Цитаты из книг автора «Юлия Ханевская»

Но, коллег не выбирают. Они даются свыше. Осталось уточнить, за какие грехи.

быть! – раздувшись от негодования, рявкнул он. Я непонимающе моргала, совершенно не зная, что на это сказать. Запретов на посещение палат для противоположного пола в академии вроде бы не было. А мы с Бартом ничем крамольным тут не занимались. Он просто обнимал меня. Одной рукой! Да, явно собирался поцеловать, но не успел. К счастью! – А что тут криминального? – несколько заносчиво протянул парень с койки. – Моя девушка пришла меня проведать. И даже не посреди ночи, а при утренних сумерках. Щеки загорелись так, что аж стало больно! Я метнула в дракона гневный взгляд и набрала в грудь побольше воздуха. – Я тебе не девушка, Эварс! Он дернул бровью и растянулся в улыбке. – Женщиной сделать мы тебя еще не успели, дорогая. – Так, замолчали! – ворвался в наш диалог магистр Ригз. Я открыла рот, дабы указать Барту, какая он сволочь, но декан быстро добавил: – Оба! Пришлось тут же сжать зубы, дабы не злить его еще больше. Просверлив в драконе взглядом два сквозных отверстия, резко отвернулась. Посмотрела на мужчину в деканской бордовой мантии и скрестила руки на груди. Как он вообще тут оказался? Впрочем, неважно! Я даже рада этому. Зря поддалась своим чувствам к Эварсу. Жалеть его, дура, приперлась!

Пришедшая на ум мысль была настолько возмущающей и непотребной, что меня перекосило. Дети ведь рождаются исключительно в истинном союзе! А наследниками родовитые семейства драконов не обделены, несмотря на выгодные брачные сделки. – Я любовницей твоей становиться не собираюсь, слышишь Эварс? – прошипела сквозь зубы. Он пораженно открыл рот, потеряв дар речи. Преодолев пару шагов, что образовались между нами, ткнула пальцем ему в грудь, добавляя: – И детей тебе рожать тоже не буду!

Барт быстрее, сильнее, и голова его явно трезвее моей – не замутненная жуткой паникой. Он схватил меня в охапку у первой же беседки. Сжал в тиски без возможности вырваться. Я дернулась, яростно пытаясь освободиться, но куда там! Молчаливая борьба длилась недолго, я выдохлась, словно воздушный шарик. Ноги подкосились, и мы оба осели в снег. Это все походило на чью-то злую, совершенно несмешную шутку! Мой враг – мой истинный. И теперь нас связывало гораздо больше, чем просто глупая влюбленность. – Чего ты так испугалась, малышка? – тяжело дыша, пробормотал он мне в макушку. – Нашей истинности или своих чувств? – Оставь меня, Эварс! – Шутишь? Я теперь никуда не денусь от тебя. Все встало на свои места, понимаешь? – Нет! И не хочу понимать. Мне эта связь совершенно не нужна! И даже не потому, что ты сволочь, испоганившая мне жизнь в магической школе… Барт поднялся на ноги, увлекая следом и поворачивая к себе лицом. – Офелия, хватит, мы были детьми! Ну какой мальчишка не совершает глупости? Прости за них. Мне даже в голову прийти не могло, что кого-то так сильно ранят мои проделки. Я не хотела начинать этот разговор по второму кругу. Прикрыла глаза, прячась от его пронизывающего взгляда, и проговорила: – Эта метка, она словно ошейник.

Я подняла глаза на Барта. Кажется, для него это сюрприз. Впору истерически рассмеяться над ситуацией, но меня захватил страх. Я испугалась. Своих чувств, неизбежности метки, всего, что сейчас произошло и когда-либо было между мной и этим парнем. Он, к слову, быстро совладал с эмоциями и шагнул ко мне, чтобы… не знаю, обнять? Это уже останется неизвестным, потому что я увернулась и побежала прочь. Не в замок, а со ступеней террасы, прямиком в снег. Через весь двор, к укрытым белым покрывалом зимы беседкам. Я ни о чем не думала в тот момент. Лишь следовала какому-то внутреннему порыву как можно скорее умчаться от дракона, первого поцелуя, горящих на плече рун. От себя самой и бешено бьющегося в груди сердца. – Офелия! – разрезало морозный воздух

Я могу перецеловать всех девчонок академии, но не думаю, что тебе будет приятно это видеть. Хватит бегать, Офелия. Я же не идиот и давно все понял. Барт был слишком близко. Слишком. Подняв руку, надавила ему на грудь ладонью, отодвигая от себя. Чтобы можно было смотреть в лицо, не задирая при этом голову. – Что же ты понял? Он дернул уголком губ в усмешке, коснулся указательным пальцем моего подбородка и приподнял его. Поймал взгляд, будто лассо накинул. – Что ты влюбилась в меня, глупышка. С губ сорвался нервный смешок, и это словно выхватило меня из затягивающего омута серых глаз. Откуда-то взяв в себе силы, я оттолкнула Барта прочь и воскликнула: – Глупости! Сам придумал, сам поверил. Нет, он был прав. И это ломало меня на части. Принять подобную новость я была совсем не готова. Выскочив из-за колонны, я подхватила с пола сумку и поторопилась к входу в замок. Не дошла. Хватка за предплечье, разворот и толчок к стене. Вдохнуть не успела, как оказалась снова в ловушке. Ремешок выскользнул с ослабевших пальцев в тот же самый миг, как губ коснулся поцелуй. Ни капельки не мягкий, а злой и яростный, словно наказывающий за что-то. Холод за спиной резко пропал, я оказалась вжата в Эварса, каждой клеточкой кожи ощущая жар его тела. Даже сквозь слои нашей одежды. Губы пылали, во рту разливался мятный вкус, в легких не оставалось воздуха. Голова кружилась от неведомых ранее чувств, а под закрытыми веками мигали разноцветные огни. И вдруг – золотая вспышка, перекрывшая все остальные оттенки. Плечо обожгло, и я осталась одна. Лишившись опоры, едва не рухнула на пол. Пошатнулась, снова натолкнувшись на стену, и распахнула глаза. Барт ошарашенно смотрел на свое запястье. На нем расцветало серебристое плетение рун. – Нет… – шепнула, дрожащими пальцами стягивая с ноющего плеча блузку. – Нет, нет, нет…

– О чем ты? – нашла в себе силы заговорить. – Ты попросила оставить тебя в покое. Я сделал. Но нам обоим это не понравилось. – Не неси ерунды… Он взялся за перила, заключая меня в кольцо рук и вынуждая еще сильнее отклониться назад. Нервно сглотнув, я уперлась взглядом в расстегнутую пуговку на его воротнике.

Ломая судьбы нельзя оставлять осколки. Со временем они затачиваются и бьют в ответ.

Возможно, он кем-то очень давно и основательно проклят. Только это может объяснить угнетающую ауру вокруг. Словно радость исчезла из мира, оставив лишь тягучую пустоту.

Я встречу тебя в новой жизни, Отыграв у коварного времени. Мы были с тобою по осени Судьбою своею расстреляны. Но память души – она вечная – Преграды любые рушатся; Ты снова мне первая встречная, С душою моею созвучная. И как бы с тобой не бежали мы, Пытаясь уйти от прошлого, Что было у нас до друг друга – Ветрами зимы запорошено.