Still this pulsing night

A plague | call a heartbeat

Дэвид Боуи

Тем временем, в "Счастливой Семёрке"

В огромном зале царил хаос.

Рампы, болтавшиеся под потолком на честном слове, исходили снопами искр. От мебели, в большинстве своём, остались только приятные воспоминания. Ни один квадратный метр пола не остался чист и виден невооружённым глазом: там, где он не был покрыт битым стеклом, обломками мебели и техники — был залит то алкоголем, то кровью, то одному лишь Богу известно, чем.

Чуть лучше себя чувствовала барная стойка: её массивная столешница была в некоторых местах перебита, но, это и близко не стояло рядом с прочими разрушениями.

Светились, помимо снопов искр, здесь четыре пары глаз.

— Все живы? — в хор завывания сквозняка, хруста битого стекла, заклинившей ноты на музыкальном проигрывателе и треска ломаных деревянных, пластиковых и металлических конструкций, вступил сольной партией женский голос.

Ярко-красными, цвета горящих джунглей, глазами, Кэт осматривала помещение, поправляя причёску и одежду единственной целой рукой.

— Похоже.

— Друзья, я выскажу своё мнение чуть позже. Когда перестану думать одними восклицательными знаками.

— Братан, для того, кому нечего сказать, ты слишком… Многословен, — прерываясь в моменты особенно острой боли, ответил высокий тощий юноша в амулетах и татуировках, медленно вынимая из плеча обломок рампы.

Создававший вспышки света и опасное шипение дождь из искр продолжал играть чертями в его ярко-жёлтых глазах. Неподвижных, широко открытых. Освещавших, как будто бы, помещение перед собой вместо разбитых прожекторов и рваных неоновых лент.

— Кровью мне тут всё не залей.

— Надень очки. Хуже тут не станет.

— Да пошёл ты… — процедил сквозь зубы Бармен. Но очки искать где-то на полу за барной стойкой, посреди горы разбитых бутылок и стаканов, обильно приправленных стреляными гильзами, всё-таки начал.

— Вот, узнаю старого-доброго Бармена.

— Чтобы, блядь, я ещё хоть раз…

Конец ознакомительного фрагмента.