Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Издательство благодарит Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency за содействие в приобретении прав

Редактор: Татьяна Тимакова

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Ирина Серёгина

Художественное оформление и макет: Юрий Буга

Корректоры: Елена Воеводина, Татьяна Мёдингер

© В. Медведев, 2026

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Людмиле с любовью

Черный человек

Кирилл Юрганов

В начале третьего акта капельдинер Варвара Васильевна, дама чрезвычайно театральная, настигла меня за кулисами и возвестила:

– Черный человек!.. – И завершила чуть менее драматично: – …ждет вас в нижнем фойе.

Я спустился в тускло освещенный вестибюль и справа от входа увидел осанистого господина, облаченного в черный костюм, и его двойника – смутное отражение в темной глубине огромного зеркала. Издали господин напоминал пухлого сценического вампира или героя-любовника. На самом же деле – Варвара Васильевна определила верно – он был курьером судьбы. Однако интуиция меня подвела. Промолчала. А потому, приблизившись, я спросил буднично:

– Чем могу?

Разглядев черного незнакомца с близкого расстояния, я решил, что он – вылитый Фридрих Ницше, которого скульптор вылепил, взяв за образец морского льва. Круглая голова, круглый лоб, маленький носик, пышные ницшеанские усы, толстая шея, переходящая в обтекаемое тело, облитое черной тканью. Черные выпуклые глаза внимательно разглядывали меня с животной живостью.

– Вы директор, администратор… или как это у вас теперь называется?

Вероятно, моя особа ему не слишком показалась. Я представился:

– Режиссер. Кирилл Максимович Юрганов.

– Хотелось бы поговорить с главным.

– А кто, по-вашему, в театре главный? Если тот, кто по денежным делам…

– Вот именно. По ним самым.

– …придется подождать до завтра. Скажем, до полудня. Финансового директора сейчас нет.

– Это невозможно!

Я выразил вежливое несогласие:

– Отчего же? Очень даже возможно.

Кажется, он возмутился:

– Нонсенс!

Пришлось пояснить:

– Он не нужен во время спектакля.

Пояснение почему-то задело черного господина. Он холодно отчеканил:

– Ждать, ждать невозможно! Дело очень срочное.

– Сожалею, но материализовать его не могу.

– Пошлите за ним.

– Я бы с радостью, но… его местонахождение неизвестно.

Ситуация начала меня раздражать. Сердился я не на визитера – его высокомерный тон скорее забавлял меня, – а на Севу, нашего директора. Он вечно исчезал в самый неподходящий момент, а в данный – наверняка уединился с какой-нибудь местной красоткой. Однако упускать возможного спонсора, если он и вправду таковой, было нельзя. Театр бедствовал. Пришлось принимать огонь на себя.

– Если вы изложите суть дела, я попробую его заменить…

Он еще раз оглядел меня, и я, наверное, еще больше ему не показался, но дело, знать, и впрямь было срочным, так что черному господину пришлось довольствоваться тем, кто оказался под рукой. И он наконец изложил причину своего визита:

– Захар Матвеевич желает посмотреть на ваших лилипутов.

Я вспыхнул:

– Не знаю, кто такой ваш Захар Матвеевич, но, когда речь заходит о наших актерах, прошу впредь именовать их не лилипутами, а минималами.

Он проигнорировал мою поправку.

– Я говорю о Захаре Матвеевиче Буряге, – имя и отчество он произнес с подчеркнуто почтительной фамильярностью. – Теперь вам понятно?

– Простите… – пробормотал я. – Не припомню.

Господин оскалился:

– Шутите?! У меня нет времени для игр. Да и шутка неуместная…

Конечно, я знал, кто такой Буряга. Кто ж в России не знает! Но мне хотелось сбить спесь с черного господина. Он гневно вперил в меня взгляд, но вдруг осекся и проговорил с непритворным удивлением:

– Так вы действительно не знаете?!

– Поверьте, но… увы…

– Верю, хотя с трудом… Вся Россия знает, в Европе знают… А вы как с Марса. Хотя, конечно, здесь, в глуши… Скажите, вы без обмана режиссер?

– Без малейшего.

– Чудно как-то… Так вот, постарайтесь запомнить: Захар Матвеевич – генерал… Нет, не поверю, чтоб вы никогда не слышали… Член Президентского совета. Понимаете?

– Пытаюсь, – сказал я. – Так что же, он хочет купить наш коллектив? Предупреждаю сразу – не продается.

Он вздохнул, изнемогая от моей тупости.

– Захар Матвеевич желает встретиться с артистами. Встре-тить-ся. Понимаете? Срочно. Сейчас же.

– Сейчас же никак не получится. Им еще играть до конца спектакля. Кстати, Захар Матвеевич мог бы успеть на конец третьего акта и рассмотреть актеров, так сказать, в естественной среде.

