Читайте и слушайте
169 000 книг и 11 000 аудиокниг

Отзывы на книгу «Симпатик»

3 отзыва
Kinado
Оценил книгу
“I am a spy, a sleeper, a spook, a man of two faces”.

“The Sympathizer” вьетнамца американского происхождения Viet Thanh Nguyen очень интересная книга. Книга, которую хорошо обсуждать с друзьями и с новыми людьми с разным-разным бэкграундом. Просто потому что очень хочется услышать как можно больше мнений об этой книге. Что задело больше, для кого какие темы были важнее.
Меня задело очень многое. Сама война во Вьетнаме, о которой я раньше много не задумывалась, ее последствия, стереотипы о людях, восприятие американцев об азиатских странах и их население, отображение людей азиатского происхождения в фильмах Голливуда, боль и ужасы, которые испытали на себе женщины во время и после военного периода, и наконец самоопределение главного героя, человека “с обеих сторон”.

Книга написана в форме признания. Здесь нет привычных диалогов. Главный герой рассказывает нам историю своей жизни до определенного момента. Все, что мы знаем в начале, что он пишет это признание, находясь где-то в заточении. Признание наполнено иронией, эдакой сатирой, немного злостью, но злостью на мой взгляд хорошей (в конце книги есть отрывок интервью с автором, где он говорит, что в азиатско-американской литературе не хватает этой самой злости. Злости по отношению к Америке и ее действий. Что обычно это либо замалчивалось, либо шло на фоне испытаний главных героев). Вьет Тан Нгуен поступил по другому и в его “Сочувствующем” он активно пишет о лицемерии американской стороны. Но книга вышла бы очень однобокой если бы автор обличал и обвинял только западную сторону конфликта. Ссылаясь на его интервью он никого не хотел “спускать с крючка”. Таким образом в книге показано, что и сам Южный Вьетнам и политика Коммунистического Вьетнама очень и очень далека от невинности и благородства.
Как ни странно, но книга не вышла мрачной и безысходной. Да, она определенно показывает нам ужасы войны, но благодаря тону повествования, благодаря характеру главного героя (для меня он как живой человек), книга читалась не тяжело.
Хочется сказать спасибо Тан Нгуену, потому что мне определенно стало “не по себе, в хорошем смысле этого слова”.

“I want this book to provoke people to rethink their assumptions about this history, and also about the literature they’ve encountered before—to make them uncomfortable in a good way”.
Kelderek
Оценил книгу

Человек-вне, изображенный в романе Аглуазу в чем-то похож на человека-между, героя «Сочувствующего». И там, и там – не в своей тарелке.

Перед нами не рассказ о событиях как они происходили, а исповедь поневоле, тренинг по воспитанию. Чистую бумагу дают, исписанную изымают. Поэтому роман Вьет Тханя не просто хронологический рассказ о том как «белая» вьетнамская эмиграция бежала из Сайгона в самый последний момент и превратилась в массовку в духе «Короны Российской империи», а нечто с размышлениями и оценками. Последние здесь важнее описываемых событий.

«Сочувствующий», несмотря на название, - книга откровенно головная. Автор здесь выступает в роли идеолога, того самого Творца-режиссера, изображенного в романе, столь же тщательно подбирающего сцены для изложения своего символа веры. Порой кажется, что вся книга написана только для того, чтоб донести мнение Вьет Тханя по вопросам родины и революции, искусства, роли и места Америки в мировой истории, национального вопроса и религии. С нами говорит не персонаж книги безвестный интеллектуал, зачатый папой-французом с несовершеннолетней вьетнамкой, а американизированный вьетнамец, собравшийся перевернуть всю американскую литературу с ног на голову.

«Сочувствующий» трещит по швам, так распирает автора от желания объять необъятное и высказаться по всем вопросам сразу: колониализм двух видов (французский и американский), смысл революции, Голливуд как средство массового поражения и колониализм нового типа, судьба этнических меньшинств в уютном черно-белом мире США. Ему мало быть серьезным, сарказмом, иронией, так и прет от некоторых страниц. Разностилевое, пестрое литературное одеяло.

Ну и понятно, чтоб закрыть все эти мишени надо строчить-лопотать со скоростью пулемета. Собственно здесь уже очевидно противоречие, между заявленным замахом на письменное изложение и скорее устным способом освещения событий. Может быть, у меня что-то не так с восприятием, но, как по мне, то герой именно говорит, а не пишет.

О чем же все это? Какова основная мысль романа? Мне представляется, что вся книга своего рода самооправдание автора, ну, или, во всяком случае его идеологии человека-между, полукровки в расширенном понимании этого слова, человеческой сложности, неясности, неопределенности.

Автор на протяжении всего романа упивается идеей амбивалентности, двойственности, и жмет на эту педальку настолько часто, что уже в середине романа начинает тошнить от подобной натужной диалектики.

При этом Вьет Тхань занимается последовательной дискредитацией религии, коммунизма, да и любой формы идеологии вообще. Идеолог против идеологии – привычная уже позиция в современную эпоху. Идеология, Родина, страна – все это прикрытие для убийства. Лучше совать член в кальмара, чем убить кого-либо.

Что ж, тут в духе жестко заданной арифметики человеческих душ не поспоришь. Но отчего же только «или-или»? Странная вещь, роман, рисующий тупики односторонности, говорящий об иллюзии однозначности, сам подталкивает читателя в строго определенном направлении. Лучше ничего не решать, жить без идеалов, похоже, в этом направлении движется мысль автора. Он, конечно, осуждает своего непутевого, запутавшегося между Вьетконгом и американцами персонажа, но скорее за слабоволие, за нежелание признать, что половинчатость, двойственность – полноценный выбор.

В книге немало роскошных живописных сцен – завораживающе вялое бегство из Сайгона (так замирают перед смертью), съемки голливудского блокбастера на Филлипинах, переход по Лаосу. Именно здесь проявляется мастерство Вьет Тханя. По книге достаточно рассыпано семян мудрости, блестящих формулировок и остроумных замечаний.

Но все это тонет в общем авторском праведном порыве – настучать по носу самодовольных американцев, рассказать об обидах, наносимых в Америке мигрантам, а также о том, что революции никогда ни к чему не ведут, вернее сказать, постоянно переходят в свою противоположность.

В порыве гуманизма кажется, что все это так, и автор триумфально доказал, что дважды два равно четыре, а Волга впадает в Каспийское море. Но история опровергает гуманистический тезис. Если бы все шло по кругу «дракон умер, да здравствует новый дракон!», то мы, наверное, до сих пор бы сидели в пещерах. То о чем герой романа мечтает – тождество революционной строгости и сочувствия случалось. Правда, не в полном объеме. И вот об этом бы стоило жалеть.

В итоге, «Сочувствующий» - довольно противоречивая книга, в которой заявка на чувственность дискредитируется холодностью скрывающейся за ней идеологии. Манифест принципиального мигранта, выполненный тем не менее в полном соответствии с новыми американскими стандартами.

Bookovski
Оценил книгу

В очередной раз подтвердилась истина, что чем больше чего-то ждёшь, тем меньше получаешь. Обласканный критиками и литературными премиями роман "Сочувствующий" в своё время наделал шума в США, и, конечно, я с замиранием сердца начала ждать перевод на русский язык, ведь надо же "новый взгляд на войну во Вьетнаме", "пронзительная исповедь человека с двумя личностями" и т.д. и т.п.

Но давайте начистоту: Вьет Тан Нгуен покинул Вьетнам, когда ему было 4 года, саму войну он, естественно, не застал, вырос себе в США, окончил Калифорнийский университет, стал работать в Los Angeles Times. В общем, такой себе представитель американской интеллектуальной элиты. И тут он пишет роман о войне во Вьетнаме, в котором нет юнца Джонни, который вчера со своей прекрасной Мэри пикник на травке устраивал и газон мистеру Смиту стриг, а сегодня под дождём в каске с эМкой в руках бегает, а есть безымянный вьетнамский рассказчик, штабная крыса и двойной агент. И пусть этот рассказчик слушает Нэнси Синатру, смотрит классику золотого века Голливуда и английский знает лучше его носителей, он же ж всё равно вьетнамец, а значит, нате вам - новый взгляд, так сказать, из узкого разреза глаз.

В 2016 Букера взяла "Продажая тварь" - этакий стенд-ап об обратном расизме, написанный темнокожим Полом Бейти. Пулитцер, наверное, решил не отставать в оригинальности и свою премию отдал вьетнамцу, с сарказмом рассказывающим о войне во Вьетнаме и жизни в Америке. Мол, вот мы какие, умеем смеяться над собой и признавать свои ошибки, мы толерантны и для нас нет запретных тем в творчестве. Только вот мне казалось, что эти ошибки были признаны ещё во второй половине 1970х, ан надо же, оказывается только в 2016ом...

В общем, вы поняли, к чему я клоню. А если нет - вот вам ещё и видео, там подробнее.

11:07