Глава 1

Амфитеатр, как всегда, был полон. «Домашняя арена» – так ее ласково называли местные воротилы – исправно собирала на субботние бои всю станцию. Казалось бы, двадцать пятый век, масса других развлечений, ан нет, именно здесь на тотализаторе крутили огромные деньги, а хозяева «конюшен» выставляли товар лицом, чтобы сравнить его с другим, продать или, наоборот, перекупить для участия потом в более крупных межпланетных соревнованиях.

Структуру всего этого теневого бизнеса Милена представляла плохо, лишь понимала, что гладиаторские бои – один из главных источников дохода Зубра наравне с производством синтетических наркотиков и урановыми шахтами. Зубра на самом деле звали Харом, но это имя предназначалось только для близких, и то не факт, что оно совпадало с тем, что в паспорте. Хотя и в самом наличии настоящего паспорта у столь одиозной личности Милена тоже сомневалась. Тут, в диких секторах, где по велению недоброго случая девушке угораздило оказаться, единственным законом являлось слово хозяина.

Сегодня Зубр пребывал в отличном расположении духа. Его корабль только вернулся на базу после какой-то удачно прокрученной аферы, а еще ему случилось прикупить по дороге, причем за бесценок, очень перспективного бойца. В глазах Харома так и скакали цифры, которые он рассчитывал на новом «скакуне» заработать.

Все это рабовладелец с пылающим энтузиазмом поведал Милене за ужином в единственном шикарном ресторане на станции. Вход сюда был доступен только для ВИП-персон, да и ни один охранник или кто-то из обслуживающего персонала чисто финансово не смог бы потянуть подобный визит. Звезд «Мишлен» ресторан с неба не хватал, однако сам факт пребывания здесь демонстрировал статус. Как и надетое сейчас на девушке громоздкое бриллиантовое колье, занимающее практически целиком декольте. Все вокруг должны были видеть, что дела у Зубра идут прекрасно и на удовольствиях, как и на своей женщине, он не экономит.

Сам «хозяин» при этом особой опрятностью в одежде не отличался, зато его было всегда легко узнать по одной из кожаных проклепанных курток, бессменной бандане, неаккуратной бороде и темным очкам, которые Харом почти никогда не снимал.

– Смотри, в следующем раунде будет новичок. Оцени фактуру! Почти уверен, что эта старая потаскуха Беретта уже сегодня попытается его перекупить, да только хрен ей с маслом, – экспрессивно бросил Зубр.

В ложе они сидели вдвоем, если не брать во внимание охрану, которую рабовладелец за людей не считал. Милена ему широко улыбнулась. С подобострастным обожанием, которое Харом ценил чуть меньше, чем деньги. Девушка не заблуждалась, что Зубр примет ее эмоции за настоящие. Этого и не требовалось. Нужно было просто являть конкурентам образчик влюбленной в него до щенячьего визга красивой статусной куклы. На этом ее обязанности заканчивались. Почти.

Прозвучал гонг, и на арену вышли новые гладиаторы. Предстояла простая кулачная драка пара на пару. Единственное правило на домашних боях гласило – не убивать. Все остальные приемы, даже самые подлые, были разрешены. Милена, признаться, не любила все эти перекошенные лица, неизбежную кровищу, а еще хуже – сломанные носы, которые ей по несколько в неделю приходилось вправлять. Но требовалось изображать искренний интерес. Впрочем, новичок и впрямь девушку заинтересовал.

Высокий, в меру накачанный, с правильными, Милена бы даже сказала благородными, чертами лица. Не то чтобы красив, хотя, пожалуй, приятен. Однако выделяло его из общей массы не это. И даже не длинные черные волосы, мудрено заплетенные и собранные сзади в хвост. А… уши. Чуть удлиненные и острые на конце.

– Что у него с ушами? – не сдержала любопытства Милена.

Зубр загоготал.

