Памяти полковника ВКС РФ Ивана Сафронова

Сюжет первый. И на Марсе будут расти деревья

Предистория

В программе «Время» я не хотел заниматься космической темой. Не потому что когда-то «перегорел» ею, а просто побаивался. До меня «космос» в редакции вели такие спецы, как Александр Галкин, Саня Герасимов, Петя Орлов и Серега Слипченко. Они любили «космос» и знали его досконально. Можно не переваривать «протокол» и делать вполне приличные репортажи из парламента или Кремля. Но звезды не терпят фальши. Или отдавай всю душу, или не суйся. На фоне матерых «космонавтов» можно было показаться слабым и даже смешным, а для тележурналиста нет ничего страшнее этого.

Нигде так не заметна скоротечность времени, как на программе «Время». Герасим с Петей ушли к Евгению Киселеву на НТВ, и, оставшись один, Слипченко решил, во что бы то ни стало приобщить к космосу меня с Оносовским. Мы отбивались, как могли - на нас и экономический блок, и оборонка, и наука. Слип добр, но упрям. И однажды солнечным утром редакционный РАФ увозил нас всех троих во Внуково 3. С «закрытого» аэродрома наш путь лежал в Казахстан, на Байконур.

Возле самолета встретились с Герасимовым. Саня хитро посмотрел на меня исподлобья, затушил каблуком окурок под самым крылом и сказал пророческую фразу: «Один раз увидишь запуск ракеты, с «космоса» никогда не соскочишь».

Сам Байконур, в недавнем прошлом Ленинск, а еще раньше Тюратам, мне не понравился. Город (настоящий поселок Байконур находится в 500 километрах от него) представлял собой довольно жалкое зрелище. Брошенные, с выбитыми оконными рамами пятиэтажки, раздолбанные напрочь дороги, до отвращения теплая, мутная Сырдарья и толпы нищих казахов. При советской власти город был закрытой зоной, а с развалом Союза в него, несмотря на колючую проволоку по периметру и охрану, начали стекаться все кому ни лень. В гостинице душно, неуютно и постоянно отключают воду. Недаром сюда при царском режиме, тосковал я, ссылали тех, кто «недозволительно» пропагандировал полеты на Луну. Вообще, странное и удивительное совпадение. Самое приличное место на Байконуре - Ленинске, это мини городок для космонавтов. Там зелено, чисто и заметно присутствие цивилизации.

По дороге на стартовые площадки в глаза постоянно лезли ржавые железные конструкции, цистерны, покосившиеся ангары, мусор. Словом, взгляд ничего не радовало. Сколько я не пытался убедить себя в том, что это окно во Вселенную, первый и главный космодром человечества, ничего не получалось. Помойка, да и только. Хоть продолжение «Сталкера» снимай. Не произвел впечатления и Гагаринский старт, площадка номер один. Какое-то все обшарпанное, не величественное, не историческое. И только запуск ракеты затмил всю эту серость и неприглядность.

Первый старт, словно первая брачная ночь. Ощущения эйфоричные. Никакая, даже самая яркая профессиональная картинка не передает грандиозного, потрясающего до глубины души, до пяток зрелища. Страшное и захватывающее действо. Когда со стола поднимается огнедышащий дракон и под углом, над твоей головой, устремляется к облакам, дрожит земля, осыпаются комары. Дрожишь и ты, ощущая сразу и свое ничтожество и могущество. В этой, кажется, неподвластной больше никому силе - и твоя сила. Частица твоего ума, твоего сердца, твоих мыслей. Ты понимаешь, что человек - действительно звучит гордо. Мы еще доберемся до дальних уголков Вселенной и покажем там всем «кузькину мать»!

Наблюдая за первым в своей жизни запуском королевской «семерки», я повторял слова из одной песенки - и до Марса долетим и до Сатурна,…Конечно, долетим, какие могут быть сомнения.

Марсианская ловушка

До июля 1996 о проекте «Марс-96» мне ничего не было известно. После «войны» я уже вплотную занимался космосом, но, ни в Центре управления полетами, ни в Звездном городке я ни разу не слышал о подготовке к запуску межпланетной станции. Однажды, совершенно случайно, я натолкнулся на сообщение о предстоящей марсианской миссии в ИТАР-ТАСС. Странно. Откуда у государства деньги? Орбитальная станция «Мир» еле концы с концами сводит, а тут Марс. Сразу же связался с пресс-службой Российского космического агентства. Да, действительно, почти все готово к полету на Красную планету. «Это ты, дорогой, проспал, потому что чаще в Грозном бываешь, чем в Москве». Аппарат собирают в НПО им. Лавочкина, в Химках».

Позвонил и своему главному информационному «источнику» в Военно-космических силах Ивану Сафронову. Теперь я могу «раскрыть» его. Полковник в отставке Сафронов трагически погиб при странных обстоятельствах. Выпал из окна лестничного пролета в доме, где жил. Следствие рассматривало две версии - несчастный случай и самоубийство. Но коллеги-журналисты, которые его знали, до сих пор не верят в «случайность». Ваня слишком любил жизнь, чтобы добровольно отказаться от нее. После увольнения из ракетных войск, он работал военным корреспондентом «Коммерсанта» и часто публиковал статьи не угодные власти. Вот, что написала о Сафронове Ольга Божьева из «Московского комсомольца»: «…он многое знал о реальном положении дел в армии и оборонке... Для многих чиновников Иван был очень неудобным собеседником. На пресс-конференциях всегда задавал прямые вопросы. И если отвечающий начинал изворачиваться, легко ловил его на вранье. В Роскосмосе, например, Иван давно был «персоной нон грата»…Сафронов вполне мог выйти на некую скандальную историю».

Я тоже так считаю, и все нижеизложенное является лишним тому подтверждением.

Ваня чего-то мялся, отвечал на вопросы неохотно, но всё же подтвердил, что над межпланетной станцией работают в Химках, а ракетоноситель «Протон-К» собирают в ГКНПЦ им. Хруничева. Дал несколько телефонов руководителей, а напоследок пробурчал в трубку:

- Мы с тобой на эту тему позже поговорим. Скорее всего, у меня будет для тебя серьезная информация.

Я, не теряя времени, набрал номер Генерального конструктора НПО им. Лавочкина Станислава Куликова. Станислав Данилович обрадовался мне, как старому знакомому:

- Почему же раньше не звонили? Да, конечно, готовим аппарат. Уникальный. Это будет самая большая межпланетная станция за всю историю освоения Солнечной системы.

Однако на съемки «прямо завтра» не решился. Сослался на особый режим секретности сборки и некоторую преждевременность показа аппарата по телевидению.

- В августе позовем к себе всех журналистов и подробно расскажем о марсианском проекте.

Что ж, спорить было невозможно. Пока ждал приглашения, просмотрел все информационные источники о предстоящей российской миссии на Марс.

Итак, проект начал осуществляться еще в 1989 году, сразу после экспедиций к комете Галлея и Фобосу. Первоначально планировалось запустить КА в 1994 году, но средства на Федеральную космическую программу выделялись крайне не регулярно и полет перенесли на ноябрь 1996. Так называемое «марсианское окно» (когда по расчетам баллистиков можно выйти на нужную траекторию полета) - всего два дня. Если что-то сорвется, придется ждать еще год. Позже запускать межпланетную станцию нельзя, техника придет в негодность. Основные задачи грандиозного проекта - изучение атмосферы Марса, грунта, его магнитной активности. Эти данные помогут проследить эволюцию и происхождение планет Солнечной системы. Все. Больше ничего о «Марс-96» не сообщалось.

В конце августа действительно позвонили из Химок и пригласили на «Лавочку».

Присутствовали коллеги со всех центральных каналов. Нас долго водили по музею, показывали луноходы, рассказывали об исследовании поверхности Венеры, с помощью их аппаратов. Экскурсовод, видимо, был штатный, для гостей и быстро всех утомил. Я прекрасно знал от Бориса Чертока, соратника Королева, что ни одна венерианская станция не достигла поверхности планеты. Все они «гибли» еще в атмосфере, едва успев передать несколько сигналов. Но из уважения, перебивать сотрудника НПО не стал. В самом деле, здесь работают отечественные таланты, гении, и почти на голом энтузиазме. Они имеют право на хороший имидж.

Наконец, на нас надели белые халаты и пригласили в сборочный цех. Огромное светлое помещение с железными стапелями. На одном из них, переливающийся золотом и серебром «Марс-96». Металлический пузатый паучок с откинутыми солнечными батареями. Сердце замерло. Незаметно дотронулся до одного из агрегатов. Всего через несколько месяцев сие чудо научной и конструкторской мысли устремится к моей планете. Я ведь родился под Марсом, богом войны.

Велел оператору снимать «крупники». Валерка Сафронов (однофамилец Вани- полковника ВКС) - свободный и всегда независимый от корреспондента художник, недовольно бросил через плечо:

- Сам знаю, не мешай.

Я всегда поражался, как он плечистый, высокий, с откормленным животиком здоровяк, умудрялся пролезать в самые «непролазные» места. И тут он оказался на высоте. В прямом смысле этого слова. Несмотря на протесты сотрудников, повис где-то между выдвижной штангой и двигательной установкой, включил Бетакам и заорал на рабочего:

- Покажи руки! Да, руки покажи, говорю. Да, не так. Делай ими что-нибудь. Придурок.

Сотрудник попытался обидеться, но у Валерки не забалуешь.

- Отвертку возьми и ковыряй ей вон ту хреновину. Нельзя? Тогда вот эту. Тоже нельзя? Какого же черта меня позвали. Ковыряй, говорю.

Однажды Сафронов довел до слез министра дорожного строительства. Ему сначала не понравился его клетчатый галстук, потом прическа, затем кабинет, а под конец сама министерская физиономия.

- Расплылся, словно тещин блин, - выговаривал высокому чиновнику Валерка. Он со всеми был неласков и общался только на «ты». Даже с главным редактором. - На массаж нужно ходить. Денег, что ли нет? Могу одолжить.

Напоследок он вытребовал у министра прокладку дороги к своей даче, а в машине мне сказал:

- Выбрось этот синхрон к чертовой матери. Дурак дураком.

Министр не сдержал своего обещания, дорогу не сделал. Я это знаю, потому что моя «фазенда» находится не далеко от сафроновской, на Медведице. Наверное, не успел. Через неделю после интервью его сняли с должности.

Пока Валерка мучил рабочих, я подошел к солидному на вид товарищу. Зам главного конструктора, не меньше. Волосы белые, длинные ухоженные. Строгий, с горбинкой нос, спокойные и внимательные голубые глаза.

- В сентябре станцию на Байконур отправлять, а из нее еще провода пучками торчат. Успеете?

- Так точно, - не оборачиваясь, ответил товарищ.

- Сколько займет перелет до Марса?

- По плану.

Не разговорчивый гражданин, мысленно поморщился я. Вдруг глаза у моего собеседника позеленели и выползли из орбит:

- А что этот тип там делает!?- закричал он, указывая на Сафронова. Да вы что, господа, журналисты, белены объелись? Здесь стерильная обстановка, а он грязными ботинками по пенетратору ходит. Какой канал?

Я не стал отвечать на вопрос, бросился к межпланетной станции и грозно зашипел на Сафронова:

- Быстро сползай, пока не выгнали.

Валерка, конечно, крут, но всегда четко контролирует ситуацию. Если она выходит из-под контроля, незамедлительно отступает.

Оператор выключил камеру и попытался спуститься на землю. Но его башмак застрял между железками. Тело подалось вперед, а левая нога смешно задралась к верху.