Глава 1

Глава первая. Прибытие

Поезд пришёл утром, и Сеня сразу понял: здесь будет жарко. Ещё не выйдя из вагона, он почувствовал это — воздух был тяжёлый, плотный, как одеяло. Он посмотрел в окно: город жёлтый от солнца, пыльный, шумный. На перроне толпились люди — кто-то встречал с цветами, кто-то тащил чемоданы, кто-то просто стоял и курил, глядя на прибывающих студентов.

Кира уже была готова. Она сидела на краю нижней полки, смотрела в телефон, ноги болтались — она всегда спешила, даже когда спешить было некуда. Сеня посмотрел на неё и подумал: она даже в поезде выглядит так, будто уже знает, что будет делать в этом городе. А он не знал.

— Поехали, — сказала она, вставая и перебрасывая рюкзак через плечо.

Сеня взял свою сумку. Тяжёлую — мать напихала туда всего: банки с вареньем, полотенца, простыни, даже подушку. Он не говорил, что это лишнее, что в общаге всё это не понадобится. Мать всё равно бы не услышала. Она стояла на перроне, махала рукой, и он видел, как она плачет, но делала вид, что это от ветра.

Они вышли на привокзальную площадь. Жара ударила в лицо, как ладонью. Сеня прищурился — солнце слепило, асфальт дрожал, и казалось, что город плавится. Вокруг гудели машины, кричали таксисты, пахло выхлопными газами и чем-то сладким — может, выпечкой из ларька.

— Трамвай? — спросила Кира, оглядываясь.

— Да.

Они нашли остановку. Ждали десять минут. Кира смотрела в телефон, Сеня — на дорогу. Когда трамвай пришёл, внутри было полно людей — в основном студентов с такими же сумками, как у них. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то просто стоял, прижавшись к окну.

Сеня протиснулся внутрь, Кира за ним. Они встали у двери, прижав сумки к себе. Трамвай дёрнулся и поехал — медленно, скрипя, останавливаясь на каждом углу. За окном мелькал город: старые двухэтажные дома с балконами, деревья, пышные от жары, магазины с вывесками, которые Сеня не успевал прочитать. Он смотрел и думал: вот оно. Началось.

Кира молчала. Она смотрела в окно, и Сеня видел в стекле её отражение — сосредоточенное, серьёзное. Она не волновалась. Она никогда не волновалась. По крайней мере, так казалось.

Через полчаса они вышли. Перед ними возвышалось здание — пятиэтажное, из жёлтого кирпича, с облезшей краской на окнах. Общага. Рядом стояли старые велосипеды, курили студенты, кто-то сидел на лавочке с гитарой.

— Ну, пойдём, — сказала Кира, таща сумку к входу.

В холле была очередь. Студенты стояли с документами, заполняли какие-то бумаги, ругались, что душно. Сеня встал в очередь, Кира — рядом. Она уже успела познакомиться с двумя девушками из очереди, смеялась над чем-то, и Сеня почувствовал укол зависти. Она всегда так — сразу вписывается, сразу своя. А он стоит и смотрит в пол.

Когда они подошли к коменданту, та посмотрела на их документы, потом на них самих.

— Близнецы? — спросила она.

— Да, — сказала Кира.

— Понятно. Только жить вы будете в разных комнатах. Он — на третьем этаже, комната сто двенадцать. Она — на четвёртом, комната четырнадцать.

Сеня посмотрел на Киру. Она нахмурилась.

— А нельзя вместе?

— Нельзя. Мальчики — отдельно, девочки — отдельно. Правила.

Кира вздохнула, но не стала спорить. Она повернулась к Сене:

— Ну, увидимся вечером. Ладно?

— Ладно.

— Не теряйся. И не забудь, что завтра в восемь утра — собрание потока.

— Не забуду.

Она взяла свой ключ, помахала ему рукой и пошла к лестнице. Сеня смотрел, как она поднимается — быстро, уверенно, не оглядываясь. Потом повернулся и пошёл на третий этаж.

Лестница скрипела под ногами. На втором этаже кто-то готовил — пахло жареным луком. На третьем — тишина, только где-то за дверью тихо играла музыка.

Комната сто двенадцать оказалась маленькой. Три кровати, три стола, три стула. Окно выходило во двор, где курили студенты и стояли старые велосипеды. На одной кровати сидел парень, листал учебник. На другой — спал кто-то, укрывшись простынёй.

— Привет, — сказал Сеня.

Парень поднял голову. Круглое лицо, очки, добрые глаза. Он закрыл учебник — Сеня успел заметить, что это анатомия.

— Привет. Ты, наверное, Волков?

— Да.

— Я Максим Тарасов. — Он протянул руку. — А это, — он кивнул на спящего, — Игорь Савельев. Он с дороги устал, только час назад заснул.

Сеня пожал ему руку. Максим был крепкий, немного полноватый, но не толстый — скорее, как человек, который любит поесть, но не теряет форму. Очки в толстой оправе, волосы коротко стрижены.

— Ты откуда? — спросил Максим.

— Да так, издалека.

— А, понятно. Я вот из Сальска. Это небольшой город, ты, может, не слышал.

— Слышал, — соврал Сеня. На самом деле он не слышал, но не хотел обижать.

— А ты в каком корпусе учишься? — продолжил Максим.

— В первом. Медфак.

— О, и я! Мы, получается, однокурсники?

— Похоже на то.

Максим улыбнулся.

— Круто. Я думал, меня одного из нашей области сюда отправили. А тут ещё кто-то свой.

Сеня поставил сумку у свободной кровати. Разложил вещи: книги, тетради, одежду. Материнское варенье поставил на подоконник. Кружку с надписью "Лучший врач мира" — на стол.

Максим смотрел на него.

— Это что, от мамы?

— Да.

— Мило. У меня тоже есть подарок от мамы, — он открыл тумбочку, достал банку. — Варенье из вишни. Она сказала, что в общаге кормят плохо.

Сеня улыбнулся.

— У меня тоже варенье. Только абрикосовое.

— А, южное? Это круто. Давай потом поменяемся?

— Давай.

Они помолчали. Потом Максим спросил:

— Ты чего такой тихий? Волнуешься?

— Немного.

— Я тоже. Но знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Анатомичка. Мне старшие курсанты рассказали. Там трупы. Настоящие. Мы будем их резать.

Сеня почувствовал, как желудок сжался.

— Я знаю.

— И ничего, не страшно?

— Страшно. Но я хочу быть врачом. Значит, надо.

Максим кивнул.

— Я тоже хочу. Только я не знаю, получится ли. Я не такой умный, как некоторые.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я учился средне. А тут все, наверное, гении.

— Я тоже не гений, — сказал Сеня.

— А сестра твоя, я видел, уже на четвёртом этаже?

— Да. Близнецы.

— Круто. Я всегда хотел брата или сестру.

Сеня улыбнулся. Максим был простой, добрый, немного неуклюжий. Сеня понял, что они подружатся.

— А Игорь откуда? — спросил он, кивая на спящего.

— Не знаю ещё. Он вчера поздно приехал, мы толком не поговорили. Но он нормальный, кажется.

Сеня посмотрел на Игоря. Тот спал, укрывшись с головой. Лицо было худое, загорелое, волосы тёмные. Он выглядел старше их — может, ему было двадцать, а не восемнадцать.

— А ты кем хочешь быть? — спросил Максим.

— Кем?

— Ну, врачом — это понятно. А кем именно? Хирургом? Терапевтом?

Сеня задумался. Он не думал об этом.

— Не знаю. Ещё не решил.

— А я хочу педиатром, — сказал Максим. — Я люблю детей. Мне кажется, с ними проще. Они не врут.

— Может быть, — сказал Сеня. — А может, просто не умеют врать.

Максим засмеялся.

— Ты философ, что ли?

— Нет. Просто думаю.

