десять лет верной любовницей в бессмысленных отношениях.

— Поговорим об этом? — удивляет вопросом, сидящее напротив светловолосое чудо. — Кажется, что это тебе куда нужнее, чем спонтанный, одноразовый секс.

— А у тебя есть опыт для подобного разговора?

— Пятнадцатилетний стаж измен отца. И это только то, что осталось на моей памяти.

— Сочувствую, — призывно взмахиваю рукой и бармен тут же кивает, принимая к исполнению молчаливую просьбу. — Мой ушёл, когда была ребёнком. Я его и не помню.

— Ром со льдом. Двойную, — отсылает бармену мой собеседник. Пожимает плечами на мой вопросительный взгляд. — Расслабься, Дина, — парирует без тени сарказма. — Всем иногда просто надо кому-то выговориться.

— И ты именно тот, кто мне нужен?

Мальчишеский задор сменяется ощутимой мягкостью и теплотой. Уверенностью и ненавистной мной терпеливостью: