© Корнеева Ю. В., 2026

© Уланова О. А., 2026

© ООО «Издательство «Абрикос», 2026

* * *

Посвящаю эту книгу:

Родному городу.

Маше О., жар-птице, поймавшей счастье за хвост и вдохновившей меня на эту повесть.

Людям, которые в меня верят

Глава 1. Утро, когда всё закрутилось

На первый взгляд дом у нас фантастический: старинный, с резными павлинами на крыше. Да ещё стоит в самом центре города. «В исторической его части» – с придыханием говорят экскурсоводы туристам. А те, как пчёлки, слетаются на его жёлтый цвет и деревянные кружева. Вот тут-то и начинаются сложности.

Взять хотя бы утро, когда всё закрутилось. Мы пили чай на кухне, в эркере – это такой выступ второго этажа, похожий на большой застеклённый балкон. Его подпирают всего две деревянные балки, поэтому со стороны кажется, что эркер висит в воздухе. Так вот, мы сидели там – и пытались разговаривать. Получалось так себе.

Прямо под окнами, во внутреннем дворе, шумели школьники: лохматые, в расстёгнутых куртках, с рыжими веснушками и облупленными от внезапного загара носами. Они галдели, как маленький футбольный стадион. Хотя никакого матча не было, только экскурсия. Может, им апрельское солнце в голову ударило? Или предчувствие каникул? В любом случае орали они знатно.

– Девять утра! Как вам это нравится? – возмутилась мама.

А папа ей подмигнул и сказал:

– Ну, у них такой же рабочий день, как и у нас с вами!

Кажется, это цитата из какого-то старого фильма. Папа так шутит. Просто ему на работу к десяти, и мы всегда вместе завтракаем перед его уходом. Хоть и учимся с Филом во вторую смену. А мама вообще не работает.

– На крыше здания вы видите башенки с элегантными шпилями, – бубнил гид. Он, похоже, смирился: не перекрикивал своих подопечных, не усмирял, только гудел монотонно и густо: – Обратите внимание также на треугольные фронтоны, декорированные кружевной резьбой, и украшающие их декоративные фигурки птиц. Именно они стали главной визитной карточкой дома.

– Вангую, сейчас скажет: «И только представьте, что теперь тут живёт самая обычная семья»! – хохотнул мой младший брат Фил.

– И только представьте… – начал гид.

Мама резко захлопнула форточку.

– Не живёт, а выживает! – Она принялась с усердием взбивать яйца. – Покоя нет от этих туристов, шастают с утра до ночи.

– Это не туристы, дорогая! – Папа отложил телефон. – Это наши родные школьники, из нашего родного города. Хотят просветиться и стать ближе к искусству. Дело хорошее!

– А цветы из клумб твои школьники выкапывают тоже из любви к искусству? И лаванду под окнами обдирают, наверное, из лучших побуждений?! – Мама шлёпнула творог в миску с мукой и стала ожесточённо перетирать его в крошку.

Тут уже я не выдержала:

– Не хочу есть злые сырники!

– Не хочешь злые, делай добрые! – взвилась мама. И покрылась пятнами. С ней так всегда: чуть разволнуется – и от шеи до лба расползаются розовые круги.

Я отодвинула тарелку на середину стола. Громко, с дребезгом. Этого бы хватило, но остановиться не получилось. Я была уже как заведённый паровоз, на всех парах мчащийся в туннель раздора.

– Спасибо! Обойдусь без твоих сырников.

Лука зашёлся в крике. Он, словно метеостанция, улавливал погоду в доме и, если кто-то из нас начинал нервничать, сразу подключался. Скулил потихоньку, тоненько, а потом, если вовремя не успокоишь, начинал кричать громко, объёмно, до всхлипов и подёргиваний. Больше всех в последнее время нервничала мама. А ещё жаловалась, что устаёт.

Я вот иногда смотрю на своих родителей и думаю: зачем им столько детей? Могли бы спокойно остановиться на мне. Чудесной девочке тринадцати лет без страха и упрёка. Но вслух такие вещи говорить нельзя: минимум – на неделю останешься без интернета, максимум – кнопочный телефон на месяц.

Мама достала Луку из детского стульчика, прижала к себе. Он сразу успокоился, скрестил свои слабые ручки на груди, а носом уткнулся в её платье. Моё любимое: из бежевой струящейся ткани, с тонкими зелёными веточками. И сама мама в нём как веточка: хрупкая, маленькая, со вздёрнутым носиком и огромными, широко распахнутыми глазами. Мамин папа китаец, а у неё такие глаза – подумать только! Совсем не китайские. Разве что волосы чёрные. Я вот другое дело – вылитый папа. Русоволосая и голубоглазая. Даже характер папин. По крайней мере, так говорит мама, когда ей что-то не нравится.

– Полюбуйся! Вся в тебя!

– Зато не тряпка! – парирует папа.

Я действительно не тряпка. Могу и за себя постоять, и даже за братьев, если понадобится. Вот только с мамой договориться не могу – нет таких полномочий. Она совсем перестала со мной как с человеком разговаривать. Да и не только со мной. На папу кричит и на Фила. Даже на Луку начала повышать голос, а это вообще последнее дело. Потом закрывается в комнате и плачет, что все её достали. Мне жалко маму. Но и себя тоже жалко. Я же не виновата, что ей тяжело. Я и сама в последнее время вся на нервах. То хочу, чтобы все близкие были рядом, то никто мне не нужен… И няню я никакую не хотела, хоть папа всё чаще про неё заговаривал. И на маму смотрел встревоженно. А она ни в какую:

– Боря, да не надо няню! Я же как-то справляюсь…

Папа обычно в ответ вздыхал и переводил тему. Но сегодня он разгладил складку на свежей (только ткань, никаких клеёнок!) скатерти с огурцовым узором и сказал твёрдо:

– Рита, я всё решил! И не нужно спорить. Ты же сама говорила: устаёшь с тремя детьми! А няня – это выход.

– Да, говорила… Но всё-таки чужой человек. А у нас та ещё итальянская семейка… – И мама покосилась на нас с Филиппом.

Ну, знаете!.. Это она про нас? У меня прямо в ушах забухало: «Чух-чух-чух».

Мой паровоз раздора снова начал набирать ход…

И тут в дверь громко постучали.