Они разговорились. Максим рассказал, что его отец — учитель физики, мать — библиотекарь. Что он всегда хотел быть врачом, но не верил, что поступит. Что готовился к экзаменам сам, без репетиторов. Что боится, не справится.

Сеня слушал и думал: мы похожи. Оба сомневаемся. Оба боимся. Только Кира не боится. Или делает вид.

Вечером, когда Игорь проснулся — высокий, молчаливый, с тяжёлым взглядом — они втроём пошли смотреть университет. Кира ждала их у входа — уже успела переодеться, накраситься, выглядела так, будто собралась не в университет, а на свидание. Рядом с ней стояла девушка — блондинка, смеялась, что-то рассказывала.

— Это Лера, — сказала Кира, когда они подошли. — Мы познакомились в очереди. Она тоже на первом курсе.

Лера улыбнулась Сене.

— Привет. Ты Кирий брат?

— Да.

— Круто. Вы такие похожие.

Сеня не знал, что ответить. Он не чувствовал, что похож на Киру. Она была яркая, громкая, уверенная. А он — тихий, незаметный.

— Пойдём, — сказала Кира. — Я хочу увидеть, где мы будем учиться.

Они пошли. Вдоль здания, мимо других студентов, которые тоже гуляли, курили, смеялись. Главное здание университета возвышалось перед ними — с колоннами, высокими окнами, тяжёлой деревянной дверью. Оно казалось огромным. И старым. И немного пугающим.

— Вот, — сказала Кира. — Мы здесь.

Сеня посмотрел на здание. Подумал: это место изменит нас. Я не знаю как, но изменит.

Он был прав.

Они стояли и смотрели на университет. Кира говорила что-то о том, как она будет учиться, какие предметы будет посещать, с какими профессорами познакомится. Лера поддакивала, смеялась. Максим молчал, смотрел на здание с уважением. Игорь — с безразличием.

Сеня слушал вполуха. Он смотрел на окна третьего этажа — там, за одним из них, будет анатомичка. Он уже знал это. Ему сказали об этом в поезде другие студенты.

— Ты чего молчишь? — спросила Кира, заметив его взгляд.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что будет.

Она посмотрела на него. Долго. Потом сказала:

— Будет нормально. Мы справимся.

— Да, — сказал он. — Справимся.

Но внутри он не был уверен. Он смотрел на здание, на окна, на тёмные коридоры, которые виднелись за стеклом, и думал: я не знаю, готов ли я к этому.

Кира взяла его за руку. Сжала.

— Мы вместе, — сказала она. — Помнишь?

— Помню.

Они постояли ещё немного. Лера и Максим о чём-то шутили. Игорь курил, смотрел в сторону. Потом пошли обратно в общагу. Кира — на четвёртый этаж, Сеня — на третий.

В комнате Максим уже спал. Игорь сидел на кровати, курил у открытого окна.

— Можно? — спросил он, кивая на окно.

— Да, — сказал Сеня. — Только не буди Максима, он устал.

Игорь кивнул.

— Я тоже устал.

Они помолчали. Потом Игорь спросил:

— Ты правда хочешь быть врачом?

— Да.

— А зачем?

Сеня посмотрел на него. Вопрос был простой, но в нём было что-то тяжёлое.

— Не знаю. Наверное, хочу помогать.

— Помогать кому?

— Людям.

Игорь усмехнулся.

— Люди неблагодарные.

— Может быть. Но я всё равно хочу.

Игорь посмотрел на него долго. Потом потушил сигарету.

— Ладно. Спи. Завтра рано вставать.

Сеня разделся, лёг на кровать, посмотрел в потолок. Соседи храпели. Где-то за стеной смеялись. В окне горел жёлтый свет — фонарь во дворе.

Он думал о Кире. О том, что она на этаже выше, но теперь они не вместе. О том, что завтра начнётся учёба. О том, что он не знает, готов ли он. О Максиме, который тоже боится. Об Игоре, который спрашивает "зачем". О Кире, которая не боится.

Он закрыл глаза. Засыпая, подумал: это только начало.

И он был прав.