Глава 1

Все началось с бассейна.

Лазурная гладь раскинулась передо мной, точно воды, омывавшие Мальдивские острова. Ступив на бледно-золотую плитку, я представляла себя на теплом песочке. Вокруг тишина, воздух наполнен ароматами фруктов и роскоши.

Уютное бунгало ждало своего часа. Когда я и мой, без сомнения, великолепный мужчина, наплаваемся всласть, чтобы через несколько минут оказаться в плену перин, шелковистых покрывал и уюта.

Мысленно я пребывала в экстазе. Ела в постели виноград, смотрела на перекатывающиеся мышцы под загорелой кожей. Еще удивлялась, как мне повезло с моим красавцем. Нашла лучший экземпляр. Такого, что аж дух захватывало!

– Дана Игоревна?

Противный голосок ворвался в райские кущи в момент, когда я разматывала белую набедренную повязку своего мужчины из фантазий. Всего-то пара движений, а тут суровая реальность пожаловала.

– Да, да, – я моргнула и перевела взгляд с бассейна на Анжелу Аркадьевну. – Слушаю.

– Будьте внимательны, Дана, – она поджала кроваво-красные губы. – Вы здесь на работе, а не чтобы слюни на итальянскую плитку пускать!

Все-таки во всех вычурных именах есть одно общее правило: Ангелины, Анжелины, Снежаны, Сюзанны и прочая лабуда – настоящие стервы. Или мне так на работе везло, что каждая вторая ночная бабочка видела себя содержанкой шейха.

Сколько рейдов мы с ребятами делали по притонам, чтобы накрыть очередной подпольный клуб с блэкджеком и… Жрицами, дергающими за нити страсти. И всегда натыкались на взбешенных красавиц со сложновыговариваемыми именами. Хотя по паспортам половина значилась Галинами, Надями, Дашами. Иногда, правда, попадалась парочка Параш, но то уже экзотика.

– Говорите, Андрей Сергеевич в отъезде? Я надеялась встретиться с ним, чтобы обсудить досуг его сына.

Скрестила за спиной пальцы, мечтая, чтобы выбеленная грымза с хищным взором и кривым носом не заметила моего возбуждения. Слишком велик шанс провала, сколько сотрудников провалилось в попытке достать хозяина дома.

– Андрей Сергеевич уехал по делам в Европу, – на винирах Анжелы Аркадьевны осталось пятно от красной помады. – Вернется не раньше следующего месяца.

– Ох, а как же быть с Максимом? Кстати, где он?

Девятилетний наследник Пахомова, конечно, жертва обстоятельств. Потому миссию по избавлению общества от криминального элемента, вроде Андрея Сергеевича, я бы совместила с ролью няни. Ничего сложного, зато появилась прекрасная возможность отдохнуть. Пожить в четырехэтажном особняке в тени лесной зоны, поплавать в здоровенном бассейне.

Никаких отчетов, бумаг, пьяниц, дышащих на тебя перегаром, злобного начальника отдела. Тоже дышащего перегаром после праздников. Коллег с дурацкими шутками, мамы с надоедливым напоминанием про тикающие часики. Недосыпа, невроза, желания перестрелять идиотов из табельного.

Короче, лучше побуду няней на месяц за двести тысяч рублей, чем старшим лейтенантом в отделе по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции. Временно, конечно. Работу никто не отменял, как и задачу по сбору улик. Не зря Петр Арсеньевич так старался, чтобы из тысяч кандидатом именно меня взяли сюда на работу.

–… Максим сейчас с отцом в Лондоне…

Чего? Какой Лондон? Я – сотрудник полиции, меня туда не пустят!

– Простите?

В груди заскребся страх. В мысли закралось недоброе чувство, что нас раскрыли. Как и всю операцию, за которую высшее руководство в Москве по голове не погладит. Меня перевели из отдела уголовного розыска сначала в ОЭБиПК, потом сюда. К черту на рогах, в Коломну. Все ради Андрея Сергеевича Пахомова и его многочисленных преступлений. За взятки чиновникам, мутные схемы и незаконный отъем чужого бизнеса.

А теперь выяснилось, что главного гада нет. Сына его тоже. Зачем же здесь я?

– Максим улетел с отцом, – повторила Анжела Аркадьевна, вновь сверкнув безупречной улыбкой. – Буквально позавчера.

Я стояла у самого края бассейна и чуть туда же не упала от ужаса. В глазах потемнело, я покачнулась. Получалось, что пока мы готовились, перечитывали дела, готовили команду… Пахомов сбежал? Да не один, а с сыном! Вероятнее всего, он и возвращаться не собирался. Теперь его только в международный розыск объявлять, на что никто не пойдет. Без толку.

