Молодой коренастый психиатр подал корпус вперёд, упёрся локтями в колени и плотно сцепил пальцы рук в замок перед собой. Когда он наклонился ближе к пациенту, на фланелевом пиджаке легли мягкие складки. Шёлковый галстук же был завязан безупречно, однако его широкая часть свисала не вдоль пуговиц, а заметно левее — словно узел скрутили в обратную сторону. Несколько минут врач заинтересованно слушал пациента, сверля его большими карими глазами, а затем, когда тот умолк, закончив свой рассказ, не спеша вынес вердикт.

— Да, по описанию это действительно очень похоже на ОКР¹… — он замолчал, перелистнул пару страниц в блокноте. — Вы всё верно предположили. Некоторые виды этого расстройства вполне совместимы с жизнью, просто человек зачастую становится более скрупулёзным и обстоятельным. Иногда он может быть чрезмерно придирчивым, также очень часто такие люди бывают ригидными². — Он чуть усмехнулся. — Хотя, знаете, это не всегда минус. Повышенное внимание к деталям… Это ценится в профессиях, где цена ошибки бывает слишком высока. Высокая надёжность и дисциплинированность многих людей с ОКР заставляют других людей полагаться на них, и их ожидания очень часто бывают оправданы. В общем, многие живут с этим и не жалуются. Им совершенно не требуется помощь. Большинство даже не знает, что у них есть невроз навязчивых состояний — это больше виднее их окружению.

— Однако… — врач сделал паузу и посмотрел на пациента уже без улыбки. — Ваш случай с жизнью явно не совместим. Как вы сами мне сказали, обсессии³ очень часто берут вас в плен, из которого выпускают только спустя довольно длительное время. Из-за этого нередко рушатся ваши планы. Вы зацикливаетесь на ненужных мыслях и всё время проводите в бессмысленных раздумьях, которые тяготят вас… — Он вздохнул. — Это больше похоже на повторяющийся кошмар, из которого не вырваться. Но решение есть. Я назначу вам курс приёма антидепрессантов. Начнём с дозы в семьдесят пять миллиграммов… — Он на секунду задумался. — Да, семьдесят пять. И при необходимости будем постепенно повышать. Если, конечно, ОКР будет оставаться. Если препарат совсем не поможет — подберём другое лекарство. Я выпишу вам рецепт на Обседимин, в аптеках он обычно продаётся в упаковках с красной спиралью. Это недавно разработанный препарат. В странах Европы, особенно в Италии, дал очень хорошие результаты. Принимайте его каждый вечер перед сном по одной таблетке. От тревожности, которая у вас иногда возникает, назначу вам Делиракс. Его принимайте по необходимости. Делиракс можно принимать и по две таблетки за раз, но не более четырёх за одни сутки. У препаратов могут быть побочные эффекты. — Врач чуть помедлил. — Очень часто это пониженное либидо и сонливость. Обседимин также может вызывать запор и повышенное потоотделение. Если свыкнетесь с побочками, то оставим его на постоянной основе. Если нет — подберу для вас что-нибудь другое. Базовый курс — год. Но при необходимости можно продлить и до двух, и до четырёх лет. Некоторые люди принимают лекарства на протяжении всей жизни — это нормально. И когда начнёте, будьте внимательны! — Он наклонился ближе. — В первые две недели приёма Обседимина ОКР может стать сильнее. Вероятнее всего, так и будет. Но не обращайте на это внимания и продолжайте принимать лекарство. К третьей неделе вам должно стать намного легче, ведь приём Обседимина носит накопительный эффект.

Психиатр поднялся с кресла, в щели которого практически утонула электронная сигарета, и сел за рабочий стол. Пальцы машинально начали барабанить по клавиатуре компьютера, на котором врач быстро писал заключение пациенту. Затем он взял несколько маленьких белых бумажек с синими треугольными печатями и, нацарапав на них непонятные каракули, кое-как написал рецепты выписанных им препаратов на латыни. Именно с этого самого вечера, проведённого в кабинете у психиатра под мягким светом напольных ламп, Мирон Чахов начал принимать Обседимин.

***

Первые недели, как и предупреждал врач, выдались особенно тяжёлыми. Казалось, что безбожное расстройство поглощает юношу с неистовой силой. Он постоянно зарывался в собственные мысли, практически не выходил на улицу и только и делал то, что ходил взад и вперёд по тёмной затхлой комнате, безнадёжно пытаясь освободиться от вязкого недуга. Иногда парень брал книгу и садился у окна. Но строчки расплывались, буквы прыгали, и уже через минуту он понимал, что снова думает о своём. Невроз не давал сосредоточиться. Тогда он просто держал книгу в руках — как что-то из прошлой жизни, до которой было уже не дотянуться. Частое прослушивание музыки тоже не особо помогало Чахову — парень хотел избавиться от мучительного расстройства как можно быстрее, но приходилось ждать, а ожидание было томительным.

В середине третьей недели Мирону действительно сделалось лучше. Теперь тяжёлые мысли не так сильно обременяли его. Внезапно ОКР стало намного слабее, гораздо проще думалось на отвлечённые темы, пока к концу четвёртой недели ужасное расстройство не пропало совсем. Казалось, что тяжёлые оковы, заключившие юношу в плен, совсем спали, и жизнь наладилась.

На шестой неделе мать Мирона, проводившая, как и всегда, вечер на кухне, с удивлением обнаружила, что сын вернулся, чтобы второй раз принять лекарства, которыми его всегда накормить было довольно сложно. Она сказала ему, что не нужно превышать дозу, назначенную врачом, на что юноша с искренним изумлением ответил, что, наверное, он просто забыл, что уже принял Обседимин сегодня вечером, после чего не замедлил вернуться к себе в комнату. Случай забылся.

На восьмой неделе Мирон неожиданно обнаружил, что лекарства, купленные впрок, очень быстро начинают заканчиваться. Юноша подумал, что часть блистеров потерялась, и заказал новую партию лекарств в электронном приложении, но поиски старых таблеток в шкафчике на кухне так и не увенчались успехом. Препарат пропал, будто в воду канул. В мусорное ведро же Мирон попросту не заглянул. А там среди скомканных салфеток и чайной заварки уже лежали пустые блистеры.

В то же время студент постоянно стал испытывать сильную усталость и сонливость. Сны же сделались до необычности яркими и подробными. В один из дней Чахов столкнулся со странным кошмаром, в давящем пространстве которого красная точка разрасталась всё сильнее, постепенно принимая форму шара, который начал пульсировать и затем превратился в куб. Потом фигура стала сжиматься: и чем дольше длился этот процесс, тем большими подробностями обрастала структура куба, превращаясь в настоящий чудовищный тёмный фрактал, напоминающий адское переплетение титанических лестниц, сросшихся между собой с разных сторон. Вместе с этим Мирону сделалось очень тревожно. Юноше показалось, что ближайший к нему угол этой структуры медленно засасывает его внутрь. Очертания куба постепенно начали размываться, превращаясь в абстрактные узоры тёмно-оранжевого цвета. Чахов ощутил, что перед ним открылась таинственная белая щель, которая отчего-то притягивала его с неодолимой силой. Наконец пространство за Мироном начало буквально толкать его в эту щель — и когда юношу втянуло внутрь неведомого узора, фрактальный куб закончил своё преобразование и полностью превратился в ужасающий орнамент, в центре которого расположились четыре бездонных чёрных пятна с алой окантовкой. Со всех сторон вылезали и скручивались мерзкие спирали, напоминающие щупальца кошмарного спрута. Пространство вокруг них было чёрным, кое-где между спиралями алели ажурные перемычки и произвольно появлялись поодиночке и группами тёмные пятна, похожие на бездонные глаза самого хаоса. От них дымкой тянулись красные и жёлтые разводы. Зрелище чем-то напоминало колонны с волютами⁴