Johan Rundberg

Tjuvdrottningen

© Johan Rundberg and Natur & Kultur, Stockholm 2021

Russian edition published in agreement with Koja Agency

© Мария Людковская, перевод на русский язык, 2025

© Виктория Попова, оформление обложки, 2025

© ООО «Издательство Альбус корвус», издание на русском языке, 2026

Глава 1

Мика осторожно отпустила трубу и пошла по коньку крыши, раскинув руки в стороны, как канатоходец. Утром был дождь, и ноги скользили по мокрому металлу. Однако тучи уже промчались дальше, и воздух казался прозрачным и свежим. Вид на север открывался до самой Обсерватории и Сибири с ее стройками^[1], на юге до подножия горы Катаринаберьет кривой линией тянулись колокольни церквей. Не отрывая глаз от горизонта, Мика сделала еще несколько шагов. Если она сейчас поскользнется, то зацепиться будет не за что, она просто скатится вниз и упадет на мостовую. Если повезет, приземлится на ноги и уцелеет. Но, скорее всего, ее ждет мгновенная смерть. От ощущения свободы бурлила кровь.

– Везет же матросам на «Веге»! У них такая жизнь – каждый день! – прокричала Мика. – Висят себе на мачтах и высматривают, нет ли где айсбергов. Вот бы и мне так!

Иногда после ужина Амелия читала им газету. Вчера там писали про путешественника по имени Норденшёльд, который открыл морской путь в Азию через Северный Ледовитый океан. Экспедиция длилась два года, и корабль «Вега» уже совсем скоро ждали в Стокгольме, на набережной Стрёмкайен.

– Ты бы в Ледовитом океане и двух минут не продержалась, – крикнул ей в ответ Руфус. – Стой посередине, не приближайся к краю. Один порыв ветра, и тебе конец.

Мика притворилась, что не слышит. Руфус в последнее время стал слишком уж зазнаваться. Все, возможно, оттого, что поступил в ученики к трубочисту Франце́ну на улице Чэрховсгатан. Денег за это почти не платили, зато профессия ему была обеспечена. Кто бы мог подумать, что кривобокого Руфуса возьмут в ученики трубочиста? Хотя после долгой зимы у стокгольмских трубочистов работы всегда невпроворот. Все дымоходы забиты сажей, и кто-то должен ее отчищать. Для этого нужны худые мальчишки, которые могут легко пролезать в узкие трубы. Сегодня Руфусу выдали ключ от чердака и специальную щетку, чтобы самостоятельно прочистить дымоходы приюта.

– Ты обещала мне помочь! – нетерпеливо крикнул он.

– Иду, иду, – отозвалась Мика.

Когда она развернулась и пошла обратно, то внизу, в толпе на улице Дроттнинггатан, заметила две знакомые фигуры. Кудрявый темноволосый мальчик прытко лавировал мимо извозчиков. За ним торопливо семенила девочка в косынке и огромных ботинках. Это были Оссиан и Кристина. Мика осторожно спустилась на люкарну^[2], чтобы подобраться поближе к краю. Было начало третьего, и Оссиану с Кристиной вообще-то полагалось сидеть на уроке. Но последнее время после утренних дел по хозяйству эти двое стали куда-то пропадать. Мика понимала, что после целой зимы в стенах приюта ребят так и тянуло выбраться в город. Но в то же время улицы полны опасностей, особенно если ты сирота. Мика высунулась за край крыши, чтобы разглядеть получше.

– Что ты делаешь? – закричал Руфус. – Ты что, с ума сошла?

Фигурки внизу направлялись вовсе не в приют. Они свернули на Адольф-Фредрикс-Сёдра-Чюркугата и исчезли из виду. Мика выпрямилась и пошла обратно к коньку, где, прислонясь к трубе, сидел Руфус. Не дойдя до него несколько шагов, она сделала вид, что теряет равновесие, и тут же расхохоталась, увидев его перекошенное от ужаса лицо.

– А трубочист Францен знает, что ты боишься высоты? – словно дразнясь, спросила она.

– Ничего я не боюсь, – проворчал Руфус. – Стоя на крыше, надо за что-то держаться. Это полезно для здоровья.

Он взял мешок с инструментами и достал оттуда железное ядро размером с кулак, привязанное к длинной веревке. Над ядром крепилась щетка – связанные в пучок тонкие прутья, которые счищали сажу со стенок дымохода.

Руфус поднялся. Колени его немного дрожали. Он стал медленно опускать ядро в дымоход. Веревка в его руках поначалу легко скользила вниз, но вдруг ядро как будто во что-то уперлось. Руфус слегка подергал веревку, потом подергал сильнее, но ничего не происходило.

– Похоже, застряло, – сказал он.

– Дай мне, – сказала Мика и протянула руку. – Наверное, это просто птичье гнездо.

– Пусти, не мешай, – огрызнулся Руфус.

Вдруг в дымоходе что-то зашуршало. Веревка натянулась, выскользнула у них из рук и быстро, как змеиное жало, исчезла в темноте. Ядро с оглушительным гулом неслось вниз, минуя этаж за этажом, и наконец упало. Здание приюта содрогнулось.

Несколько секунд было тихо. А затем из дымохода раздался леденящий душу крик.

Мика и Руфус уставились друг на друга.

– Это труба от какой печки? – спросила Мика.

– От кухонной, – сказал Руфус.

Они спрыгнули в люк и сломя голову сбежали вниз по лестнице. Когда Мика распахнула дверь на кухню, там висело облако черного дыма. Ядро содрало золу и сажу со стенок дымохода, и теперь вся эта гарь клубилась в воздухе. Упав, ядро, видимо, пролетело через всю кухню и лежало теперь у двери. Когда дым рассеялся, они увидели, что Амелия растянулась на полу без признаков жизни.

– Она что?.. – прошептала Мика, но не успела закончить фразу, как Амелия приподнялась и села.

– Умерла, ты хочешь сказать? Нет, но могла бы – это пушечное ядро чудом меня не прибило. Да что вы таращитесь, помогите встать.

Амелия вытянула руки, как ребенок, который хочет, чтобы его подняли.

– Мы не нарочно, – сказал Руфус, когда они поставили Амелию на ноги. – Мы нечаянно уронили ядро в дымоход.

– Ты уронил, – поправила его Мика.

Руфус открыл было рот, чтобы возразить, но Амелия опередила его.

– Как бы там ни было, вызовем лучше настоящего трубочиста, – строго сказала она. – Пойду умоюсь. И чтобы к моему возвращению кухня сверкала как новенькая. Все ясно?

Не дожидаясь ответа и все еще ворча себе под нос, Амелия удалилась. Мика и Руфус неуверенно переглянулись. Кухня напоминала подвал для хранения угля, все вокруг было черное, кроме того места, где лежала Амелия. На каменном полу был четко обрисован контур человеческого тела – с головой, ногами и руками. Мика расхохоталась. Будет что рассказать детям за ужином.

– Эх, – вздохнула она. – Ты пока подмети самую грязь, а я схожу за водой.

Два часа ушло у них на то, чтобы худо-бедно отчистить кухню. Закончив, Мика провела пальцем по собственной руке пониже локтя. Жирная сажа въелась в кожу, как татуировка.

– Это ни за что не отмыть, – констатировала она.

– Знаю, – сказал Руфус, и в голосе его как будто прозвучали довольные нотки.

После уборки Мика пошла переодеться. Проходя мимо спальни старших детей, она увидела Оссиана. Тот стоял на коленях у своей кровати и с чем-то возился.

– Где ты был? – спросила она.

Оссиан вздрогнул и быстро встал.

– Ничего, – поспешно и невпопад ответил он. Потом увидел перепачканное в саже лицо Мики, и его брови поползли вверх. – Что это с тобой?

– Я спросила, где ты был, – сказала Мика. – Ну-ка отойди.

Она отодвинула Оссиана в сторону и подняла матрас. Под ним был только мышиный помет. Мика опустилась на колени и заглянула вниз, под кровать – тоже ничего. Она уже хотела подняться, как заметила в матрасе маленькую дырочку. Мыши часто прогрызали дырки в матрасах, но эта выглядела иначе – так, как будто шов распороли. Мика провела ладонью по краю матраса: под тканью было что-то твердое. Тогда она просунула руку в отверстие и извлекла оттуда маленькую золоченую коробочку.

Оссиан напрягся.

– Где ты это взял? – спросила Мика и приоткрыла крышку, украшенную затейливым узором.

В коробочке ничего не было, кроме щепотки сухих табачных крошек. Она напоминала табакерку.

– Одна дама на Франтовском променаде^[3] дала, – ответил Оссиан. – В подарок.

– И я должна в это поверить?

Губы Оссиана сжались упрямой ниточкой.

– Это правда. И не думай, я не попрошайничал.

– Как зовут эту даму?

Оссиан молчал.

– Я поговорю с Амелией, – продолжила Мика. – Если выяснится, что ты не врешь, получишь свою табакерку обратно.

Оссиан опустил голову. Тощий и долговязый, за последние месяцы он еще больше вытянулся – совсем скоро догонит Мику. Ей вдруг стало стыдно. Каждому ребенку нужен тайник, чтобы хранить свои секреты. У Мики тоже было такое тайное место, за расшатанной доской у печки.

– Знаешь что… – сказала она и чуть помедлила, прежде чем продолжить. – Амелия говорила, нам нужен помощник, ведь Руфус пошел учиться, а у меня в «Часовне» сейчас столько работы. Ты вполне мог бы…

– Заменить тебя и стать, как ты? – перебил ее Оссиан и с насмешкой посмотрел ей в глаза.

Мика не сдержалась и наотмашь ударила Оссиана по щеке. Рука как будто сама взлетела в воздух. Звон оплеухи эхом прокатился по спальне. Оссиан скорее удивился, чем расстроился. Затрещиной в приюте никого не удивишь. Но Мика еще ни разу никого не ударила, во всяком случае с тех пор, как сама начала здесь работать. Кто-то ахнул у нее за спиной. Она обернулась и увидела в дверях изумленных Кристину и Эдвина. Мика словно сделала шаг в сторону и увидела произошедшее их глазами. Увидела тощего, как скелет, Оссиана и черные полосы от ее пальцев у него на щеке. Увидела себя саму, с ног до головы перемазанную в саже, с табакеркой Оссиана в руке.

Не говоря ни слова, Мика протиснулась к двери и исчезла в коридоре.