Вчера же звонила, почему не сообщили? Неужели догадались?

– А для чего вам няня? – я с трудом взяла себя в руки, затем уняла дрожь. – Я прошла строгую проверку, потому не очень понимаю. Получается, все зря?

И взгляд сделала обиженный. Совести у таких Анжел Аркадьевн, конечно, нет, но для порядка положено. Вряд ли настоящая кандидатка на роль няни обрадовалась бы подобной подставе. Все-таки немалые деньги платили, и условия ставили строгие. Вплоть до контроля телефонов, расписания и количества выходных.

От кандидатки требовали приятную, но неброскую внешность. Обязательно знание английского на должном уровне, загранпаспорт и многое другое. Если с паспортом нам пришлось повозиться, то с иностранными языками у меня никогда не было проблем. Мама в свое время позаботилась, чтобы дочь получила прекрасное образование.

Мол, вдруг приличного мужа найду. А элементарных вещей не знаю.

– Почему же? – выгнула тоненькую бровь Анжела, и в груди снова зашевелилось предчувствие нехорошего. – У Андрея Сергеевича есть другой сын. Старший.

– Еще?

Он их там на конвейере стругал, что ли? Какие неучтенные дети у бизнесмена с миллионным состоянием?

Такие, как Пахомов, тщательно присматривали за всеми отпрысками. Чревато разбрасываться будущими наследниками. Без крайней необходимости. Все любило счет: деньги, дома, машины, дети.

Я лично три раза перечитала его психологический портрет и дело. Никакие другие сыновья у этого нарцисса в материалах не значились. В сказках, да. Там от кого только не рожали двойняшек и тройняшек, но в реальной жизни подобные случаи считались редкостью.

– В общем, – мне показалось, что Анжела замялась. – Его зовут Вадим.

– И… Вадим? – с давлением спросила я, многозначительно посмотрев на скуксившуюся экономку.

Она едва заметно передернула плечами, после чего почесала длинным, острым ногтем щеку. Будто пыталась в слое тонального крема пробурить шахту. Уж больно нервно себя вела та, кто минуту назад задирал нос и встретил меня на пороге с брезгливым фырканьем.

Потому что я приехала в пуховике, а не норковой шубе в пол. Закутанная по самые уши, потому что на улице бушевал конец января. От души с громадными минусами. И добиралась я до частного сектора не на личном транспорте, а на такси и дальше пешком. Пришлось на КПП простоять полчаса, охранник долго и тщательно изучал документы с пригласительным письмом.

Козел.

– Вадим немного своеобразный мальчик, – аккуратно вырулила с темы Анжела Аркадьевна.

Аутист? Синдром Дауна? Солнечное дитя?

– Болеет? – я приняла чинную позу будущей Фрекен Бок и вспомнила, что указала в резюме навыки оказания первой помощи. И не первой тоже.

– Как бы вам поточнее сказать…

Послышался странный звук: не то смешок, не то фырканье. Анжела сразу выпрямилась по стойке смирно и побежала. Сжала губы в тонкую линию, затем шумно втянула носом воздух. Ее зрачки расширились, под черной блузкой заколыхалась большая грудь. Потому что бедняжку трясло.

– Так это ты моя новая нянечка?

Голос для ребенка слишком низкий, будоражащий кровь. Я изо всех сил взмолилась, чтобы там стоял подросток. Пусть лет семнадцати, но не мужик с хрипотцой от явного злоупотребления сигаретами.

Медленно развернувшись, я уперлась взглядом в голую грудь. Развитую, как у пловца. Выше пошли невероятно широкие плечи, затем твердая линия скул. Потом я просканировала резкие черты лица, которые под определенным углом считались бы красивыми. Что-то среднее между молодым Тимоти Далтоном и Пирсом Броснаном. Даже ямочки похожи на щеках и подбородке.

Ничего общего с мягким и обрюзглым Пахомовым, явно злоупотреблявшим ночными походами к холодильнику. Здесь сплошь камень, мышцы, четкость. Волосы темно-русые, ближе к цвету мокрого асфальта. У Андрея Сергеевича они светло-рыжие, как и у Максима.

Только глаза похожи. Зеленые, как травка на лугу. Под веером темных ресниц, сейчас чуть опущенных, чтобы взор казался загадочнее.

– Добро утро, Га… – Анжела Аркадьевна одернула себя и, пошевелив губами, буркнула: – Вадим Андреевич.

