То самое лето

Глава 1. Саммер. 1970-е

Мне так жаль, что тебе пришлось уехать. Я понимаю, время сейчас неподходящее. Твои родители обанкротились, и держать загородный дом — непозволительная роскошь. Зато мне та-а-ак «повезло», что папа всегда при работе, и продажа нашего домика не грозит…

— Самми! Мне нужна твоя помощь!

— Иду, мама!

Саммер отложила письмо и ручку. Понадеялась вернуться к нему вечером. Проходя мимо кабинета отца, она заглянула в приоткрытую дверь. Отец услышал её шаги, хоть она и кралась на цыпочках, и обернулся.

— Детка, ты уже не спишь? — Он поднялся.

Саммер пролезла в щелочку, как всегда делала в детстве, чтобы не скрипеть тяжёлой дверью отцовского кабинета, а он, словно специально для неё всегда оставлял её открытой.

— Над чем работаешь?

— Да так, очередная скучная история о любви…

— Скучная! — рассмеялась Саммер. — Если бы не твои книги, нам, возможно, пришлось бы распрощаться с домом, как Уолтерам.

— О, моя крошка, ты скучаешь по своему дружочку! — Отец приобнял её за плечи, и они вместе подошли к окну. — Я предлагал старику взаймы, но его гордость не позволила принять руку помощи.

Саммер вздохнула.

— Самми! — вновь окликнула мама.

Саммер высвободилась из объятий отца и направилась к выходу.

— А может, мы тоже продадим дом?

Отец рассмеялся.

— Потерпи, к осени она успокоится, — пожал плечами он.

— Я тоже хочу важничать в своём кабинете в поисках вдохновения, а не это вот всё. — Саммер всплеснула руками.

— Давай заключим пари, — предложил отец.

Саммер заинтересованно склонила голову на бок, остановившись.

— Напишешь до конца лета романтическую историю, я пристрою её своему агенту. Договор?

— Уж лучше пойду помогу маме с цветами! — застонала Саммер. — Ну какой из меня писатель…

— Не забывай, ты моя дочь, а значит что-то да и унаследовала от меня. Так почему бы не писательский талант? — Отец вернулся к своему столу.

Саммер ничего не ответила. Когда она спустилась в сад, предложение отца уже выветрилось из её головы, но, взглянув на пустые горшки и довольное лицо матери, она была готова согласиться.

— А ты уверена, что меня не перепутали в госпитале? — Саммер подошла к матери, оценивая объём работы.

— Это что за мысли!

— Ну должна же я была унаследовать либо твою любовь к цветам, либо писательский талант отца. — Саммер с неохотой взяла лопатку.

— Если бы всё было так просто, — фыркнула мать и ушла в теплицу.

Саммер осталась одна среди пустых горшков и рассады.

— И почему сложно как все покупать уже росточки, нет же, нужно терроризировать меня этими семенами, — пробубнила она. Саммер всегда скучала за этим занятием, часто отвлекалась, забывала, сколько семян бросила в вырытую ямку. — А что толку, всё равно ничего не взойдёт! — простонала она.

— Ты что-то сказала, милая? — Мама выглянула из теплицы.

— Сказала, что всё равно ничего не взойдёт.

Мама посмотрела на неё укоризненно.

— Если будешь настраиваться позитивно, то всё взойдёт.

— Никогда не получается, я только трачу время.

— Ты развиваешь свои навыки. — Мама вышла из теплицы. Оценивая работу Саммер, она покачала головой.

— А вдруг отцовского таланта во мне больше, — вздохнула Саммер, поднимая голову. Перед ней стоял только один готовый горшок. Она провела рукой по лбу, оставив там след от земли.

— Писательское дело, — мама присела напротив, протянула руку и стёрла землю с лица Саммер, — оно такое непостоянное. Сегодня ты на вершине, завтра тебя сбросит вниз какая-нибудь восходящая звезда.

— Ты не права, мама! — возразила Саммер. — Читателей много, их хватит на всех писателей.

— Какая ты наивная, — улыбнулась мама. — То ли дело цветы. Они нужны всегда. В моей лавке есть посетители круглогодично. Что ты хочешь унаследовать? Отцовское имя или прибыльное дело матери? Подумай об этом, солнышко. Пока будешь раскидывать семена.

Она поднялась и вернулась в теплицу. Саммер наигранно громко вздохнула. Мать считала работу отца непостоянной, пусть он и был на самом пике своей писательской карьеры. Свою же цветочную лавку она боготворила и считала единственным важным семейным делом, пусть этот дом и был куплен на отцовский гонорар.

До вечера Саммер занималась рассадой, засадив четыре горшка из девяти. У каждого сорта цветов была своя система посадки, и мама очень щепетильно к этому относилась, но давала дочери самые неприхотливые цветы, а та и их умудрялась не довести даже до ростков.

К ужину Саммер плелась, как тряпичная куколка, рухнула на свой стул и запрокинула голову.

— Самми! — упрекнула её мать. — Ты же леди!

— Господи, откуда в ней столько энергии?! — Саммер выпрямила спину.

Отец только спустился к столу, усаживаясь на своё место.

— Как поработал, папа?

— Нужно на следующей неделе сдать рукопись агенту, а у меня даже треть текста не готова, пора ускоряться.

Мама поставила в середину стола главное блюдо.

— Тебе пора уже на покой, — бросила она. — Всё, за столом никаких разговоров о работе.

— Ага, только о цветах, — Саммер и хихикнула.

Отец тоже усмехнулся.

— Посмотрим, как ты будешь вспоминать мои цветы, когда они будут кормить и тебя, и твоих потомков. Цветы — вечное.

— То же самое могу сказать про книги. — Саммер начинала раздражаться. — По твоему, мама, есть только твоё мнение и неправильное. Не находишь это неуважительным?

— Наша мама не считает то, что создано без физического труда и физически не обнародовано, чем-то ценным, — вмешался отец с улыбкой. Он не воспринимал эти семейные споры так серьёзно, как Саммер.

— Книги можно потрогать! — повысила голос Саммер.

— Никаких разговоров о работе за столом! — напомнила мама, присаживаясь напротив отца в другом конце стола, но продолжила о своём: — Нельзя сравнивать что-то физическое, созданное физическим трудом, с тем, что создано с помощью фантазии.

— Твои букеты тоже созданы с помощью фантазии! — Саммер поднялась, упираясь ладонями в столешницу. — Но живут они от силу пару дней, а литература — вечна.

— Довольно! — Мама стукнула кулаком по столу.

Саммер замолчала и вернулась на свой стул, опустив голову, но отнюдь не пристыженно, а чтобы не смотреть в глаза матери и не разозлиться от этого взгляда настолько, что испортит всем аппетит.

— Помолимся. — Мама протянула одну руку отцу, а другую Саммер, и прикрыла глаза.

Саммер подала руку отцу, встречаясь с ним взглядом, тот слегка кивнул и улыбнулся, мол, вот такая она, наша мама, но мы же любим её такой. Маминой ладони Саммер едва коснулась, словно боялась удара тока.

— Аминь! — закончила читать молитву мама и, сложив ладони в молитвенном жесте, открыла глаза. — Приятного аппетита.

— Как бы не так, — тихо сказала Саммер, не поднимая головы.

После ужина вся семья по сложившемуся обычаю собралась в библиотеке, где мама была занята вязанием, а Саммер читала вслух какую-нибудь книгу. Мама делала вид, что не слушает, но Саммер давно заметила, что она никогда не уходила спать раньше, чем Саммер заканчивала чтение. Отец всегда слушал Саммер с прикрытыми глазами.

— Я дочитала до новой главы, — зевнула Саммер.

— На сегодня достаточно, — кивнул отец. — Как тебе история, душенька?

— Зря ты переживаешь, папа, твои истории глубже этих однодневок.

Отец тихонечко рассмеялся.

— Ой, что-то я засиделась! — Мама всегда поднималась с этой фразой.

Саммер переглянулась с отцом и хихикнула.

— Доброй ночи. Самми, не сиди допоздна, завтра полно дел.

— Доброй ночи, мама, — отозвалась Саммер.

Когда хлопнула дверь в маминой спальне, Саммер посмотрела на отца.

— Ты же тоже не согласен с ней, почему всегда принимаешь её сторону?

— Ты несправедлива ко мне, голубушка. — Отец поднялся. — Я никогда не принимаю чью-то сторону в ваших с мамой спорах. Каждая из вас по-своему права. И это не значит, что кто-то мыслит неправильно.

— Она обесценивает твой труд!

— Ну что ты, мама уважает меня и то, что я делаю, — мягко не согласился отец.

— Она навязывает мне любовь к тому, что нравится ей, а ты лишь показываешь мне то, что любишь сам, не заставляя тоже любить это. Для неё деньги важнее, чем я.

— Не думай так! — Отец подошёл к Саммер и положил ладони ей на плечи. — Деньги — это следствие, а не причина, слуга, а не хозяин, средство, а не цель. И твоя мама это знает. Просто… просто она хочет всего самого лучшего для тебя.

— Ну вот опять! — Саммер запрокинула голову. — Ты защищаешь её.

— Ты предвзята, моя прелесть, — улыбнулся он, и когда Саммер посмотрела на него, поцеловал её в лоб. — Упрекаешь маменьку в том, что для неё существует только её мнение и неправильное, а сама?

Саммер едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Доброй ночи, мой цветочек.

— Доброй ночи, папа.

Прежде чем переодеться в сорочку и расчесать волосы, Саммер вернулась к письму, которое начала утром. Она зажгла настольную лампу, пододвинула ближе чернильницу, откуда торчала перьевая ручка, и достала недописанное письмо.

Возвращаюсь к письму только вечером. Мама, как обычно, заставила заниматься цветами. Никак не может смириться с тем, что из-под моих рук могут вырасти только что одуванчики. Иначе как объяснить, что я вырываю каждый день, а их становится только больше?

А помнишь, как мы мечтали, что наши дома будут по соседству до самой старости? Такие наивные детские мечты… Мы были такими сорванцами, помнишь, как обстреляли дикой смородиной коров, возвращающихся с пастбища? Мама после на неделю заперла меня дома, а вот твои родители лояльнее отнеслись к этой выходке. Наверное, потому что ты мальчишка.

Теперь то мы уже взрослые, но помнишь, как думали, что впереди ещё одно лето, а судьба распорядилась иначе. Моё первое лето без тебя, Томми…

Папа сказал, что ваш дом хотят снести и построить там супермаркет — якобы очень подходящее местечко. Не понимаю, зачем он здесь, если за всеми покупками можно без проблем съездить в город. То-то же мама будет гневаться, когда магазинные цветы в горшках подпортят продажи в её цветочной лавке.

Напиши мне, как тебе на новом месте. Небось уже нашёл друзей? А я тут одна на всю округу. Жаль, твой отец не принял денег у моего отца. Тогда нам не пришлось бы расставаться.

Я буду ждать твоё письмо.

Самми