Книга или автор
5,0
1 читатель оценил
148 печ. страниц
2019 год
12+

Солёное имя
Юлия Петрова

Художник Ана Муньёз

© Юлия Петрова, 2019

ISBN 978-5-4496-8660-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эта книга для тех,

кому пришлось рано повзрослеть.

Эта книга для взрослых,

чтобы они вспомнили детство.

Эта книга для тех,

кому пришлось покинуть родные края.

Посвящается моим дорогим бабулям Алине и Свете…

Глава 1
Солёное имя

Я возвращаюсь в Город поздним вечером. Вокзал затих и погрузился в сон. Механический голос сообщает, что поездов больше не будет. Стою на перроне и с замиранием сердца вслушиваюсь в тишину станции. Дежавю или воспоминания?

Был такой же поздний вечер. Вокзал ждал, затаив дыхание. Волнение звенело в воздухе, пока не обратилось в резкие уверенные шаги. Они набирали силу из самой глубины, переходя на лёгкий бег, пока не смолкли у выхода на платформу так же неожиданно, как и возникли.

– Простите, я опоздала, – начали извиняться шаги.

Они приблизились и превратились в бардовые туфли на низком каблуке. Цвет давно поблек, краска облупилась на носках. Туфли остановились у детских ножек, обутые в башмачки на плотной подошве, и развернулись заострёнными носками к начищенным до блеска мужским ботинкам.

– Добрый вечер, – мягко ответил мужской голос, принимая извинения. – На самом деле мы сами только что приехали.

– Мне позвонили три часа назад и сказали, что сопровождающий с ребёнком прибудут ночным поездом. У меня не осталось времени, чтобы найти машину, – устало оправдывался женский голос. – Нам придётся переночевать в гостинице. Утром вы сядете в первый поезд, а мы на первый автобус.

Женщина устремила потёртые носки к детским башмачкам и впервые внимательно посмотрела на ребёнка трёх лет. —

– Ну, здравствуй, Сóле! Меня зовут Сервéра, я твоя бабушка. Теперь ты будешь жить со мной, дедушкой Атýром и тётей Паломой.

Девочка оторвала взгляд от обуви и посмотрела вверх, запрокидывая голову назад. Над ней высилась пожилая женщина с усталым, но строгим взглядом. Девочка ничего не ответила, а лишь крепче сжала руку мужчины.

– Ну, Соле, – мягко сказал он, – поздоровайся с бабушкой. Я тебе про неё рассказывал, помнишь?

Соле упрямо молчала, а для пущей верности засунула пальцы в рот и спряталась за мужчину.

– Соле, не бери руки в рот, – и мужчина опустился на корточки. Осторожно убрал Солину ладошку от лица и принялся вытирать слюнявые пальцы платком.

Взгляд Соле снова встретился с взглядом женщины. На женщину смотрели её собственные светлые глаза, переданные когда-то в наследство сыну, а от него – внучке. Она кивнула себе, убеждаясь в чём-то, и строгость в морщинах сменилась беспокойством.

– Нам пора, – обречённо сказала женщина.

Я задерживаюсь на перроне, пытаясь расслышать стук шагов. Что-то стучит глухо в глубине, или бьётся собственное сердце? Ещё одну минутку! Показалось. Я выхожу на улицу.

Помнится, рядом была гостиница. Решаю проверить догадку и направляюсь туда.

Пока женщина вела сопровождающего и Соле к гостинице, пришла ночная свежесть и влага захрустела под ногами. Соле оживилась и начала вертеть головой по сторонам, пытаясь разглядеть очертания домов и массивный фасад гостиницы.

В холле женщина попросила мужчину и Соле подождать, а сама исчезла в коридорах отеля. Холл казался огромным. Вверх уходила широкая лестница, укрытая красным ковром. Под потолком она раздваивалась и походила на изломанное дерево. Дорогое убранство давило на Соле. Гнетущее чувство, прежде неизвестное, навалилось всей тяжестью. Этот город, вокзал, влажный и вязкий воздух – всё слилось в общее впечатление чуждости места и людей, претендующих на близость. Соле стало страшно и захотелось уйти, но тут появилась пожилая женщина с ключом в ладони.

– Нам дали один номер. Думаю, разместимся, – сказала она.

– Я не хочу здесь спать, – возразила Соле своему спутнику.

Тот не успел ответить, как Сервéра остановилась на две ступеньки выше и очень резко произнесла:

– Ещё как будешь! И отныне будешь слушаться, – она сделала внушительную паузу и добавила: – Меня, дедушку и Палому!

– Я хочу к маме, – на выдохе произнесла Соле и заплакала.

Мужчина посмотрел на Сервéру с укоризной. Он собирался утешить Соле, но женщина остановила его и жестом попросила отступить. Она спустилась и села на ступеньку рядом с девочкой, осторожно заглядывая ей в лицо. Соле отняла пальцы от мокрых щёк и увидела влажные глаза бабушки Сервéры, наполненные мягкостью и сочувствием. Бабушка раскрыла объятия и протянула руки к Соле.

Бабуля прижимала Соле к груди и слегка качала. Так они просидели, пока Соле не успокоилась.

***

Вчера почтальон вручил мне письмо: мятый, пожелтевший конверт, заштампованный печатями всех цветов и мастей, с маркой давно не существующей страны. Письмо шло тридцать лет и три года, заглянув в почтовые ящики и отбив пороги всех моих прошлых адресов прописки. Отправитель что-то напутал и вместо обратного адреса указал следующее: «Город. Нейтральные воды. Двор с розарием и шиповником. Второй этаж. Зелёный балкон». Детским почерком старательно выведено имя отправителя: Соле.

Я не поверила своим глазам.

Когда-то давно я знала эту девчонку. Каждый, кто знакомился с ней, говорил одно и то же: «Хм… Со-ле! – произнесёт, пробуя слоги на вкус. – Какое солёное имя!». Однажды она появилась на пороге квартиры, где доживали свой век старики-постояльцы, и осталась навсегда.

Письмо застало меня в дверях после недельной командировки. Не разрывая конверта, не раздеваясь и не разбирая чемодан, я вышла из дома и отправилась в аэропорт. Спустя пять часов, пересадку и часовой пояс, я оказалась в молодой, маленькой и независимой стране, которой едва минуло за двадцать. В столицу я прибыла уставшей и нервной. Я стояла у касс центрального вокзала, расплачиваясь за билет и сверяя время. От бессонницы и перелёта мир казался нереальным, как во сне. Сейчас я проснусь – и окажусь в своей квартире, и собственная импульсивность покажется глупой выходкой. Но вот билет, вечерний поезд нетерпеливо гудит на перроне, и я в нём.

Моя догадка о гостинице подтвердилась. Здание стоит на прежнем месте: пёстрый фасад не изменился, только обветшал. Холл съёжился, лестница, казавшаяся бесконечной, сейчас совсем не впечатляет, роскошь сменила древность, которую берегут и подчеркивают. Мне начинает казаться, что не было никаких десятилетий, просто пространство и время искривились, и меня снова перенесло из Страны великанов прямиком в забытую мной Лилипутию.

В гостинице я прошу номер на одного. Ключ еле поворачивается в замочной скважине, дверь со скрипом отворяется, застряв на середине. Она ни на миллиметр не поддаётся, а на полу остаётся глубокий дугообразный след. Приходится из последних сил проталкивать чемодан внутрь. Я закрываю дверь и падаю на кровать. Знаю, что не смогу заснуть. Слишком много воспоминаний роится в голове. Они, как голодные чайки, окружили меня, галдят, наскакивают друг на друга, толкаются, борются за право первыми напомнить, как это было.

Я замечаю на занавеске комара. Странно для поздней осени. Может, последний выживший в этом году?

