Отзывы на книги автора «Владимир Одоевский»

В детстве самым страшным сказочным существом для меня был Игоша. Кто не настолько глубоко погружён в русский жутковатый фольклор, с Игошей не встречался и Старобинец не читал, того сама концепция подобного персонажа может и поразить (хотя, конечно, у Старобинец он почему-то больше был похож на змею). Оригинальный Игоша — младенец без ручек и ножек, который умер сразу после рождения, но продолжает являться в мир живых в виде своеобразного полупризрака-полудомового. Если его подкармливать и делать подарки, то он он помогает по дому. Если же Игошу игнорировать (что делать довольно несложно, ведь он невидим для взрослых), то он начинает всё ломать, терять, путать, а вина за его проступки ложится то на всех окружающих из посюстороннего мира, то просто на "дело-то житейское". Возможно, существо без ручек и без ножек, которое прыгает всем туловищем и цепляет вещи зубами, много напроказить и не может, но при желании да наличии свободного времени...

Впрочем, я всё это не о том. Недавно я прочитала, как "Игоша" Одоевского разбирается на уроках литературы в некоторых учебных программах. Вот честно — что-то в этом неверное и ограничивающее. Одоевский бежит впереди паровоза своего времени, и на пяти-шести страничках скупого текста умудряется развернуть едва ли не "Бойцовский клуб". В том смысле, что читателю так до конца и не будет ясно, существовал ли Игоша в воображении маленького одинокого мальчика, который тихонечко сходит с ума от отсутствия нормальной ребяческой жизни, пытается привлечь к себе внимание и все свои шалости сваливает на тёмную половинку себя — Игошу. Вариант вполне жизнеспособный, учитывая, что рассказами про Игошу его как раз пичкают нянечка с батюшкой. Но и тот вариант, что Игоша всё-таки провёл пару дней с главным героем страшной сказки вполне может быть, хоть он и полностью отметается учебниками литературы.

Я, честно, даже не знаю, какой вариант страшнее. Первый показывает, что безумие может таиться даже в маленьком шкете, потому что я категорически отказываюсь принимать версию, что психически здоровый ребёнок может сублимировать свою тёмную половинку в такое жуткое безного-безрукое существо. Это версия близка к той, что и Карлсона приписывает к существам внутри воображения ребёнка. Но Карлсон был шалун добродушный и не лишённый определённой последовательности в своих действиях, Игоша же явно агрессивен и нелогичен. Второй же путь явления Игоши к мальчику, как потустороннего монстра/призрака — вообще кошмар. Потому что тогда получается, что он может прицепиться к кому угодно безо всякой на той причины и бесконечно его подставлять и подставлять, а несчастная жертва будет страдать и огребать. Если большинство негативных сущностей появляются по какой-то причине — мстят за что-то, прикованы к месту, предмету, появляются в определённое время или просто потому что человек сделал что-то не то, то гнусный Игоша сваливается на бошку вот просто из ниоткуда. Из текста можно бы сделать вывод, что батя мальчика сам виноват — вроде как он его позвал к себе, пусть и в шутку. Но пристал-то Игоша не к нему, а к пацану. Да и мужики, у которых до этого был Игоша, а потом и следующий "носитель проклятия" вообще ни в чём не провинились, просто им не свезло. А это знание ужасное, особенно в детском возрасте. Я в детстве точно знала, что если я в полночь посмотрюсь в зеркало, то ко мне прицепится чёрт, но в этом буду виновата я сама, потому что имела наглость посмотреть в зеркало. Ну или кто-то плюнет мне на тень, а от этого у меня начнётся простуда — тоже сомнительное поверье, но тут уж тебе не повезло по вполне определённой причине. А Игоша — накося выкуси — просто появился и гадит тебе ни за что ни про что. Нечестно. И как-то обречённо неизбежно, а потому особенно страшно.

Я считаю, что для времён Одоевского эта "двойная трактовка" — очень крутая вещь. Да и само описание потустороннего младенца ошеломляет, если подключить воображение (вдумайтесь, он ведь умер сразу после рождения, а значит если представить его в деталях, то... АААА!) Не знаю, стоит ли давать такие сказочки пятиклассникам в программе по литературе. Конечно, сейчас сила воображения заметно приглушена, но не исключено, что может попасться особенно чуткий ребёнок, который будет после этого не спать и ждать, когда ему на голову без предупреждения свалится ужасное наказание, которого он не заслужил. Я бы про Игошу вообще хоррор сняла, будь у меня такая возможность. Не всё же мёртвых маленьких девочек с длинными волосами в белых ночнушках показывать.

С творчеством Владимира Одоевского я хотела познакомиться уже давно, поэтому, увидев эту повесть в мобе "Лучшее за 2022 год" в клубе "Читаем классику вместе", не смогла пройти мимо. Произведение совсем небольшое, прочитать его можно за час, поэтому я решила, что оно идеально подходит для знакомства с автором. И снова не ошиблась с выбором! Повесть очень интересная, поучительная и актуальная. "Княжна Мими" была написана в 1834 году, но с тех пор ничего не изменилось. По-прежнему люди разрушают жизни друг друга не только буквальным оружием, но словами. Они, как известно, тоже могут быть очень и очень опасным оружием. Скольких трагедий можно было бы избежать, если бы люди следили за тем, кому и что они говорят!

Княжна Мими, как понятно из названия, является главной героиней повести. Вот только мы привыкли, что в центре сюжета обычно герой положительный, а о княжне такого точно не скажешь. Всему обществу она известна как сплетница, нередко с её подачи распространяются ужасные, грязные слухи о людях, которые даже ни в чём не виноваты. Так и получилось в случае баронессы Дауерталь. Эта женщина не была плохим человеком, она всего лишь вызывала зависть у княжны, ведь баронесса счастлива замужем, в то время как Мими в свои 30 с лишним так и не вышла замуж. Стоит отметить, что муж баронессы значительно старше её, и от этого светскому обществу было ещё труднее принять тот факт, что баронесса искренне его любит. Они просто не могли в это поверить. Снова и снова сплетники пытались приписать невинной женщине того или другого любовника. Не осталась в стороне и княжна, что привело к разрушительным последствиям.

На самом деле, я даже не знаю, как реагировать на княжну. Безусловно, её поведение неприемлемо и даже отвратительно и преступно. Но она — в какой-то мере продукт того времени и общества. Для всех было странно, что княжна в таком возрасте не замужем. Даже если не все говорили ей об этом прямо, косые взгляды она в любом случае замечала. Как подчёркивает сам автор, вся жизнь девушек в то время вращалась вокруг мысли о будущем замужестве. Оно было смыслом их жизни, а все женщины вокруг представлялись соперницами. Такое умонастроение неизбежно откладывало отпечаток на личностях юных девушек. Сплетни же были развлечением, которое любили женские (и не только) компании. К большому сожалению, княжна Мими — не исключение из правил, а типичный характер своего времени.

Пугает даже не только то, что так много судеб оказалось разрушено из-за действий главной героини и ей подобных, но и то, что спустя столько лет в нашем обществе мало что изменилось.

О князе Владимире Фёдоровиче Одоевском до последнего времени знала только то, что он написал всем известную сказку "Городок в табакерке", чьё содержание мной почти забыто. Стыдно, что не потрудилась раньше узнать о таком чудесном писателе и человеке, о его безграничной любви к познанию и таланте исследователя в самых разных науках, об увлечении музыкой, не только как композитора и исполнителя, а как основоположника русского музыкознания (что за этим стоит не так просто разобраться), стремящегося постичь тайны гармонии, изучающего истоки и историю музыки.
Решила ликвидировать сей дикий пробел и начала с романа "Русские ночи", который состоит из самостоятельных рассказов. Увидев название Импровизатор, на мой простой ум тут же пришёл импровизатор из незаконченной повести Пушкина "Египетские ночи" и сразу представилось, что герой Одоевского будет импровизировать примерно так, но об иных ночах.
Оказалось не так. Но с первой строчки казалось, что начало рассказа Одоевского это просто продолжение Пушкина. Конец "Египетских ночей" :
музыка умолкла... Импровизация началась.
Начало "Импровизатора" Одоевского:
По зале раздавались громкие рукоплескания. Успех импровизатора превзошел ожидания слушателей и собственные его ожидания.
Но этого не может быть, потому что Одоевский первым написал рассказ в 1833 году, тогда как пушкинский датируется 1837 годом. Значит так космически сошлось. Подозреваю теперь, что для этих двух волшебников слова, не было ничего невозможного, ведь Одоевский заглядывает за грань видимого мира и предвидит открытия, которым суждено воплотиться в жизнь только в следующих столетиях, словно сам получил рукопись от доктора Сегелиеля, появляющегося в "Русских ночах", но сумел его перехитрить.
Импровизатор в рассказе Одоевского предстаёт перед читателем в зените славы: публика ликует, в одно мгновенье он с лёгкостью составляет три разные по стилю, жанру и содержанию импровизации, смех, слёзы и восторг сменяются на лицах зрителей. Но на лице героя не поэтическое наслаждение от своего труда, а самодовольство фокусника. И лишь значительный сбор, вид большого количества монет вызывает радость.
Не всегда импровизатору сопутствовал успех, достаток и виртуозная лёгкость при поиске поэтических форм. Было время, когда был он бедным поэтом Киприяно и с огромным трудом выуживал мысли (примерно как я сейчас, наверно), отыскивал выражения для своих творческих замыслов. Стихи приносили бедному поэту лишь сломанные перья, не считая вырванных волос. Заняться другим делом ему мешал поэтический дар в сочетании с врожденной страстью к независимости и неспособностью рассчитывать время.

Прибавьте к тому всю раздражительность поэта, его природную наклонность к роскоши, к этому английскому приволью, к этому маленькому тиранству, которыми, наперекор обществу, природа любит отличать своего собственного аристократа!

И решил он обратиться за помощью к страшному доктору, по имени Сегелиель, приехавшему из южных стран. Ходили слухи, что доктор этот мог вылечить какой-то своей водицей любую болезнь, даже не взглянув на больного, но за излечение часто требовал плату в виде неприемлемых, отвратительных поступков или наступала смерть. Из-за этого доктора перестали звать, судились с ним, но ничего доказать, наказать и лишить практики не смогли.
Наш поэт получил способность мыслить и творить без труда в обмен на два условия. Первое - способность творить всегда и везде его никогда не покинет; второе - Киприяно будет всё видеть, всё знать, всё понимать.
Что за странные требования?
На первый взгляд несчастному влюбленному поэту (он, конечно, был влюблён и мечтал жениться на своей Шарлотте) эти требования показались легкотнёй и он радостно пообещал доктору исполнить всё.
А теперь представьте, каково это всё знать, всё видеть и всё понимать, невозможность забыть, на всё смотреть словно в микроскоп. Больше нет тайн души, тела, состава вещества, мотива поступков, истоков мысли, Подобное знание стало проклятием, разрушившим любовь поэта, лишившим его покоя и разума.

Несчастный страдал до неимоверности; все в природе разлагалось пред ним, но ничто не соединялось в душе его: он все видел, все понимал, но между им и людьми, между им и природою была вечная бездна; ничто в мире не сочувствовало ему.

Сюжет уже не нов, но вывод тот же: не идти на сделки с совестью; искать счастье не во внешнем, а в своём сердце и... читать Одоевского, Гёте и Булгакова.

Заглавная героиня повести – по меркам начала XIX века старая дева. Ей уже за тридцать, былые ее прелести поблекли, и нет никакой надежды «выйти замуж за принца». Поэтому ее не особо привечают в светских гостиных, не приглашают танцевать на балах, на нее смотрят кто с жалостью, кто с осуждением, ведь ее положение – совсем не comme il faut.

Что же делать, если для девушки в обществе единственная цель в жизни – выйти замуж! если ей с колыбели слышатся эти слова – «когда ты будешь замужем!». Ее учат танцевать, рисовать, музыке для того, чтоб она могла выйти замуж; ее одевают, вывозят в свет, ее заставляют молиться Богу, чтоб только скорее выйти замуж. Это предел и начало ее жизни

. Можно ли винить девушку, женщину, если таковы нравы и ожидания общества? Она скорее их жертва, впрочем, как и ее мать, и сестра, как и другие дамы в этой повести.

Слава Богу, что сейчас времена иные и женщина более свободна в своем выборе, выходить ли замуж, рожать ли детей. Хотя совершенно ли свободна? Откуда тогда столько незамужних клиенток у психологов и психотерапевтов?

Вспоминается забавный эпизод из времен моей юности, как мама одноклассницы, зайдя в троллейбус в переднюю дверь, кричала мне, 20-летней, через весь салон: «Ну что, ты замуж так и не вышла?». Это сейчас мне смешно, а тогда я, помнится, просто внутренне сжалась, ведь мне дали понять, причём принародно, что я, скажем так, не дотягиваю до нормы, не соответствую общепринятому (когда? кем?) правилу.

Героиня В. Одоевского в отчаянии решает если не замужеством, то другими средствами «поддержать себя в обществе». И выбирает зависть, злобу, коварство, чем приобретает особую власть в гостиных. Она всюду сует свой нос, прислушивается к чужим разговорам, может походя разрушить чужую репутацию, тонкими намёками посеять сомнения в верности жены или мужа, опутать человека липкой паутиной лживых сплетен. Такая вот своеобразная сублимация. Жертвами козней княжны Мими становятся достойные люди – Границкий, баронесса Дауэрталь, брат ее мужа, графиня Лидия Рифейская. Их судьбы - иллюстрация к расхожей фразе о том, что слово способно убить.

Очень понравился ироничный, колкий стиль писателя, особенно когда он характеризует жизнь светских бездельников и негодяев типа графа Сквирского, низкие нравы, пустоту существования людей из высшего общества, царящие в дворянских гостиных под видом приличий, благоразумия и добродетели.

Столкнувшись на страницах одного современного романа с игошей, мне захотелось прочитать еще что-нибудь об этом существе. И тут как раз в разговоре зашла речь о данном рассказе Одоевского, так что не стала откладывать его в долгий ящик.

Ну что могу сказать, несмотря на то что сам рассказ меня не напугал, все же образ игоши жуток. Маленькое существо, похожее на ребенку, но без ручек и ножек, тут еще добавился временами голос взрослого мужчины, что только усугубило дело... В общем, из всего славянского фольклора эта нечисть нравится мне больше всего, потому что реально, зараза, страшная)

В самом же рассказе взрослый человек делится воспоминаниями из детства, когда ему пришлось столкнуться с проказами игоши. А может то просто было богатое детское воображение, подпитанное страшной историей, услышанной от отца. Кто знает...

Сюжет индийской сказки просто и незамысловат. Глухому пастуху, пасшему овец, жена не принесла завтрак. И поэтому ему пришлось попросить работавшего неподалёку косаря по имени Тальяри присмотреть за стадом, пока он сходит домой и позавтракает. Но Тальяри (вот совпадение!) тоже был глух, а потому не понял просьбы пастуха. И даже подумал, что пастух ругается из-за скошенной травы. Пастух отправился домой, не ведая, что стадо остаётся без присмотра. Но когда он вернулся, овцы были целы, а пастух решил отблагодарить косаря. Увы, попытка отблагодарить привела к скандалу, в который оказались вовлечены проезжавший мимо наездник и брамин, которые, что совсем удивительно, также были абсолютно глухими.

Как и у любой сказке, в этой есть мораль. Данная сказка учит детей и взрослых слушать и слышать, не делать поспешных выводов и умозаключений, давать собеседнику шанс объясниться. Человеку даны два уха и один язык, поэтому надо больше слушать, чем говорить.

Цитата:

Иногда в домашнем кругу нужно больше героизма, нежели на самом блистательном поприще жизни. Домашний круг -- для женщины поле чести и святых подвигов. Зачем немногие это понимают?..

Впечатление: Я считаю, что повесть прямо прелестная, собственно, как и Пушкин Новое представление женщины в обществе тех времён, новая любовная линия.
Я сопереживала Зинаиде, боялась, что она в омут с головой, в сложные отношения и боль, но всегда возвращалась к началу произведения, и вспоминала, что все будет хорошо.
До сих пор мне непонятно, почему у хорошеньких девушек не складывается личная жизнь? Вот почему?

О чем книга: Повесть рассказывает нам о молодой княжне Зизи, которая была влюблена в мужа своей сестры и уже решила полностью посвятить себя из семье и детям, если бы ни одно письмо.

Читать/ не читать: читать

Временами на меня накатывает любопытство, хочется раздвинуть всяких Пушкиных, Толстых и прочих «наше всё», як высокую траву, и посмотреть, что же там прячется за ними? Кого обделили славой и вниманием сборщики школьной программы? А прячется там такая вот милая вещица, образец русской готики, которая тоже как жанр скрылась за маленькими человечками и большой проблематикой, обозначена позорным клеймом развлекательной литературы и оттеснена на задворки читательской памяти.

Очень даже зря, на мой взгляд.

Небольшой рассказ о праздничной Москве, куда уже тогда понаехали всякие провинциалы и топчутся на балах, о фанатичном поклоннике оперной певицы и о концерте, на который слетаются мертвецы, не уступает классикам жанра. А кое в чём даже превосходит, особенно, да простят меня боги, наше всё – Загоскин пишет куда живее Пушкина.

Всего несколько фраз, несколько деталей, неправильный говор рассказчика – и вот уже вырисовывается атмосферная дореволюционная Москва, которая сейчас сильно изменилась, однако в чём-то осталась такой же. В противовес отстранённому, парящему в невесомости и условном небытие сюжету попытки нашего всего в готический жанр – «Пиковой даме», с коей «Концерт бесов» некогда издавался в одном сборнике.

Хоть современники-писатели иронизировали над Загоскиным, а школьная программа посчитала его слишком развлекательным, меня он заинтересовал, и в неопределённом будущем я обязательно прочитаю у него ещё что-нибудь.

Никакие на самом деле это не сказки, а цикл фантастических повестей эпохи романтизма. Объединены они фигурой рассказчика, как пушкинские «Повести Белкина», написанные примерно в то же время. У Одоевского это Ириней Модестович Гомозейко – чудаковатый сочинитель и собиратель историй, «магистр философии и член разных ученых обществ», «маленький человечек», наивный, скромный (что подчеркнуто его «говорящим» отчеством), не уверенный в себе, но «обремененный многочисленным семейством мыслей». Я читала некоторые из этих текстов в составе разных сборников и антологий, но данное научное издание дает возможность увидеть целостную картину, позволяет понять, как устроен этот цикл, что связывает все эти повести.

Фантастическое у Одоевского здесь нацелено не на традиционное для романтиков обнаружение чудесного, ирреального в обычной действительности, а по большей части на обличение социальных и нравственных пороков. Например, в повести «Реторта» рассказчик становится свидетелем и невольным участником необычного события: шутник-чертёнок, забавляясь, помещает великосветский бал в химический сосуд и выпаривает из почтенной публики ее истинную сущность – а это «копоть да вода, вода да копоть». «Сказка о том, по какому случаю коллежскому советнику Ивану Богдановичу Отношенью не удалося в Светлое воскресенье поздравить своих начальников с праздником» изображает «игру адскую», в которой меняются местами карты и безнравственные чиновники, предающиеся азартной игре в Страстную субботу накануне Пасхи. За фантастическим сюжетом «Сказки о том, как опасно девушкам ходить толпою по Невскому проспекту» кроются размышления автора о некритичном восприятии иностранной культуры, о месте женщины в обществе, пагубности ее воспитания по «басурманскому» образцу. Некий иноземный шарлатан, владелец лавки, производит над зазевавшейся барышней, оставшейся на минутку без попечения старших, ряд манипуляций и превращает ее в куклу – хорошенькую, нежную, но совершенно пустую и бестолковую. Восторженный юноша-мечтатель влюбляется в нее себе на горе, но в ответ на его жажду родственной души, на призывы приобщиться к высокому искусству она, как автомат, лишь твердит заученные клишированные фразы, в которых нет ни грана подлинных чувств. Этой повести по смыслу симметрична «Та же сказка, только на изворот», где куклой предстает особь мужского пола – «деревянный гость» господин Кивакель, эгоистичный, самовлюбленный, капризный, падкий до пустых развлечений. Любовь, как известно, зла, и вот в этого «красавца» влюбляется героиня предыдущего сюжета, вернувшаяся к жизни стараниями индийского мудреца. Но все ее надежды сделать Кивакеля человеком тщетны – у него «деревянная душа», и единственное, что вызывает хоть какие-то эмоции, – это лошади и курение трубки.

Вообще у Одоевского явно просматривается интерес к сюжету превращения человека в куклу, в вещь, живого в неживое и обратно. Так, «Просто сказка» открывается превращением чернильницы, пера, вольтеровского кресла, вязаного колпака, туфли в живых существ, обладающих собственными характерами и стремлениями. Людей же делают подобными бездушным и бессмысленным куклам, по мнению автора, равнодушие, суета, скука, забвение таких высоких понятий, как правда, любовь, добро, честь, ум, искусство.

…И все мне кажется, что я перед ящиком с куклами; гляжу, как движутся передо мною человечки и лошадки; часто спрашиваю себя, не обман ли это оптической; играю с ними, или, лучше сказать, мною играют, как куклою; иногда, забывшись, схвачу соседа за деревянную руку и тут опомнюсь с ужасом…

Самая интересная, на мой взгляд, история – «Сказке о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем». От нее веет поистине гоголевской фантастикой и искрометным юмором. Стряпчий земского суда Севастьяныч составляет отчет по случаю обнаружения тела неизвестного покойника, когда является «хозяин» найденного мертвого тела, иностранец, и рассказывает о том, как выскочил из него накануне. С помощью этой нелепой ситуации автор вскрывает абсурд и российского судопроизводства, и всей русской провинциальной жизни XIX века. Фантастика у Одоевского балансирует, что называется, на грани: так до конца и не ясно, на самом ли деле Севастьяныч общался с «владельцем» «мертвого тела» или их диалог – результат воздействия на стряпчего «домашней желудочной настойки».

Я упомянула о самых понравившихся мне повестях цикла. Но здесь есть и менее привлекательные, весьма умозрительные сюжеты, в которых ощущаются отголоски серьезных философских увлечений Одоевского, входившего в молодости в «Общество любомудров». В художественном отношении эти произведения, увы, слабее.

Любопытная русская классика с фантастическим уклоном. Достаточно маленький сборник рассказов, объединенный общим настроением чего-то фантазийного, выбранный мною наугад, заставил вспомнить, за что я так люблю наше литературное XIX столетие.

Очень заметно, что приведенные рассказы движимы впечатлением от работ современников, Гоголь с его "Вечерами на хуторе" упоминается, косвенно и не очень, не раз. С одной стороны, это талантливая, но не претендующая на шедевр попытка обрисовать сказочные ситуации в обыденных вещах, с другой - меткая сатирическая усмешка, интеллектуальный ответ каверзам русской жизни. Достаточно протоптанная схема в нашей литературной истории, как мне кажется. Настоящее России драпируется тканями будто бы снов, будто сказки, но на деле никуда не пропадает острота вопросов, задаваемых автором своему читателю.

Конечно, в первую очередь сказки адресованы современникам, и особенно живо воспринимались, полагаю, непосредственно во время выхода книги в печать. Достаточно большое количество отсылок к романам, которые читала в то время наша публика (ныне - безвозвратно забытым), а также к ситуациям непосредственно "здесь и сейчас" тогдашней столицы, делают книгу старомодной, но вместе с тем и неизбывно очаровательной. Язык изобилует словами и понятиями, к которым читателю современному непременно понадобятся сноски, но именно от этого со страниц так и веет духом статного Петербурга первой половины XIX века.

Одоевский показался мне не лишенным вторичности, не лишенным стремления использовать в своих историях то, что когда-то впечатлило его. Но, тем не менее, у него не отнять оригинальность некоторых мыслей, которые очень хитро складываются в критику социального устройства.
Например, целая бальная зала обнаруживает себя попавшей в реторту - потрясающе, по-моему! - представляете: замкнутость и пошлость светских раутов, которые непрестанно маринуются сами в себе без возможности сбежать, потому что вся схема общественной жизни обязывает присутствовать, даже если вульгарность фальшивых высокосветских сборищ невыносима абсолютно для всех.
Или вот еще: обычная, ничем не примечательная русская барышня, которая по мановению иностранца (француза, конечно) превращается в куклу, в голове которой этикет, правила хорошего тона и прочие светские условности совершенно вытесняют даже зачаток разумной мысли. Очевидна критика воспитания наших девушек строго по французским образцам.

Мистика, увлечение которой Одоевским известно, наложила отпечаток на весь этот сборник, но такая комически-фантастическая трактовка русского общества только придала книге шарм. Работа очень в духе своего времени, совершенно не грешащая морализаторством или излишним многословием. Образец классической русской сатиры, который будет любопытной находкой всем, кто неравнодушен к той эпохе.