– Да он эльф! Во всяком случае таковым себя считает. А по мне хоть лепрекон, лишь бы драться умел. А этот – зверюга! Гору уделал, – довольно подытожил рабовладелец.

«Эльф?! Боже, каких только фриков не бывает!» – подумала Милена, снова переводя взгляд на арену.

Новичок был ловок и быстр, но больше оборонялся, чем нападал, явно куража от битвы не испытывая. Этого Зубр очень не любил. Впрочем, у него имелись свои методы «воспитания» гладиаторов, после которых те куда более рьяно кидались отстаивать интересы хозяина. Милена о них предпочитала не знать.

– Мрак! Я его назвал Мрак! – с гордостью произнес Зубр. С такой интонацией когда-то в детстве Миленин отец говорил о породистых щенках, которых разводил.

Парень отправил в нокаут своего оппонента, и его взгляд, скользнув по трибунам, остановился на ней. Два бездонных, почти черных колодца, из которых действительно повеяло мраком. По коже пробежали мурашки. Да уж, прозвище в самую точку. Милена часто и много видела гладиаторов вблизи. Обычно их глаза выражали только три эмоции: безудержную ненависть, трудно скрываемую похоть и полное безразличие. Последние, как правило, были уже не жильцы. Взгляд же эльфа припечатывал презрением. Так смотрят… на грязных попрошаек, и отнюдь не рабы. На нее точно никто и никогда так не смотрел.

В этот момент отвлекшемуся на секунду Мраку прилично прилетело от второго противника, однако он устоял, и бой продолжился. Гладиаторы Зубра выиграли, и тот на радостях схватил Миленино лицо и смачно ее чмокнул в губы. Снова по коже пробежал озноб, и сознание затопило чувство неприязни. Но за год на станции девушка научилась его мастерски подавлять. Каждый здесь выживает, как умеет.

Глава 2

– Ха! Видали, наш эльф на Милку вытаращился и огреб, – сообщил всему отсеку Конан «последние новости». Когда сидишь в клетке, пообсуждать особенно нечего, а амбал любил потрепаться, дай только повод.

Таурохтар эту фразу проигнорировал, как будто она касалась не его. Но болтливый гладиатор не унимался.

– Ты это, не зыркай больше так на Милку, потому как она зубровская милка, сечешь? – и Конан заржал от состряпанного каламбура. – Он и зенки повыколупывать может.

Князь снова проигнорировал. Просто начал раздеваться, чтобы принять душ. Жилье для гладиаторов на станции оказалось почти ничем не лучше, чем на зубровском транспортнике, где их держали до этого. Всего отличий – что отхожее место и душ отделяла замызганная шторка и воду не отключали. Ну и самих камер с решеткой вместо передней стены было уже не шесть, а в два раза больше. Куча нового народа, которого Таурохтар не знал и познакомиться не порывался.

С того момента, как их с королем предали на родной планете и продали пиратам, прошло около двух недель. Корабль Зубра только сегодня вернулся на станцию, и Анариона, боясь, видимо, что эльфы вдвоем могут представлять опасность, перепродали другому хозяину. «Информация, связь, выкуп», – бросил король на синдарине, покидая камеру. Пожалуй, стоит начать с последнего. Во время перелета Зубр в отсеке гладиаторов не появлялся, но сейчас, когда их стали выводить на бои, возник шанс добиться разговора с хозяином.

От самого слова «хозяин» эльфа выворачивало, как от запаха тухлых яиц, и, наверное, если бы не его величество рядом, Таурохтар бы уже заработал за свою непокорность скорую смерть. Все его нутро противилось подчиняться этим людям, выполнять их приказы. Он эльфийский князь, а не марионетка. Однако сир умел быть убедительным. Таурохтар, поразмыслив, признал его правоту, хотя ему она и претила.