– Вы уверены, что ему нужна няня? – не выдержала я.

Етитская матрешка, да ему лет двадцать пять, а то и больше! Лось здоровый, явно не страдающий никак аутизмом!

– Всем нужна няня. Взрослые немного дети, – философски пробормотала Анжела Аркадьевна.

Вадим наслаждался произведенным эффектом. Прямо-таки лучился непонятным мне удовольствием.

– Итак, – он широко улыбнулся и опустил руки на пояс. Туда, где узелок держал полотенце на бедрах. – Познакомимся, нянечка?

Пахомов-младший сдернул последний клочок ткани с тела, затем перехватил меня за талию к себе и потянул к бассейну.

– Нет!

– Добро пожаловать, нянечка, – злорадно хохотнуло голое чудовище. – Я стану твоим кошмаром.

Мамочка, почему я тебя не слушала? Лучше быть домохозяйкой, чем сдохнуть во время операции в бассейне мечты!

Глава 2

– У Пахомова двое детей?!

У меня зуб на зуб не падал, пальцы онемели и с трудом удерживали рабочий телефон. Отследить его сложно, там простая печенька без наворотов. Удобная штука в подобных операциях, его даже охрана не заметила.

– Вы ничего не знали о старшем сыне, Петр Арсеньевич?

На том конце трубки повисла глубокомысленная тишина. Впервые я вогнала в ступор нашего сурового начальника по фамилии Бульдогов. Обычно у него всегда находилась парочка крепких словечек для того или иного сотрудника. Чисто для профилактики, чтобы работали усерднее.

Но сегодня Бульдог подвис. Чем-то зашуршал, наверное, материалами делами. Звякнули бесконечные кружки, расставленные в ряд на столе. Потом раздался грохот, привычный мат, и я вздохнула.

Стабильная вещь в мире: разбитая посуда Бульдога. Этот здоровенный мужчина всегда пил кофе несколько раз в день, отчего в кабинете скапливались все чашки и кружки отделения. Одна из них неизменно становилась жертвой неуклюжести шефа. А иногда и все сразу, как повезет.

Сегодня вот не повезло.

– Зачем ему няня в таком случае? – прозвучал внятный вопрос спустя минуту возни.

– И мне интересно знать, – буркнула я, рассматривая в зеркале уныло повисшие пакли.

Труд целого утра пошел насмарку.

Мне понадобилось встать ни свет ни заря, чтобы помыть голову и уложить непокорные пряди в приличную прическу. Несколько средств для волос, два часа с утюжком. Из родных пенат я выходила с волной выпрямленных, темных локонов. В гостевой домик, куда меня поселила экономка, я вернулась с вороньим гнездом.

Помимо прочего, тушь сползла черными комочками с ресниц, отчего синие радужки глаз казались темнее. Макияж в целом поплыл, одежда намокла и воняла хлором. Испорчен любимый свитер из розовой ангорки, джинсы придется сушить. Гордость унижена, поскольку лапавший меня Вадим несколько раз отпустил с десяток острот насчет чрезмерной худобы и маленькой груди. Задницу назвал приличной, но посоветовал носить юбки.

Как я его не убила прямо там, сама не знаю. Сдержалась, вылезла из бассейна без всякой помощи со стороны. Потому что никто не предлагал.

Все делали вид, будто оглохли и ослепли. Горничные отводили взгляды. Анжела Аркадьевна вышла почти сразу. Охрана стояла, набрав в рот воды, и смотрела сквозь нас. Долбанный цирк уродов, где деньги затыкали людям рты и отголоски совести. Неудивительно, что за несколько лет Пахомов сменил с десяток нянь для Максима. Даже жена от него сбежала сразу после рождения младшего сына.

Строить карьеру на ледовых шоу лучше, чем жить в таком крысятнике.

По заметенным тропкам я с трудом добралась до гостевого домика. По холоду, окольными путями. Потому что еле ушла от психованного сыночка Пахомова. Гаденыш меня дважды чуть на тот свет не отправил. При моих-то навыках плавания и отличных оценках по физической подготовке!

Важно не заболеть, пережить кошмар и решить, что делать дальше. Верстать назад? Не факт, что потом удастся устроиться сюда. Нам и в тот раз просто повезло. Настоящая кандидатка из агентства серьезно заболела. С трудом получилось надавить на руководительницу, чтобы она помогла с документами и легендой. Спасибо все тем же ребятам из убойного отдела. Представили доказательства того, что дама занималась эскорт-услугами помимо прочего. Обучала девочек, затем пристраивала к богатым папикам.

