«Любовь – это единственный ключ к вечности»

Р. Тагор

Часть первая

Глава первая. Настоящее

Аде не так часто попадались крупные заказы. Обычно она сотрудничала с музеями, архивами, исследователями или частными лицами. Все они платили не так много, но девушке хватало на то, чтобы закрыть её базовые потребности, накормить Джерри и заплатить за кредит. Когда на неё сваливались крупные заказы, она не торопилась отказываться, но и не соглашалась сразу. Однако нынешнее предложение отличалось от остальных. Заказчик был явно не таким простым, каким казался с виду, что-то в нём отталкивало. Слишком жёсткие сроки и требования, целый список ограничений, отказ от живой встречи, лишь связь по телефону и почте. Его поведение настораживало, но предложенная сумма перевешивала беспокойную чашу весов, и Ада подумывала рискнуть. Расплатиться, наконец, за эту квартиру и стать свободной как птица. Можно будет планировать дальнейшую жизнь и покупки. Она давно хотела обновить ноутбук и присмотрела коллекционное издание справочника мировой истории с репродукциями и архивными материалами.

Девушка завязала светлые пряди в тугой конский хвост, налила в любимую кружку с изображением археологической карты древних поселений чёрный чай и устроилась поудобнее перед ноутбуком. Надо хотя бы посмотреть, что прислал заказчик. Принять решение она всегда успеет, к тому же, на это у неё есть целый вечер. Ада мельком взглянула в окно на солнце, сползающее за горизонт.

«Эх, Марк вернётся только завтра! Что у него за срочные дела? Даже трубку не берёт. И посоветоваться не с кем. Не бабушке же звонить».

Мимо важной походкой прошествовал Джерри и замер при виде задумчивой хозяйки.

Ада улыбнулась ему и, протянув руку, коснулась мягкой собачьей шерсти.

– Хочешь остаться тут навсегда? Тогда мне придётся поднапрячься и выполнить требования заказчика, чтобы оплатить эту квартиру. Хочешь? Хочешь? Вижу, что хочешь, тебе тут нравится, малыш, знаю, знаю, – круговыми движениями Ада мягко почесала пса за ухом.

Оторвавшись от любимца, Ада открыла скачавшийся файл и принялась листать полученные от заказчика старые снимки, относящиеся к разным эпохам. Усадьба в тени деревьев. Фасад дома. Лаборатория. Двое мужчин в цилиндрах. Вновь усадьба. Так, стоп. Ада вернулась к фото с мужчинами и прищурилась, пытаясь разглядеть детали.

«Примерно середина девятнадцатого века», – пронеслось в голове.

– Что-то здесь не так, – сказала она уже вслух и приблизила оцифрованный дагеротип. Одного из мужчин она видела впервые, он выглядел старше второго, стоявшего чуть поодаль. Серьёзное выражение лица, нахмуренные брови и выступающая морщинка на лбу говорили о том, что этот человек часто пребывал в задумчивости. На нём был модный для того времени сюртук, строгие брюки и белая рубашка с высоким воротником. Шейный платок, аккуратно завязанный узлом, добавлял образу элегантности. Темноволосую голову венчал цилиндр – неизменный атрибут джентльмена того времени. Завершали образ белые перчатки, придавая всему облику утончённость. Второй мужчина был одет почти также, за исключением шейного платка, но взволновало Аду его лицо, оно было точно таким же, как у её нынешнего парня. Мягкие светлые пряди волос, которые Ада так любила перебирать пальцами, выбивались из-под цилиндра и чуть вились на концах. На губах застыла лёгкая улыбка, а в глазах сияла энергия, ощущалась лёгкость. У нынешнего Марка всё было с точностью наоборот, в его глазах была вечная печаль и усталость, которая порой отступала, стоило ему лишь взглянуть на Аду.

Ада судорожно вздохнула и принялась грызть кончик карандаша. Нет, это не может быть он. Возможно, какой-то родственник. Марка просто не могло существовать почти двести лет назад! Она помнила, как парень рассказывал, что у него не сохранилось ни одного снимка семьи, но ведь и детских фотографий Марка не было. Частенько она замечала, как он использует незнакомые ей слова и говорит о прошлом, которого не мог бы знать, как будто сам был там. С самой первой встречи Марк казался ей сошедшим со страниц романов сестёр Бронте. Неужели это правда? Этот мужчина на фото был не просто похож на Марка – он был им. Он стоял так, как стоял всегда, руки в карманах, взгляд отстранённый. Она уже видела это у него… но где? Когда? Может ли это быть просто совпадением?

Глава вторая. Полгода назад

Жизнь Ады сложно было назвать увлекательной. Она жила одна в небольшом комплексе «Хвойная сказка» у леса. Кирпичные двухэтажки, выстроенные в три ряда, заняли широкое поле. Ада давно искала место подальше от беспокойного мегаполиса, ей хватило четырёх лет в студенческом общежитии в центре города, где она чуть не сошла с ума. К счастью, у неё была понимающая и тихая соседка, которая не отвлекала от учёбы и работы. Но теперь, уже почти год, Ада жила одна и наслаждалась тишиной. По утрам и вечерам она бегала в лесу. Одна бы не решилась, но с Джерри было спокойно. Джерри появился в её жизни в тот же год, когда девушка взяла квартиру в «Хвойной сказке» в кредит. Проведя пару ночей в абсолютной тишине, девушка отдохнула и поняла, что ей требуется друг. Недолго думая, она села в старенький Фольксваген, доставшийся от матери, и поехала в ближайший приют. Побродив между клетками, она нашла те самые глаза, мимо которых нельзя было пройти. Джерри был таким испуганным, маленьким и грустным. За год дворняга подросла, привязалась к хозяйке, хорошо ела и любила гулять. Но главное, в глазах пса больше не было той бездонной тоски, которая раньше сжимала сердце.

Дом Ады стоял на краю жилого комплекса, он граничил с лесом и напоминал укромное убежище, спрятанное от суеты мира. По вечерам сюда стекался запах хвои и сырой земли, а по утрам на стекле оседала тонкая роса. Стоя босиком на прохладном полу кухни, Ада чувствовала, будто живёт не в реальности, а в тихой, долгой паузе между страницами старой книги. Жильцов в округе было мало: часть из них работала в других городах и приезжала ненадолго в комплекс – отдохнуть. В доме напротив всегда было темно, агент по недвижимости сказал, что дом только недавно построили и ещё не сдали.

Вечерами девушка выходила на открытый балкон и рисовала углём в скетчбуке. Она не была художником и делала наброски так, как чувствовала. Уголь пачкал пальцы и быстро заканчивался, но девушка предпочитала именно этот материал за его выразительность.

Иногда, сидя на стареньком кресле на балконе второго этажа, она звонила бабушке и смотрела на чёрные окна ещё незаселённого дома. Она думала о том, кто будет жить там, какая судьба ждёт этих людей, сколько ярких и не очень событий они переживут в стенах недавно возведённого дома, создавая свою историю. Ада любила размышлять о таких вещах и называла это «минуткой профдеформации». Пять лет она занималась реставрацией цифровых архивов. Так получилось, что работу удалось найти ещё на первом курсе и параллельно совмещать с учёбой. Навык Ады вырос настолько, что теперь она могла позволить себе работать фрилансером – без начальников и жёсткого графика. Техника при ней, машина под боком, планируй день как хочешь, и живи припеваючи. Клиенты сами находили её, что было большим плюсом, ведь не нужно было заниматься продвижением – это Ада терпеть не могла. У неё и в соцсетях-то была всего одна фотка, а зачем больше? Ада редко заводила друзей и любила своё одиночество, не считая это чем-то странным или неправильным. Напротив, тишина казалась ей уютной, а одиночество – не пустотой, а пространством, где можно дышать полной грудью.

Она вставала очень рано, когда жилой комплекс ещё спал, и улица была наполнена только утренней прохладой и шорохом ветра. В такие часы мир казался чище, тише и добрее. Ада завтракала фруктовым салатом, надевала спортивный костюм и шла на пробежку. Возвращаясь, она читала пару глав исторической книги и принималась за работу. Часами девушка сидела за компьютером и планшетом, восстанавливая фотографии, старые документы и другие памятные материалы. Работа не казалась ей скучной, скорее наоборот – успокаивала и отвлекала от внутренней суеты. В шуршании старых страниц, в сканах выцветших фотографий, в кропотливом восстановлении утерянных фрагментов было что-то медитативное. Здесь не нужно было притворяться, говорить лишнего или делать вид – только она и память прошлого, тихая, точная, не требующая ничего взамен.

Её жизнь была совершенно простой, кто-то даже мог сказать, непримечательной, до того момента, как в доме напротив загорелся свет.

Глава третья. Полгода назад

Ада кивала головой в такт мелодии. Несмотря на то, что она жила одна, музыку всегда слушала в наушниках. Привычка. К тому же, это помогало сконцентрироваться на работе. Когда песни надоедали, Ада снимала наушники с головы и работала в тишине, совершенно не скучая от этого.

На телефон пришло уведомление от представительницы музейного архива. Сегодня нужно было закончить работу и отвезти документы в город. Такое приходилось делать редко, многих устраивала отправка курьером или онлайн. Но некоторые заказы и сами заказчики требовали другого подхода. Ада не очень любила выезжать из жилого комплекса, но выбора не оставалось.

Со вчерашнего дня Ада была сама не своя. Когда в окне напротив загорелся свет и на горизонте замаячил молодой парень, девушка лишилась покоя. Нет, она не боялась людей, просто этот человек вёл себя очень странно. Каждый час поливал непонятное растение под прозрачным колпаком, используя пипетку, измерял температуру земли термометром и шептал что-то под нос, как будто это был научный эксперимент, а не уход за цветком.

Ада как раз вышла на балкон и хотела спокойно почитать про Египет в эллинистический период, как вдруг напротив зажёгся свет. Дома располагались довольно близко, поэтому девушка смогла разглядеть незнакомца. Светлые спутанные пряди волос были зачёсаны назад, широкие плечи облегал бежевый джемпер, а на руках красовались садовые перчатки. Весь вечер он проводил какие-то манипуляции с невзрачным комнатным кустиком. Ада даже прищурилась, чтобы разглядеть столь важное для незнакомца растение, и не заметила ничего необычного: кустик как кустик, никаких бутонов и красоты, будто сорняк. Может, готовит подарок для возлюбленной? Или он агроном? Почему, оказавшись в новой квартире, он прежде всего принялся не за уборку, а за заботу о растении? Да ещё в такой поздний час!

Казалось, парень даже не замечал Аду, которая пристально наблюдала за ним весь вечер. Она уже собиралась пойти спать, как вдруг незнакомец поднял на неё взгляд, осмотрел с ног до головы, нахмурился, резко сорвал один из листков растения и сжал его в пальцах. Какое-то время они смотрели друг на друга, а потом человек напротив выключил свет в комнате и ушёл.

Весь следующий день Ада думала о нём и даже пару раз выходила на балкон, но незнакомец не появлялся, даже злосчастный цветок и тот исчез. Ей ничего не оставалась, как позабыть на время о странном соседе и заниматься своими делами.

Она принялась собираться в город. Надела обтягивающие серые джинсы с чёрным ремнём, белую футболку и, накинув голубую джинсовку, остановилась у зеркала. На неё смотрела высокая девушка с волнистыми светлыми волосами. Прямой нос с горбинкой, острые скулы и голубые глаза – всё это досталось от отца, которого Ада почти не знала. Девушка покрутилась перед отражением, осматривая свой образ и на тонких губах появилась едва заметная улыбка. Её тело было стройным и подтянутым – результат увлечения бегом и йогой. Ада не боялась трудностей и всегда находила время для тренировок, что давало ей силу и уверенность.

Потрепав по макушке Джерри и насыпав ему корма, она спустилась к автомобилю. Спустя пару минут Ада ехала по трассе в сторону города. По обочинам тянулись деревья. Зелёная листва постепенно меняла окрас. Ещё буквально недели две, и она станет багряной и золотистой. Ада открыла окна и наслаждалась теплым августовским ветром, прогоняя мысли о приближающихся холодах.

В городе она без проблем отдала заказ и получила оставшуюся часть суммы, выпила стаканчик эспрессо в кофейне и решила навестить бабушку.

С порога её встретила полная седовласая женщина.

– Привет, мой котёночек, – улыбнулась старушка, её лицо покрывали глубокие морщинки, но улыбка оставалась такой же тёплой, как и всегда. Она обняла внучку и мягко прикоснулась к её волосам. – По рабочим делам ездила?

Ада кивнула, помыла руки в ванной комнате и направилась на кухню. Бабушка Агата жила в скромной однокомнатной квартире со стареньким ремонтом. Её дом – это музей, который переносит на тридцать лет в прошлое. Желтоватые обои с узорами, ковёр над диваном и массивные подушки, накрытые ажурной салфеточкой. На стенах висели старые фотографии в рамках, выцветшие от времени, будто бы хранящие моменты, которые уже невозможно вернуть.

В кухне стояла плита с тяжёлыми ручками, при повороте они издавали неприятный хруст, холодильник со сплошной дверкой, шкаф, наполненный кастрюлями и белый стол со скатёркой в цветочек.

Бабушка поставила чайник, оправила голубой халат в горошек и села на табурет напротив внучки.

– Ну, рассказывай, как у тебя дела?

– Нормально, заказов много. Устала.

– Совсем не бережёшь себя. Возьми отпуск, можешь же, сама на себя всё-таки работаешь.

– Надо бы, – уклончиво ответила Ада и внимательно посмотрела на бабушку, – ты тут как, баб? Мама не приезжала?

– Ай, приедет она, как же, у неё одна работа на уме. За тобой не смотрела, а за Леоном тем более.

Ада задумчиво поджала губы. Они не были близки с матерью. Всё детство малышка провела у бабушки, Агата заменила ей мать, которую волновала лишь карьера. Она рано развелась с отцом и вновь вышла замуж за партнёра по бизнесу уже много лет спустя, когда дочь выросла и стала жить самостоятельно.

Ада не поверила в то, что мама решила завести второго ребёнка. Но это оказалось правдой. Леону было уже четыре года. Темноволосый мальчишка был копией матери, но характером пошёл скорее в своего отца. Серьёзный, вежливый и немного замкнутый, он не любил привлекать к себе внимание. Ада любила брата и по возможности старалась видеться с ним: водила в игровую комнату, в кафе или в парк аттракционов. С ней Леон становился другим – улыбчивым и открытым. Проводить с ним время было словно окунаться в беззаботное детство, когда ещё радуешься приближающемуся Новому году и веришь в Деда Мороза.

– Хоть ты приведи его как-нибудь. Совсем бабушку не видит, только няню и знает, – проворчала Агата, наливая кипяток в кружки.

– Приведу.

Какое-то время они молча пили чай с капустным пирогом, пока Ада не нарушила тишину.

– Ученики-то у тебя набрались?

– Взяла нескольких.

Бабушка всю жизнь проработала историком в местном университете. На пенсии не хотелось сидеть сложа руки, и она время от времени занималась репетиторством. Знания и стаж позволяли, а спрос только рос. Именно бабушка привила Аде любовь к истории. Читала вслух старые письма, которые ещё в молодости отправляли ей кавалеры, показывала фотографии из семейного архива, водила внучку в музей и на выставки. Ада обожала время с бабушкой, в такие минуты она чувствовала себя на своём месте.