Вот и добралась я до финала этой чудесной истории. Деление на части условное, история ощущается максимально цельной и непрерывной, путём — как в прямом смысле, ведь большая часть повествования как раз сосредоточена на путешествии, так и в метафорическом — путь к пониманию себя, своих целей, к чему-то новому, но и бег — от настоящего чудовища и прошлого, которое не перевернёшь так же просто, как очередную книжную страницу. В этой части зыбкое предчувствие грядущих бед окончательно приобретает форму. Вроде и было очевидно, что неведение не может продолжаться вечно, но как резко и страшно правда меняет всё. У любовной линии изначально был налёт горькой предопределённости, но тем ярче казался этот огонёк в сгущавшейся тьме. Отчаянная нежность на кончиках дрожащих пальцев, тянущихся к теплу вопреки всему. И Лале, и Ольжана нуждались в "безопасном" человеке, в понимании, в возможности разделить с кем-то горести и радости, однако по злой иронии судьбы оказались друг для друга возможной погибелью.
Мне безумно нравится, что при довольно чётком разделении добра и зла без заигрывания с допустимыми жертвами это история о многогранных людях — плохих, но способных на хорошие поступки, хороших, но способных на злодеяния, людей, которые привычно делят мир на своих и чужих, поэтому и жертвующих теми, кто не входит в зону интересов. Паутина чародейских интриг складывается в замысловатые узоры, поимка чудовища превратилась в изысканную партию, где почти каждый постарался использовать смуту в своих интересах. При этом автор не романтизирует и не оправдывает: власть не удержать в мягкой раскрытой ладони, месть — дело, которое не совершить, не запачкав рук. Месть здесь становится обоюдоострым клинком без рукояти, ранит и того, кто его направляет. При этом я могу понять решившего мстить, поставив на кон собственную жизнь (он даже планы на будущее не строил, будто и себя заранее похоронил), слишком много боли и потерянных возможностей, чтобы так просто оставить всё позади, когда виновник спокойно живёт свою лучшую жизнь и горя не знает.
И ещё немного о любви напоследок. У меня не было определённых ожиданий, но в глубине души я надеялась на сентиментальную "ярмарочную прозу, где все сначала много страдают, а потом бесконечно счастливы", а получила "печальную хал-азарскую поэзию" и рада этому. На самом деле это единственный закономерный исход, если не ломать героям фундаментально характеры и мировоззрение. И в кои веки показали девушку, которая имеет убеждения и самоуважение и верна себе до конца, как бы ни было страшно и больно. Честно говоря, я опасалась намеренного ухода в драму ради драмы, но финал ощущается правильным — с ощутимыми потерями, но с надеждой на лучшее. Жизнь продолжается, а, значит, всегда есть возможность попробовать ещё раз или начать сначала.