Есть ли вероятность, что с няней для Максима вышло так же? Но прошлая кандидатка была старше. Или Пахомов все переиграл в последний момент?

– Ладно, – Петр Арсеньевич опять зашуршал, – сколько лет старшему сыну?

– Двадцать восемь.

Об этом тоже сообщила Анжела Аркадьевна, когда принесла стопку белья и полотенца. Горничную не позвала, что странно. Я поняла почему, стоило расфуфыренной экономке недвусмысленно намекнуть на очевидный факт.

Лучше держать рот на замке и не жаловаться, иначе они найдут другую кандидатку. Посговорчивее. Еще она добавила, что присматривать за Вадимом теперь моя прямая обязанность до возвращения Пахомова-старшего с младшим сыном.

Мол, приглядишь за чудовищем, мы тебе зарплату с премией за вредность дадим. Но не факт.

– Та-а-ак, – потянул Петр Арсеньевич. – Что делать будем? Сворачиваем операцию?

Я моргнула и недоверчиво уставилась на телефон. Дрожь ушла, осталось непонятное ощущение беспокойства. Чуточку злости, которая придавала сил и согревала изнутри.

– Вы меня спрашиваете?

– Пушкина, – в голосе Бульдога послышалась отеческая забота, – я понимаю, что ты рвешься на повышение и жаждешь пробить стеклянный потолок. Но задание приобрело неожиданный поворот, а мы почти не сможем контактировать. Пацаны тебя, конечно, прикроют, но не в доме Пахомова.

Я и сама все понимала. Дело целиком зависело от моих действий. Либо я бросаю полугодичную работу на полпути, либо остаюсь и добиваюсь цели. С теми уликами, что у нас сейчас на руках, Андрей Сергеевич получит легкий испуг. Юристы загрызут в суде прокурора, после чего дело закроют.

Я хотела справедливости. Для всех тех, кто пострадал от действий этого мошенника. Кто потерял бизнес, последние деньги, жизни. Моя карьера в полиции началась не гладко, многое из романтичных представлений развеяла некрасивая реальность. Но! Я дышала и жила в отделении, с гордостью надевала форму, показывала удостоверение.

Шиш с два Пахомов уйдет от правосудия. С зарвавшимся мажорчиком я как-нибудь справлюсь. Оперативник я или где?

– Лейтенант Пушкина против, – я сцепила зубы и сжала махровое полотенце в руке. – Справлюсь, товарищ полковник.

– Хорошо, Дана, – засопел недовольно Петр Арсеньевич. – Попробуем пристроить в охрану кого-нибудь из наших парней. Тебе сподручнее, мне спокойнее.

– Генку?

– Думал на Тимку. Давно напрашивался.

Уф, ой. Только не Клачевский, ну. В отделении достал своим чрезмерным вниманием.

– Петр Арсеньевич, – простонала я.

– Не скули, Пушкина! Тимка – отличный парень. Надежный, непьющий, по возрасту подходит. Одногодка. Спину всегда прикроет.

– Причиндалы свои гулящие пусть прикроет, – буркнула я. – А то на прошлом корпоративе от Людочки с бухгалтерии не отлипал. Как раскрылся весь, так и не закрылся больше.

– Чего ты прошлое поминаешь, Пушкина?! Погулял мальчик, перестанет! Молодые все дурачки.

– Ему тридцать один. Пора умнеть.

– Тебе тоже. В твоих мозгах я иногда сомневаюсь.

Закатив глаза, я громко фыркнула.

– До свидания, Петр Арсеньевич. Позже поговорим, доложу обстановку.

– Бывай, Пушкина. И это… – Бульдог замялся и неуклюже пробормотал: – Аккуратнее там. Я перед твоим папой в большом долгу.

Закусив губ, я скупо попрощалась и прикрыла глаза. Упоминание отца чиркнуло невидимым когтем по сердцу. Больно, неприятно, горько – эмоции смешались в привычный коктейль. Тоска заныла в груди, но я справилась и сдержалась. Не расплакалась, хотя очень хотела.

К дрянным кошкам все. Найду доказательства. И Пахомова-младшего приструню. Или переманю, чтобы рассказал о темных делишках отца.

Только не успели мысли сформироваться в голове, как дверь в единственную спальню неожиданно распахнулась. А на пороге стоял не кто иной, как Вадим. Собственной персоной. С довольной рожей и очаровательными ямочками на щеках.

Слава богу, одетый.

– Нянечка, – он прищурился и скрестил на груди руки, – а с кем ты болтала сейчас?

Ой, ой, ой.