Глава 1. На исповеди

Единственное, что я не понимаю в этой истории: как все же я оказался на горной дороге той?

Ну да, мы сегодня можем узнать, где находится все, что угодно (почти). Всего за парочку щелчков мышкой. Желаешь водопады Горгоны? - координаты вот! И спутниковая карта к ним прилагается, коли надобна.

Да только туда добираться — не близкий свет! А я к тому же решил, что послушаюсь наставлений батюшки, духовника моего, и не стану искать приключений на свою... душу.

Но приключения эти каким-то образом сами ее нашли. Неужто странная штука, что называют люди словом СУДЬБА, существует вправду?

Как там у Окуджавы? «Каждый пишет, как он дышит»... А дышит он, получается, как на роду написано.

________________________

- ...Бог отпускает это тебе. Все мы грешны. Мужчине разве способно не влечься к женщине? Плоть слаба. Прощает Он тебе грех твой этот. Не нужно даже и епитимии, потому как достаточно в данном случае искреннего раскаяния. Имеется ль у тебя еще грех какой?

- На спиритическом побывал сеансе. Забрел со скуки... Такое грехом считается?

- Ну... скорее — не столько перед Всевышним, сколь перед самим собой это можно считать грехом. Растрачиваешь свое время и деньги попусту.

- И это весь от них вред? от этих сеансов?

- Скорей всего. Конечно, если ты нарвался просто на шарлатана. Однако ежели медиум оказался честен, если вдруг у него, реально, талант...

- И что со мной тогда будет, батюшка? Почему вы вдруг замолчали?

- Да потому что ты, чадо, тогда рискуешь уже гораздо, гораздо большим...

- Чем именно?

- Да БЕСЫ могут говорить через медиума! Себя выдавать за родственников твоих. Умерших, о которых печалуешься. Ну или там еще за кого-нибудь, кто для тебя — маяк! Печальной станет фортуна, коль веру дашь бесам этим.

- И что со мной случится тогда?

- Любое. Послушаешь бесовских советов, и... оформишь странный залог. А то еще вдруг отправишься путешествовать по местам, откуда возврата нет. И сгинешь без вести ни за что ты в земле погибельной, ловя огонек болотный... И это еще, сынок, - повезет тебе, сказать можно! Провалишься в землю-матушку, да ведь... не дальше смерти.

- А если НЕ повезет?

- А ты тогда потеряешь не только тело, но также душу. Провалишься не всего лишь в землю, а... в самый ад.

Глава 2. На спиритическом сеансе

Медиум не произвела впечатления. Одышливая рыхлая баба, напоминающая мешок, набитый кое-как сеном, тряпками...

Ну разве только - глаза. Они какие-то были... расфокусированные? Несогласованно плавающие в орбитах? Нет, этого б не сказал.

Но что-то было не так со взглядом её. Такой манеры смотреть на мир не встречал я у человека. Даже у хорошо набравшегося. Даже у принявшего тяжелые, злые соли.

Медиумица сидела, не делая никаких движений, пыхтела на холостом ходу и пялилась в пустоту. С непроизвольной какой-то детской улыбкой глуповатого любопытства.

А вот ее импресарио прям выпрыгивал из штанов!

- Ифигения В ТРАНСЕ!! СПРАШИВАЙТЕ скорее!!! Пока ещё не оставило её это... неведомое Присутствие!

Тут выскочил вопрошатель первый. Заставив переосмыслить меня понимание слова «выскочка». Как пробка из бутылки шампанского выстрелил он собой из рядов. Стул даже свой опрокинув и не заметив этого.

И врос перед нею в пол. И ел её лицо исступленно глазками...

Одет был мужик небрежно и самобытно. Заляпанная чем-то толстовка. Поверх - золотая цепь. Массивная такая и с угловатым, увесистым весьма «крестиком». Не просто золоченая точно! Из тех чудовищ, которыми коронованные посверкивали в былинные девяностые...

Однако не воровскою была манера держаться у мужика. Хоть и на небритой впалой щеке белел нитевидный шрам.

Какие-то на запястьях накручены у него были... чётки? не то не чётки... Булавкой медною женской приколотая иконка оживляла толстовку - повыцветшая бумажная...

И вдруг залаял этот выскочка хрипло, зрачками точечными сверля медиумицы лицо:

- Скажи! как! мне! пройти! в РАЙ...

Аж эхо жиденькое пошло гулять по пространству зальчика:

- Ай!.. ай!.. ай...

От этакого напора оторопел импресарио. Раззявил непроизвольно рот и забыл закрыть.

Но тут и медиумица уста отверзла, зевая как бы. Являя ликом подобие рыбы снулой, на берег выбитой. И ротик родил слова. Погибельные, как позже выяснилось.

Хотя и пару всего. А именно:

- Водопады Горгоны.

И голосом это было произнесено... МУЖСКИМ.

Железно. Как если бы бросил реплику кто из зала.

Да я бы так и подумал — шутник из зала, — коли бы не стоял почти рядом с медиумицей. Что позволяло фиксировать безошибочно звука источник и видеть с ним согласованное движение губ ее.

И вот я почему-то сразу тогда... осел. Перехватило дыхание. Сжало сердце.

Не болью мне сдавило его. Ну то есть не медицинской, если сказать так уместно, болью.

Ведь я же на сердечко не жалуюсь. Просто... ПРОНЯЛО.

И - не фактом, что глас мужской громыхнул вдруг из губок бабских. Ребенок ведает: «медиумы» умеют нехило подделывать голоса!

Но проняла меня до печенок ЗНАКОМОСТЬ ТЕМБРА мужского этого голоса. Манера выговаривать звуки мне показалась... родной какой-то. Как если б заговорил мой приятель старый, друг ситный...

Да только вот — какой именно? Догадка плескалась рядом, однако скаредная старуха-память - не выдавала имени...

Глава 3. На горной дороге

Конец ознакомительного фрагмента.