Анарион считал: умереть – значит сдаться. Бросить на произвол судьбы близких на Валиноре, свои земли, саму планету. Оставить процветать предателей. Он собирался принять правила игры, даже если придется нарушить нормы морали – притворяться, врать, убивать. Использовать любые средства, чтобы вернуться домой. Если хотя бы один из них сможет это сделать, то либо приведет помощь и освободит второго, либо хотя бы защитит его близких там, на родине. Выкуп казался самым простым путем. Тем не менее захватившие их пираты сочли, что предложение лишь уловка, и перепродали «опасный товар» дальше. Быть может, купившие эльфов Зубр или Псих окажутся сговорчивее?

Сегодня на арене состоялся первый бой, хотя он мало отличался от тренировочных. Таурохтар прекрасно владел мечом, но Зубр почему-то придерживал эту информацию, вынуждая его драться на кулаках, как будто чувствовал, что эльфа это унижает. Уложив первого соперника, Таурохтар пробежал глазами по элитным местам на трибунах, стараясь найти «хозяина», а наткнулся на нее.

Шикарная блондинка в ярко-желтом платье и бриллиантовом колье. Такой женщине было не место в окружающем их гадюшнике. А во вторую долю секунды эльф увидел, кто ее спутник. Отвращение накатило сразу же. Какой же надо быть дрянью, чтобы связаться с таким подонком? Ведь она не может не знать, что бриллианты на ней зарабатываются ценой человеческих жизней. Вот тут и прилетел тот злосчастный удар, из-за которого до сих пор звенит в ухе и потешается Конан. Сдалась князю эта «Милка», даже если бы на Валиноре не осталась Мориэль.

Мориэль. Сердце болезненно сжалось. Помнит ли она вообще о нем или оплакивает Анариона? Анариона, который ей предпочел другую.

Последний разговор с невестой получился крайне болезненным для Таурохтара. Он три года ждал, пока ей исполнится восемнадцать, чтобы сделать предложение. Потом еще два, пока она «думала», а по факту ее отец вынашивал планы, так и видя дочь королевой. Князь же был влюблен и слеп. Ведь в ту встречу она недвусмысленно намекнула, что есть основания, по которым она выйдет замуж за другого. И… даже протянула кольцо, но Таурохтар, бросив: «Я не тороплю, можешь думать еще», просто сбежал.

Князь гнал от себя воспоминания, однако они всплывали снова и снова. Таурохтар очень хотел надеяться, что понял Мориэль неверно. Что его буйная фантазия что-то домыслила. Зато разум упорно твердил, что отказ есть отказ. Что когда любят… в общем, она не любила. Только сердце не спешило с этим соглашаться.

Глава 3

Рох¹ лежал на койке и старательно подумывал все варианты предстоящего разговора о выкупе. Заранее готовил контраргументы и реакции, которые ему надо будет изобразить. Ложь – один из самых серьезных грехов на Валиноре, приводящий оступившихся эльфов к умопомешательству, – уже не выглядела страшной. Куда быстрее здесь можно спятить от множества других вещей. Первый раз переступить через правду было сложно. Второй и третий дались князю намного проще. Страх слететь с катушек именно из-за лжи отступил. Скорее всего, он до того момента, как заклинит шестеренки в голове, просто не доживет, так зачем тогда беспокоиться?

Нет, он не собирался складывать лапки и хорошо помнил слова его величества, но пока даже договориться о личной встрече с хозяином не удавалось.

До вечерней сирены, знаменующей условный отбой, оставалось еще некоторое время, как неожиданно шлюз отворился. Двое охранников под руки втащили в отсек одного из гладиаторов, с которыми Рох не был знаком. Проволокли его до дальней камеры и, бросив там, закрыли решетку. Мужчина был весь в крови настолько, что на полу, где его тащили, остались бурые полосы. Избитый гладиатор попытался взобраться на стоящую около него кушетку, но, судя по звуку, свалился рядом.

– Что с ним? – спросил Таурохтар, подходя к решетке, хотя и не был уверен, что хочет это знать.

– С Сивым-то? – уточнил безразличным голосом Конан, как будто видел варианты. – Зубр решил, что он специально слил бой. А хозяин о-очень не любит, когда кто-то филонит.