Когда за окном темнело, бабуля гасила свет везде, кроме коридора, и начинала вечерний обход. Она закрывала окна и форточки, проверяла каждую щелочку, и только потом позволяла включить свет в комнатах. Это была первая часть ритуала. Когда постояльцы расходились по комнатам, бабуля брала веник и начинала второй обход. Она с пристрастием рассматривала белоснежный потолок, и если замечала комара, то резко, ловко, без жалости и сожалений накрывала его веником. Так продолжалось до тех пор, пока все комары не были уничтожены. Ритуал повторялся из ночи в ночь, пока не наступали холода.

В номере почти нет мебели: кровать, тумбочка и громоздкое кресло. Такое было в моде в эпоху моих дедов. А ещё такое же было в доме, где росла девчонка с солёным именем. И первые воспоминания связаны именно с ним.

Кресло было гостевым. Огромное, почти двухместное, оно всегда стояло в углу большой комнаты – зала, где бабуля решала вопросы с постояльцами, или обедали всем домом, или смотрели новости и, самое важное, прогноз погоды. У кресла была выгнутая спинка, и оно неплотно примыкало к стене, оставляя небольшой зазор. Соле, в силу роста и возраста, отлично туда помещалась. Первые дни в новом доме она провела, прячась в кроличьей норе.

Через несколько дней после прибытия Соле заболела. Врач долго осматривал её глаза, щупал горло у самого основания черепа, что-то пытался разглядеть в подмышках, потом покачал головой и сказал: «Это желтуха, дорогие мои». Домашние вздрогнули как один. Бабуля так вообще зажала рот руками, а деда всё повторял: «Как же так, как же так?» Соле подумала, что болезнь как-то связана с жёлтым цветом. Возможно, у неё открылась ещё одна ал-лер-гия. Теперь на жёлтое. А ведь недавно ей подарили жёлтый свитер, и честно признаться, он ей очень нравился. А может, это всё из-за куриных желтков, которых она переела на днях? И теперь она медленно превращается в петушка, и жить ей придётся в зоопарке, и кукарекать каждый день ранним утром, извещая мир о рассвете.

А неплохая идея! Всё равно этот дом ей не понравился.

И только она начала воображать прелести перерожденной жизни, как доктор сказал, что ещё неизвестно, насколько запущена болезнь, а для этого нужна гос-пи-та-ли-за-ция. Что это за лизация, Соле не знала, но ей вдруг захотелось, чтобы болезнь была очень запущенной, и она начала превращаться в петушка уже сейчас. Но ничего подобного не случилось.

Через несколько часов ей стало совсем плохо, и в доме появились две отвратительные тётки, одетые по-докторски. От них пахло лекарствами, а из карманов торчали острые иглы шприцев в колпачках. Соле хоть и чувствовала себя слабо, всё же распознала в них поддельных врачей и успела спрятаться в норе. Она слышала, как весь дом ищет её, но не подала и звука. Прошло достаточно времени, но псевдоврачихи не уходили. Одна из них, самая толстая, сжимала в руке Солины красные штаны в крупную клетку. Она ходила по углам, тряся ими, выманивая Соле из укрытия.

Соле сама не поняла, как её обнаружили. Толстуха склонилась над дырой и притворно-ласково уговаривала сдаться. Соле упрямо молчала, вжимаясь всё глубже, как вдруг выгнутая спинка кресла пришла в движение и начала удаляться, а нора озарилась светом. Так её и поймали.

Оказалось, желтуха – это совсем не весело. Ни тебе петушков, ни зоопарка. Единственный плюс: жёлтое всё-таки носить можно. Соле постоянно кололи и давали горькие конфеты. Где это видано, чтобы конфеты водой запивали?! Ещё заставляли каждый раз звать сестру доктора, если хочется в туалет. У доктора не одна сестра была, а целая больница! Наверное, всю семью сюда работать позвал. Он часто заходил. Качал головой и спрашивал, где это Соле умудрилась желтуху подхватить? Смеясь, трогал за правый бочок, хмурил брови и смотрел куда-то в сторону, а потом снова вопрос повторял и напоследок добавлял поучительно: «Никогда не бери грязные руки в рот! И перед тем как что-то съесть, хорошенько это вымой! Ну, давай, лечись!» И уходил.



Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг