ПРОЛОГ

Российская Конфедерация, Республика Новороссия, Бахмут – Соледар

Шел тринадцатый месяц непрерывных, тяжелейших боев штурмовых отрядов ЧВК «Камертон» в ходе Второй черноморской войны. Подходили к завершению штурм Бахмута и вся операция по перемалыванию резервов Уркаинского вермахта под названием «Бахмутская мясорубка». В середине мая разведывательно-штурмовую группу Викинга из состава Первого штурмового отряда Ратибора вывели из Бахмута в окрестности Соледара для восстановления боеспособности.

Группу Викинга в составе двадцати бойцов перебросили на Донбасс из Мали в конце мая две тысячи двадцать шестого. В июне последовало доукомплектование группы заключенными, подписавшими контракты с компанией, ускоренная индивидуальная боевая подготовка для пополнения, боевое слаживание, ознакомление с театром боевых действий, и с началом июля их так втянуло в водоворот непрерывных боев, что май следующего года наступил так, словно промелькнул один длинный-предлинный день. К этому времени за плечами группы Викинга оказались штурм Углегорской ТЭС, бои на Светлодарской дуге, штурмы Соледара и Бахмута.

С момента боев за Углегорскую ТЭС, когда группа Викинга насчитывала сорок бойцов, безвозвратные потери составили шестнадцать человек, практически вся группа была по нескольку раз ранена, поэтому временную передышку все восприняли с внутренней, плохо скрываемой радостью. Как честно заработанный выходной после хорошо выполненной работы. Вымотанные до предела бойцы предвкушали хорошую баню и спокойный сон в достаточно комфортных условиях.

Город Соледар имеет уникальную систему подземных выработок соли, где действующие шахты смыкаются с закрытыми и даже с подземными санаториями, в которых лечили проблемы с дыханием. При этом, отступая из города, «укропы» постарались уничтожить входы в шахты, но реализовать свой замысел в полном объеме, конечно же, не смогли. Поэтому, для пункта временной дислокации штурмового отряда выбрали уже зачищенный первый подземный уровень одного из подземных комплексов предприятия «Артемсоль», в котором тоннели на нижние уровни оказались взорваны.

Командир группы старший лейтенант запаса Гусаров Иван Николаевич, выпускник Новосибирского ВВКУ по специальности «глубинная разведка» с позывным «Викинг», сидел в задумчивости на кровати и не мог определиться, чего же он хочет больше – поспать или пойти в баню. Все же накал боев за Бахмут в последнюю неделю достиг наивысшего напряжения, поэтому, раздав первоочередные указания и оказавшись в давно забытой тишине, Иван ощутил звенящую пустоту в голове. Но судьба не дала Ивану долго мучиться выбором: в баню или спать. Минут через пять зашипела радиостанция, стоящая на тумбочке.

– Викинг – Полигону!

Первым желанием Ивана было ответить «никого нет дома» или «аппарат абонента находится вне зоны действия сети», но мелькнувшее на задворках сознания игривое желание быстро уступило место деловой сосредоточенности. Рука сама потянулась к зеленому параллепипеду трофейной штатовской портативки и вскоре прозвучал ответ:

– На приеме!

– Подойди на ЗэКэПэ (запасной командный пункт), есть пустяковое дело по твоему профилю! – прошипела радиостанция.

– Принял! – ответил Иван и начал натягивать на ноги LOWы.

Глава 1 Пещера Алладина

Заместитель командира штурмового отряда с позывным «Полигон» встретил меня на ЗКП, склонившись над столом, на котором лежала схема каких-то коммуникаций размером не меньше ватмана А-один. Рядом с Полигоном стоял командир инженерно-саперной группы с позывным «Крот» и что-то показывал ему на схеме.

– Привет! – протянул руку Крот.

– Привет! – ответил я на рукопожатие Крота и кивнул Полигону, с ним по прибытии в Соледар мы уже виделись.

– Смотри, – Полигон взмахом руки подозвал меня к схеме, – здесь парни Крота нарыли незаблокированный вход в наш подземный комплекс. Вот, смотри, с обратной стороны разрушенного административного здания. Крыша при обрушении съехала набок, почти целая, она из металлического профиля, и перекрыла вход. Возможно, «укропы» не смогли туда пролезть и подорвать вход, но от Крота же не скроешься, он везде пролезет. Но есть вероятность обратной ситуации, что их там привалило и они пока там «затихарились», а судя по другим шахтам, «ништяков» там может быть на полгода проживания. Так что бери свою группу и зачисти минимум первый уровень, дальше – по обстановке. Группа Крота обеспечит расчистку прохода и при необходимости блокировку проходов в глубину. Задача ясна?

– Сделаем, – ответил я и, повернувшись к Кроту, сказал: – через тридцать минут у основного входа, время 16:32!

Крот кивнул, посмотрев на свои часы, и пошел на выход.

– Тогда вперед! На, возьми схему коммуникаций на А-три, только тут ни хрена не разберешь, на месте разберетесь! – завершил постановку задачи Полигон и снова склонился над схемой.

***

На зачистку я взял с собой двадцать бойцов, поскольку троих по прибытии в Соледар уже определили в лазарет. Учитывая специализацию группы – «ночные разведывательно-штурмовые действия», проблем с экипировкой и подготовкой к выходу не было. Мы, конечно, не «тоннельные крысы», но и соляные шахты, в которых местами можно было ездить на КамАЗе, не тоннели в джунглях, так что обстановка в целом знакомая. Вся группа обеспечена нашлемными очками ночного видения и ночными прицелами на «стрелковку». Из оружия взяли по максимуму «Валы», чьи тяжелые девятимиллиметровые дозвуковые пули идеально подходили для боя в замкнутом пространстве из-за отсутствия рикошетов, либо калаши с «банками», и только Добрый, как всегда, с пулеметом.

С Добрым, в миру Михаилом Михайловичем Аникиным, мы вместе воюем уже восьмой год. Добрый служил «срочку» пулеметчиком в бригаде спецназа в Ростовской области и после дембеля в две тысячи десятом решил остаться на контракт. В этом же году, по выпуску из училища, меня, лейтенанта Гусарова, распределили заместителем командира разведгруппы в эту же бригаду. Так мы и познакомились. Через год вместе прошли отбор в подразделение Сил специальных операций, и с этого момента покой нам только снился.

Война в Ливийской джамахирии, Азаваде и Сирийской Арабской республике, там мы и познакомились с Ратибором и его штурмовым отрядом. Там же, в начале две тысячи тринадцатого года, во время работы в «белой» пустыне, вдоль дороги Пальмира – Эс-Сухне – Дейр-эз-Зор, по наведению нашей авиации на кочующие группы «Черного джихада», пытающиеся перехватить линию снабжения войск, деблокирующих Дейр-эз-Зор, при отходе с точки наш трофейный «Хайлюкс» подорвался на случайном одиночном фугасе. У меня тяжелая контузия и осколок в руку, у Доброго – легкая контузия и множественные осколочные ног.

По излечении в Бурденко, военно-врачебная комиссия признает нас ограниченно годными к военной службе, и командование предложит продолжить службу на инструкторских должностях в Центре специальной подготовки. Мы себя по молодости лет считали абсолютно здоровыми и не желали сидеть на пятой точке ровно, поэтому написали рапорта на увольнение, созвонились с Ратибором и оказались в «Оркестре». Здесь маховик боевых командировок завертелся с новой силой: Центрально-Африканская Республика, Мали и, наконец, Донбасс.

Добрый – настоящий былинный богатырь: рост больше двух метров, гнет подковы и всё, что попадётся под руку. Как и у всех больших людей, движения у него степенные, с чувством внутреннего достоинства, а лицо прямо-таки светится душевностью, но это не для всех – в бою он превращается в машину смерти. Любимое оружие Доброго 7,62-миллиметровый пулемет «Печенег» с системой бесперебойной подачи ленты «Скорпион» на пятьсот пятьдесят патронов, которая позволяет ему в скоротечных огневых контактах просто подавить противника огневым валом. Но и любым другим оружием, как огнестрельным, так и холодным, Добрый виртуозно отправляет различных «бармалеев» в их «бармалейский» ад.

Вся моя группа экипирована в штурмовые «Архангелы», отличные бронежилеты новосибирской компании, доставшиеся нам в виде гуманитарной помощи вместе с бойцами из пополнения, прибывшими из одного из сибирских исправительных учреждений, но только Добрый всегда носит полный штурмовой комплект с горжетом, наплечниками, набедренниками и наколенниками. При этом, даже в полном снаряжении Добрый по подвижности не уступает самым ловким бойцам группы.

***

При встрече с саперами мои бойцы, как положено, позубоскалили, что из-за некоторых, не в меру ретивых, «землеройных организмов» нормальным пацанам нет возможности помыться в честно заслуженной бане, но только начав движение по развалинам в сторону шахты, группа превратилась в единый боевой организм.

Саперы парой направленных взрывов оперативно убрали с дороги упавшую крышу, и началась наша работа. Пока ребята Крота занимались входом, я, положив на капот сгоревшей «десятки» схему коммуникаций, быстро провел постановку задач. Работа знакомая, бойцы хотели побыстрее начать заслуженный отдых, поэтому вопросов у них не было, и боевые двойки растеклись по коридорам, как щупальца спрута. Периодически сверяясь со схемой, я двигался в центре боевого порядка и, получая от двоек доклад «Чисто», направлял их дальше. Меня, как всегда, прикрывал Добрый.

Зачистка шахты шла рутинно, не было ни засад, ни хитроумных мин-ловушек, и через тридцать две минуты с начала движения в «ухе» раздался голос Гюрзы, командира первого отделения:

– Викинг, Гюрзе!

– На приеме! – отреагировал я.

– Командир, нашли пещеру Аладдина, правый коридор до конца! – доложил Гюрза.

– Крот, – окликнул я командира саперов, – давай своих парней к Гюрзе, пусть там все проверят аккуратненько!

Через двадцать семь минут Крот доложил, что первоначальный осмотр завершили и можно подходить. Оставив в центральном коридоре группу прикрытия, я с десятком бойцов двинулся в правый коридор, в конце которого обнаружился довольно большой зал, похожий на какое-то хранилище, типа винного склада. Здесь саперы уже подвесили пару светодиодных фонарей, организовав вполне сносное освещение, достаточное для беглого осмотра.