– Зачем бы это Сивому? – резонно переспросил эльф.

Конан равнодушно пожал плечами, и Таурохтар по отсутствию удивления в других клетках понял, что такие случаи не единичны.

– Но это ведь нерационально – теперь неделю ему точно не выйти на ринг.

– Ты еще хозяину это скажи, – загоготал Конан. – Сам такой же приползешь. А Сивый ничего, до завтра проваляется, потом оттащат к медсестричке и ширнут регенералку. Через четыре дня будет как новый. А в субботу выйдет на арену как миленький, если в шахту отправиться не хочет.

Про шахты Таурохтар уже был наслышан. Добывали там что-то излучающую руду, и, по сути, отправка туда являлась дорогой в отсроченную братскую могилу. До этого момента князь не планировал демонстрировать свои боевые умения в полном объеме, держался незаметно в середине. Впрочем, сейчас стало ясно, что такая стратегия может не сработать.

Эльф лег обратно на койку и постарался заснуть. Сон – это силы. Однако отключиться не получалось. Заветренный запах крови бил в нос, вызывая тошноту. Сивый время от времени принимался стонать, а кто-нибудь из ближайших с ним камер непременно гаркал на него, чтобы заткнулся. Так повторялось раз за разом, пока наконец усталость не взяла свое. Мозг князя отключился, и почти сразу же завыла побудочная сирена.

Часть гладиаторов на утренней тренировке была невыспавшаяся и от этого страшно злая. Бои то и дело переходили из стадии спаррингов в обычную драку, которую охрана разнимала обоюдными ударами тока через ошейники. Внутри Таурохтара тоже все бурлило от гнева. Разумом он понимал, что парни вокруг не виноваты, зато кулаки так и стремились кому-нибудь втащить, чтобы тело сбросило напряжение. В итоге все-таки сорвался. До электрошока не дошло, однако напарник тоже вызверился и рассек князю бровь. Кровь, зараза, полила так, что не помогал даже пакет со льдом.

– Ладно, – примирительно бросил один из охраны. – Мрак и Конан, собираемся, вас все равно после перелета хозяин велел врачу показать.

– Давайте я сам Мрака сопровожу? – предложил Конан.

– Ага, разбежался, – охладил его охранник, кивая на выход.

Таурохтар знал, что у Конана немногим больше свободы, чем у других гладиаторов, потому что он… временный раб. Один из механиков местной братии, проигравший Зубру то ли в карты, то ли на тотализаторе и теперь таким образом возвращающий долг. Еще какое-то время, и он покинет клетку навсегда. Правда, до этого момента Конан, и он этого не скрывал, вознамерился выиграть главный гладиаторский турнир – «Колизей». Ставки там крутили неимоверные, но и ценой проигрыша была жизнь. Амбала, однако, это не смущало. Зубр в случае победы обещал своему лучшему жеребцу тридцать процентов, и механик-гладиатор видел себя уже не только свободным, но и богатым.

Какое-то время они втроем шли по малолюдным коридорам станции и наконец остановились перед дверью с табличкой «Медблок». Охранник учтиво постучал, спросил разрешения войти и подтолкнул князя вперед.

Комната оказалась большой и настолько светлой и чистой, что резало глаза. Сбоку располагалась кушетка, возле которой висел на стене магнитный крепеж, видимо, для того чтобы безопасно удерживать рабов на расстоянии от медика. В дальнем углу, ища что-то в шкафчике, стояла девушка. Ростом она едва ли доходила Таурохтару до подбородка. Ее русые волосы были собраны на затылке в аккуратный пучок, а в том, как белый комбинезон облегал ее фигуру в форме идеальных песочных часов, князю почудилось что-то знакомое.

– Док, сажать на цепь или только пульт возьмете? – уважительно уточнил охранник.

Девушка развернулась, медленно подошла, забирая прибор, и обратилась к замершему в нескольких шагах позади Роху: