Книга или автор
4,0
1 читатель оценил
167 печ. страниц
2020 год
16+

Глава 1

Лойс

Лойс Грант – самая обыкновенная шестнадцатилетняя девушка с кучей комплексов и депрессивным отношением к жизни. За одним лишь исключением – её жизнь очень похожа на подготовку к войне. Родители Лойс – Эрик и Зори, с виду вполне положительные люди, слишком опекают дочь. Они зациклены на её безопасности настолько, что предпочитают сами показывать ей, что жизнь не всегда такая, какую хочешь. Долгими и невыносимыми для Лойс вечерами, родители рассказывают ей о том, что в мире много опасности, которая всегда исходит от других людей, и если ты знаешь, что делать, то можешь рассчитывать на спасение.

Лойс ненавидела такие вечера. Ей, как любому подростку хотелось совершенно других знаний и эмоций, но родители были непреклонны. Как бы Лойс не старалась объяснить им, что она все понимает и, тем не менее, было бы не плохо, если бы они, хоть иногда отпускали её в кафе, кино или в парк, где собирались такие же подростки как она.

– Что за чушь ты несешь? – спросил отец, после очередной попытки Лойс отвоевать себе хоть пару часов в том мире, в котором жили шестнадцатилетние дети. – Мы чем, по-твоему, здесь занимаемся? Для кого, по-твоему, мы с матерью стараемся?

– Но, я…

– Не хочу слушать! – рявкнул мистер Грант. – Что за неблагодарное создание живет со мной под одной крышей!

– Но, я…

– Когда я говорю, ты молчишь, – отрезал мистер Грант. – У тебя есть полчаса на отдых и час на выполнение домашнего задания и если ты не забыла, тебя еще ждет вечерняя тренировка. Если из-за этого дурацкого спора, который произошел по твоей вине, ты не успеешь справиться со своими прямыми обязанностями – на ужин можешь не рассчитывать.

– Хорошо, отец, – сказала Лойс и поспешила в свою комнату.

Поднимаясь по ступенькам на второй этаж, где ей и была выделена комната средних размеров с большим окном, широким подоконником и высоким потолком на котором висела старая одинокая люстра, Лойс думала о несправедливости. Знакомое чувство отчаянье еще больше усилилось, когда девушка вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Унылый вид своих апартаментов полностью отбил желание что-либо делать.

Ветхая, уже послужившая не одному человеку, деревянная кровать, стояла, прислонившись спинкой к стене, сбоку её подпирала такая же еле сохранявшая форму, тумбочка, на которой покоились страшная лампа и подержанный будильник. На противоположной стороне стоял стол, тоже повидавший много на своем веку и стул на колесиках – единственное развлечение в этом помещении. На столе была еще одна лампа, не уступающая по красоте первой и подставка под канцелярские товары, сделанная из пустой банки из-под газировки. Над столом – обычная книжная полка, на которой стояли учебники и тетради. Стены были оклеены белыми обоями в мелкий, тусклый, розовый цветочек. На деревянном полу лежали две маленькие застиранные дорожки из искусственной шерсти оливкового цвета. Никаких картин, рисунков или тем более молодежных постеров – это запрещено. Так же как и компьютер, телефон, книги, не имеющие отношения к школе, косметика, вызывающая одежда, бесполезная трата времени, мечты и желания.

По поводу одежды в этой семье не было вообще никаких разговоров – что купили, то и одевай. Вот только родители Лойс покупали ей совсем некрасивую и неженственную одежду. В основном это были широкие брюки или джинсы, мешковатые рубахи, растянутые кофты и безразмерные футболки. Обувь всегда была на сплошной подошве, потому что, как говорил отец, так проще всего убежать от маньяка. Согласитесь, что это не совсем то, что хочет видеть на себе шестнадцатилетняя девушка.

Ко всему прочему Лойс запрещалось иметь длинные волосы. Стрижка, больше похожая на мальчишескую сопровождала её всю жизнь, так как миссис Грант считала, что длинна волос, напрямую связана с женственностью, а как раз именно женственности она категорически не хотела видеть в своей дочери.

Пока миссис Грант готовила ужин, а мистер Грант смотрел телевизор, который, как и компьютер был только в его полном распоряжении, Лойс, бросив рюкзак на пол, начала быстро вытаскивать оттуда учебники и тетради. Времени, которое дал ей отец, в обязательном порядке должно было хватить на приготовление всего домашнего задания, потому что снова остаться без ужина Лойс уже не могла.

Такие наказания были не редкостью в семье Грант. Эрик Грант – глава семейства, зачастую наказывал не только дочь, но и жену, которой тоже разрешалось немного. Основная задача Зори Грант – избавлять мужа от домашних хлопот и неповиновение дочери, ведь именно это больше всего выводило мистера Гранта из себя.

Пока Лойс корпела над заданиями, в кухню вошел мистер Грант и уставился на жену.

– Ну, что на сей раз? – спросила Зори и покосилась на мужа.

– Нашей дочери снова захотелось испить глоток свободы, – с издевкой произнес Эрик, почесывая свою козлиную бородку. – Как бы нам отучить её от этого раз и навсегда?

– Никак, – с невозмутимым видом ответила Зори, продолжая накрывать на стол. – Вспомни себя в её возрасте. Сколько тебе было, когда мы познакомились?

– Восемнадцать, – ответил Эрик. – Но, к чему ты это? Ты, как никто другой знаешь, что тогда все было проще и жить было проще.

После, мистер Грант загадочно улыбнулся и приблизился к жене.

– Знаешь, я тут подумал и решил…, – начал он.

– Как это решил? – возмутилась Зори. – Хочешь сказать – принял решение самостоятельно? Без меня?

– На этот раз, да, – ответил Эрик. – Нам пора начинать испытывать нашу дочь. Мы должны понять, на что она способна. Сама знаешь, что теория не дает полной картины без практики.

– И когда ты планируешь начать? – спросила Зори, как будто речь шла не о её дочери.

– Завтра, – ответил Эрик. – У нее как раз начинаются каникулы, вот мы и проверим, что она вообще может.

– Мне кажется, она еще не готова, – сказала Зори в надежде, что это не разозлит её мужа. Чтобы смягчить свое резкое высказывание она добавила: – Хотя, наверно, я недооцениваю эту девочку.

– Поверь мне, она на многое способна, – сказал Эрик. – Просто у нее не было шанса продемонстрировать это.

Мистер Грант двусмысленно присвистнул, что крайне не понравилось его супруге.

– Главное не переусердствуй, – сказала Зори и толкнула мужа в бок. – Помни, что ей после каникул выходить на занятия.

Муж и жена переглянулись, а потом разошлись по своим делам: она продолжила накрывать на стол, а он вернулся к телевизору. Мистер Грант проводил много времени за просмотром новостей, потому что не мог позволить себе оставаться в неведение по поводу криминальной обстановке в своем округе. Так он и сидел по нескольку часов перед экраном, переключая с канала на канал. У него было на это время – мистер Грант не работал, а вот миссис Грант была городским журналистом и писала статьи для местной газеты. У нее неплохо получалось, так что ей иногда разрешалось трудиться дома, чему она была несказанно рада и, пересилив себя и поблагодарив начальство, она потом еще долго высмеивала их в компании домочадцев.

Лойс тем временем торопилась, как могла. В голове шумело, и сосредоточиться на математических вычислениях становилось сложнее и сложнее с каждой минутой, но бросить она не могла. В отличие от других родителей, которые не проявляют особого интереса к домашним заданиям детей, её родители проявляли его всегда. Если им не нравился результат, они запросто могли заставить Лойс переделывать работу, но только после часа ночи. Они считали, что так их дочь научиться относиться к учебе серьезней.

– К черту все, – тихо сказала Лойс и закрыла учебник. – Не могу больше.

– Опять ворчишь! – раздался недовольный голос матери, которая имела поразительную способность появляться бесшумно даже там, где жутко скрипит пол. – Ты все сделала? Ужин почти готов…

– … и ждать меня никто не будет, – закончила предложение Лойс. – Я все это знаю, как Отче наш.

Брови миссис Грант поползли вверх.

– Кто это, интересно, научил мою девочку хамить матери? – спросила она сухим тоном. – Ответишь или мне попросить отца задать тебе этот вопрос?

Лойс отлично знала, как отец умеет спрашивать, именно поэтому она предпочитала отвечать еще до того, как он задаст вопрос. Это значительно упрощало ей жизнь в этом доме, но все, же не делало ее хоть чуточку счастливой.

– Прости, – выдавила из себя Лойс и еле-еле встала со стула. Тело еще болело от вчерашней тренировки, которая продолжалась до трех часов ночи, и оттого руководить им было чертовски сложно.

– Я, конечно, не услышала искренности в твоем голосе, – сказала миссис Грант, – ну, да ладно. Сегодня у меня хорошее настроение и я могу пропустить это мимо ушей, но только сегодня. Впредь, будь умницей и не огорчай мать.

Лойс слегка качнула головой вперед в знак понимания того, что от нее требовали. Она могла бы еще что-то сказать или спросить, но предпочла помалкивать, так как с раннего детства уяснила, что чем меньше открываешь рот, тем меньше шансов ляпнуть какую-нибудь глупость – значит, меньше шансов быть наказанной.

– Ладно, хватит стоять передо мной, как восковая фигура, – сказала миссис Грант. – Иди, быстро вымой руки и спускайся вниз.

Миссис Грант вышла так же внезапно, как и вошла. Она не удосужилась спросить, как дела у ее дочери или как прошел ее день, есть ли у нее какие-нибудь проблемы или переживания. Зачем? Миссис Грант никогда этого не делала и очень этим гордилась. Она, как и ее супруг, считала, что чем больше лелеять свое дитя, тем более бесполезным оно вырастет. Исходя из этого, можно с уверенностью сказать, что Лойс не перепало ни капельки, ни тепла, ни ласки, ни простого доброго отношения. Иногда так бывает. Печально, конечно, но, иногда бывает.

Когда Лойс вошла в кухню, за столом ее ждала уже недовольная семья. Лойс, научившаяся определять «погоду в доме» даже по положению бровей отца, сразу заметила его хитрый прищур и поняла, что дело – дрянь.

– По-твоему, ты имеешь права заставлять нас ждать? – сердито спросил мистер Грант и со звоном бросил вилку на пол. – Подними.

Лойс привыкла к подобному поведению родителей, поэтому особо не удивилась. Сжав посильнее челюсти, Лойс быстро наклонилась и подняла вилку.

– Вымой и дай мне, – снова скомандовал мистер Грант, на лице которого появилась издевательская улыбка.

Лойс даже не думала о том, чтобы возразить. На столе ее ждал горячий ужин – первый за три дня и лишиться его сейчас, когда он так близко она не могла. На три дня Лойс была оставлена без ужина за то, что не успела вымыть посуду к возвращению родителей после очередного посещения концерта, куда те предпочитали ходить только вдвоем. Скорее всего, в какой-нибудь другой семье на это не обратили бы даже внимание, но только не в семье Грант, где порядок строго контролировался и был более чем обязательным.

Лойс помыла вилку и положила перед отцом.

– Спасибо, – сказал мистер Грант и указал дочери на стул. Это означало, что Лойс может приступить к еде.

Осторожно садясь на свое место, Лойс мысленно уговаривала себя не набрасываться на еду, дабы не дай Бог не показаться родителям голодной. Мистер Грант не терпел спешки в еде, так как быстро поглощающие пищу люди, сильно напоминали ему свиней.

За столом образовалась тишина. Супруги Грант, привыкшие кушать в тишине игриво переглядывались, совершенно не замечая дочь. Только Лойс знала – одно ее неверное движение или действие и за «мирным» столом разразиться буря.

– Много не ешь, – обратился мистер Грант к дочери, – а то снова будешь тренироваться как дохлая муха. Мне не нужна дочь, которая ни на что не способна.

Кусочек мяса прошел по горлу Лойс как клубок наждачной бумаги, но она сделала вид, что слова отца вполне справедливы. Труднее всего было не выдать свое раздражение телодвижениями – не сжать кулаки, не сжимать челюсти, не хмурить брови, не делать резких или нервных выпадов и так далее. Взрослые не могут попасть в голову подростка, но легко могут расшифровать его настроение, ссылаясь на «язык тела» и Лойс уяснила это давно.

– Знаешь, дорогой, наша дочь была гораздо разговорчивее наверху, – сказала миссис Грант и хищно улыбнулась.

В этот момент рука Лойс слегка дрогнула, что естественно не осталось не замеченным.

– Правда? – наигранно спросил мистер Грант, и Лойс физически почувствовала, что ее ангел-хранитель снова отлучился.

– Она сказала, что уже давным-давно все знает, – усмехнулась миссис Грант. – Намекала мне, что уже не нуждается в моих напоминаниях.

Лойс притихла – не столько от испуга, сколько от непонимания. Она искренне не понимала, для чего мать постоянно устраивает эти ссоры и провоцирует отца на грубое отношение в адрес их же общей дочери.

– Ну что, Лойс, прокомментируешь слова матери? – спросил мистер Грант и пристально посмотрел на дочь.

– Я уже извинилась за это, – ответила Лойс и, отложив столовые приборы, приготовилась к скандалу, который не всегда ограничивался только нравоучениями.

– За что конкретно ты извинилась? – не унимался мистер Грант, который увидел возможность в очередной раз проверить дочь на прочность.

– За грубость, – снова ответила Лойс и напряглась всем телом. И не зря.

Мистер Грант суровым взглядом оглядел дочь с головы до ног, потом встал из-за стола и вплотную приблизился к ней.

– За грубость у нас в семье не только не кормят, но еще и наказывают, – сказал он, а потом толкнул Лойс с такой силой, что та слетела со стула.

От удара об пол и без того болевшее тело Лойс как будто захрустело. Зная, что отец не потерпит жалкого нытья, Лойс не дала себе заплакать.

– Марш отсюда! – крикнул мистер Грант.

– И через пятнадцать минут, чтобы была в спортзале в полной боевой готовности, – добавила миссис Грант. – Если не успеешь…

– Тогда ты скинешь меня со стула? – неожиданно даже для самой себя задала вопрос Лойс. Он прозвучал грубо и довольно решительно.

Уже через пару секунд она сильно об этом пожалела, но, как говорят философы – нельзя повернуть время вспять. Если бы Лойс пересилила себя и промолчала, как делала практически всегда, то и этот вечер мог бы быть вполне сносным, но сегодня ей почему-то это не удалось.

– Ах ты, чертова девка! – выкрикнула взбесившаяся миссис Грант. – Мы с отцом тратим на тебя свое время и силы, а ты неблагодарное создание смеешь так разговаривать!

Лойс еще не успела до конца подняться с пола, а увидев бешеные глаза матери, подумала, что может пока вообще не стоит вставать. Лежа на полу, есть шанс хоть как-то сгруппироваться, чтобы было не так больно.

Миссис Грант как будто прочитала мысли дочери и решила не смаковать момент наказания. Она подскочила к Лойс и, размахнувшись, отвесила ей слишком звонкую пощечину.

В какой-то момент Лойс показалось, что голова у нее отлетела целиком. На глазах выступили слезы, те самые, которые так ненавидел мистер Грант, но в этот раз это были какие-то странные слезы. Они были не только от боли, которую ей друг за другом причинили те, кто должен был от нее оберегать, но еще и от невыносимой обиды. Тот, кто хоть как-то знаком с подобным обращением, наверняка знают, что получить пощечину от родной матери в сто раз унизительнее, чем от кого бы то ни было.

Собрав последние силы, Лойс встала с пола и вышла из кухни. Не передать, что творилось в ее душе, пока она шла к себе в комнату. Тут были и страх и боль, смятение и сожаление, горечь и печаль, а так же почему-то ставшее привычным, нежелание задерживаться в этой жизни ни на минуту.

Чтобы продолжить, зарегистрируйтесь в MyBook

Вы сможете бесплатно читать более 39 000 книг

Зарегистрироваться