Россию одолеть нельзя! И тем она прекрасна…

Глава I

В большой семье жил мальчик Федя.

Таких в России – миллионы!

Должны рождаться, славить Бога

И соблюдать его каноны…

В той стороне всех женщин краше,

Подобно ниве плодородной,

Цвела красавица Наташа.

Своей фигурой детородной

Она с ума сводила многих:

И стар и млад вослед глядели,

Когда вдоль улицы

Неспешно

Лебёдушкой плыла.

И…

Столбенели!

Меж тем Наталья замуж вышла

За добра молодца Ивана.

Родив в любви сыночка Федю,

Жила как прежде.

Непрестанно

Заботу мужа ощущая,

Кто рослым, статным исполином

Свой долг отдать Отчизне милой –

Готов тотчас.

Хватило б силы.

Отчизна в той земле далёкой

Пеклась о детках постоянно.

Их будущность – в руках надёжных!

И верой, правде

Безоглядно

Учили деток чародеи.

Волхвы – посланники Небес!

А их священные Трезоры

Взирали пристально окрест.

Причина этому – устои!

Природой данный нам канон.

Когда родившись мальчуганом,

Взрастал мужик.

Ему – поклон!

А девочка на свет родившись,

Взрослея, песнь любви поёт

О том, что любит и страдает,

О том, как у оконца ждёт.

И как-то раз пошла Наталья

За сыном Федей в детский сад.

Там ребятня смеялась звонко,

Во всю делили шоколад!

Она вошла во дворик светлый,

Промеж детей играл сынок.

Наталья ласково и нежно

Его окликнула…

Вдруг скок!

И вот он Федя лучезарный

Стрелой летит на мамин зов!

Примчал курчавый, благодарный

За руку взял, домой повёл.

Покамест шли он без утайки

Поведал матери о том,

Что любит Оленьку и Катю,

Готов жениться.

И притом,

Взять в жёны их обеих сразу!

Чтоб время даром не терять.

Наталья улыбнулась сыну:

«Ну что ж, неплохо,

Только знать

Пора тебе, мой сокол ясный,

Вначале –

На одной женись!

А вот затем и по согласью

Другой всем сердцем отворись».

«Но как же так?!»

Восстал ребёнок:

«Зачем мне мешкать и роптать?

Люблю я девочек!

С пелёнок.

Хочу жениться,

Хватит ждать!».

Наталья мило улыбнулась.

Затем склонилась невзначай.

И от души расхохоталась,

Сынишку чмокнула:

«Так знай, мой богатырь голубоглазый,

Вперёд детишек нужно в дом!

Они гурьбой весёлой, разной

Наполнят жизнь.

А уж потом,

Другой жене рожать придётся.

Причём в любви.

Иначе – крах!

Вся жизнь печалью обернётся,

Без деток.

Горестно, в слезах».

Глядит, задумался сынуля.

Наморщил лоб, нахмурил бровь.

Видать о детках не подумал.

Он мал ещё,

А тут – любовь…

Наталья, помолчав немного,

Взъерошив волосы ему,

Негромко молвила:

«До срока,

Не говори ты никому,

Что любишь двух.

Тем паче сразу!

А в сердце тайну сохрани.

Вот малость подрастёшь

И сразу,

Узнаешь цену ты любви».

Тем успокоила мальчонку.

Хотя, какое там?

Навряд.

Домой идут они степенно.

Рука в руке, уста молчат.

Глава II

Возможно,

Сильно удивлён!

Быть может,

Даже поражён!

Прилежный, образованный читатель.

Когда услужливый прогресс

Возносит женщин до Небес,

О двоежёнстве ль речь?!

Наталья, мужняя жена,

Она, казалось бы, должна

Сберечь покой ребёнка.

Меж тем, потворствуя ему,

И мне неясно – почему

О жёнах речь ведёт!

Видать,

Готова их принять.

Возможно двух,

А может пять!

Тебе то что за дело?

Всё верно, дело не моё.

У каждого своё житьё.

Пускай дерзает смело!

Не мне о том судить-рядить.

Природу, брат, не запретить!

Коль любишь двух,

А ну,

Возьми!

Попробуй!

А, если трёх, то не взыщи

И на судьбу ты не ропщи.

А ухвати покрепче гуж,

И, если сможешь,

Сдюжь!

По счастью, так заведено,

Мужицкой силе быть должно

Покуда рядом бабы.

В том мудрость высшая Небес!

На том не нужно ставить крест.

Однако, люди слабы.

Наказ Природы соблюсти

И жизнь, как водится, в чести

Прожить бы.

Кабы, кабы!

Но это мне не по плечу.

И я смирился!

Промолчу…

Наталью лучше вспомню.

Её судьбу припомню.

Глава III

А между тем, рука в руке,

Домой идут неспешно.

Маманя с Федей.

Мальчик сник!

Маманя смотрит нежно

На отпрыска.

Ему теперь любви знакомо чувство.

Он будто враз набрал годков,

И повзрослел, как будто.

И вдруг,

Шальную мысль родив,

Иных фантазий средство.

Наталья мигом увлеклась

И возвратилась в детство.

И вспомнила,

Как встарь, её

С рассвета ежедневно

Водила мама в пансион.

Исправно и усердно.

А в пансионе

От зари

До самого заката

Учили деток выживать!

Там жили небогато.

Поэтому,

Окончив курс и получив дипломы,

Они к суровой жизни вкус

Имели.

И готовы

Сносить невзгоды,

Как и все.

Одно лишь под запретом:

Незыблемость природных догм!

Бранить зимой и летом,

А также осенью, весной,

Что, впрочем, нам известно.

По той причине, милый мой,

В округе давка, тесно!

От малышей…

Иных не счесть.

Так много нарожали.

Теперь вскормить да воспитать,

Чтоб дело продолжали.

И пуще прежнего радеть

О муже, о семействе.

Он есть опора и оплот!

Он пресечёт злодейство.

Муж начеку, готов всегда

И к схватке, и к работе.

Он вырос крепким мужиком

И сдюжит всё.

Не бойтесь!

Таков мужик.

Его Творец снабдил могучей волей.

Влюблённый в женщин, как поэт,

Он дерзок, своеволен!

Никто не в силах запретить

Любить

И быть любимым.

А возраст не указ ему.

Ему всегда от силы –

Лет восемнадцать!

Так мужей устроила Природа.

И спорить с ней – напрасен труд.

Рискни!

И стань уродом…

Такой в державе был закон,

Природы устроенье –

Превыше всех людских затей

На радость, не забвенье.

Сакрально знание Небес.

Подмены не бывает!

А кто иного захотел

Обычно вымирает.

Немало на Земле структур

И нездоровых граждан,

Кто изменить натуры ход

Пытался

Не однажды.

Им горестный грозит удел,

Их племя канет в лету.

Идти Природе вопреки

Опасно.

Толку нету.

Идти Природы супротив

Нет смысла никакого!

Жаль римлян…

Им бы жить, да жить,

Да, выродились.

К слову…

Но убедительней всего

Примера нет и ныне,

Когда Гоморра и Содом

Исчезли враз в пустыне!

Когда их разум помутнел

Визжали, пели, выли!

Отринули дары Небес

И в гости пригласили

Разврат.

Он, тут как тут.

И всюду срам, утехи.

Но сгинули.

Прощенья нет!

Без Бога всё прорехи…

Тех городов давно уж нет,

Тела давно истлели.

Но память цепкая с тех пор

Хранит…

Ведь в самом деле!

Как жалко всех, кто не узрел

Перед своей кончиной –

Нет выше правды Бытия,

Жить праведно,

Людиной!

Одна есть правда на Земле!

Одна на белом свете.

Любовь.

Её творит Отец.

Творец.

А все мы – дети…

Глава IV

Чуть позже,

Через двадцать лет

Взяв в жёны Катю, Олю,

Зажил наш Фёдор, как в раю,

В достатке,

На приволье.

Родив ему детишек тьму,

Те жёны, как ведётся,

Довольны были им,

Отцом,

Когда другим неймётся.

Неймётся тем, кто одинок,

Покинут, предан, брошен.

Кто прозябает за бугром

И жизнью огорошен.

Но, будет!

Вовсе не с руки чужие страны хаять.

Пускай живут там вахлаки,

Пускай не процветают.

А здесь всё живо,

Всё цветёт!

И деток очень много.

Хотя, конечно, эта быль –

Фантазия немного.

И всё же,

Что плохого в том,

Что муж любвеобилен?

Он создан Небом,

На века,

Любви расправит крылья!

И окрылённый, без помех

Взлетит над суетою.

Любовь вне времени.

Совсем.

Всё Небо пред тобою.

Имея жён хоть двух, хоть трёх,

Муж счастлив и доволен.

А, разве, лучше любодей,

Распущен и фриволен?

А, разве, лучше содомит,

Что чтит разврат и похоть?

И не считает за людей

Всех тех, кому не плохо.

Оно понятно,

Поскорей вернуть желает время.

Забыл:

Гоморра и Содом навеки в безвременье!

Но он усердно точит нож

И копит злость подспудно,

Всё время жаждет отомстить!

Ему всё время трудно!

Глядеть на счастье,

На любовь,

На деток, на веселье –

Такого, вовсе не резон,

Зазвать на новоселье.

Однако, содомит из тех,

Кто с виду непорочен.

Кто ложь и правду сочетал,

Чьё сердце червоточет!

И всё же, жалок содомит,

Старается напрасно.

Природу одолеть нельзя

И тем она прекрасна!

Благословенна та земля,

Где жив уклад Природы.

Где благочестие в чести!

И места нет уродам.

Живёт там славный и не злой

Народ,

Зовут – славяне!

На этом, сказ мой, завершу.

Прощайте!

Сердцем, с вами…