Он даже не возмутился, насколько нелепым счел предложение – будто я позвал на ужин статую командора. У него и без того сложилось обо мне невысокое мнение, а тут уж впору было усомниться в моей разумности. Он все же попытался растолковать мне, что к чему. Суть объяснений свелась к следующему. Герой России затеял грандиозное театрализованное представление и желает, чтобы в нем приняли участие лилипуты…

Пришлось его осадить:

– Я просил вас именовать их минималами.

– Но ведь они лилипуты!

– Это унизительное название.

Он усмехнулся:

– Вы ведь не считаете, что корову унижает название «корова»?

Такие люди непробиваемы. Я махнул рукой и сменил тему:

– Почему вашему патрону понадобился именно наш театр? В России множество коллективов, в которых заняты маленькие люди, и они выступают именно на таких мероприятиях, как ваше. На корпоративах, днях рождения и тому подобных. «Эхо» – серьезный профессиональный драматический театр и…

– Именно такой нужен Захару Матвеевичу, – прервал меня черный господин. – Гонорары будут выплачены огромные.

«Ну что ж, дело в наше время обычное, – подумал я. – Даже мировые звезды, не говоря уж об отечественных, не считают зазорным петь и плясать на праздниках российских нуворишей».

Черный господин меж тем продолжал:

– Захар Матвеевич прибудет в свою усадьбу нынешней ночью. Вероятнее всего, он захочет сразу же по приезде произвести смотр артистам, поскольку придает их участию в проекте большое значение. Для них будут написаны специальные роли и пошиты наряды, разработанные лучшими модельерами страны. На встречу с Захаром Матвеевичем они должны явиться в театральных костюмах. В каких именно – неважно, хотя бы в тех, в каких играют в сегодняшнем спектакле. Главное – общее впечатление. А впрочем, в любом случае времени на переодевание нет. На парковке перед театром ожидает минивэн. Если выехать, не задерживаясь, едва-едва доберемся до Углича перед самым прибытием генерала.

– Углич! – воскликнул я. – Это же у черта на куличках.

– Двести семьдесят километров. Доедем часа за полтора.

Я не колебался. Упускать такую возможность было бы преступлением. Денег вольному театру всегда не хватает, а участие в грандиозном шоу, вокруг которого наверняка поднимется немалый хайп, обещало к тому же бесплатную рекламу.

– Спектакль закончится через полчаса, – сообщил я.

Взамен посланец мецената соблаговолил наконец представиться:

– Герман Велорович Хратов.

– Хотите посмотреть окончание спектакля? – предложил я. – В ложе есть свободные места.

Он, разумеется, отказался.

– Тогда, может быть, буфет? Кофе вполне приличный. И даже более того.

На буфет он согласился. Я послал капельдинершу Варвару Васильевну за буфетчицей, попросил зажечь в вестибюле свет, усадил Хратова за столик, а сам отправился за кулисы.

На сцене эффектно умирала наша прима, обычно требующая, чтобы ее называли не Ларисой и даже не Лорой, а Лорелеей. Сейчас прима не возражала против имени Дездемона. Она была прекрасна. Тонкое лицо, фиалковые глаза, длинные белые волосы, воздушная фея, нежный цветок, манипулятор, демонстративная истеричка и скандалистка (но до чего ж талантлива на сцене!). Отелло уже придушил ее и успел ударить ножом, но будь ее воля, она умирала бы до завтрашнего утра.

А будь воля Отелло, которого играл наш герой-любовник Владимир Ленский, вне роли совмещающий в своей личности Ланселота, Печорина, Чайльд Гарольда и графа Монте-Кристо, он бы сразу и без затей, не спрашивая, молилась ли она, всерьез задушил бы Дездемону на глазах у всей честной публики, и не потому, что кровожаден. Они с Лорой терпеть друг друга не могут. Правда, порой мне кажется, что эта парочка всего лишь изображает роковую вражду. Не для чужих глаз, а ради собственного удовольствия. Впрочем, кто их разберет. Актеры – не только маленькие, но и всякие – как дети.

Тем временем на сцену ворвалась Эмилия, служанка, которая из-за запертой двери слышала крики Дездемоны:

 
– О ужас! Это голос госпожи!
На помощь! Помогите! Помогите!
Скажите, Дездемона, что-нибудь!
 

Это Ольга Берсенева, которой наш театр обязан своим рождением в прямом смысле слова – был создан по Оленькиному хотению на деньги ее отца. Роль Эмилии написана словно для нее. Ей даже не приходится играть, она такова и в жизни – прямая, честная, бесстрашная, режет правду-матку в глаза и никогда не отступает, если убеждена, что правда на ее стороне, верная друзьям и непримиримая к врагам… Так и хочется сказать: характер стойкий, нордический. С ней бывает нелегко из-за ее резкости, она не сгибается перед авторитетами и готова противостоять любому – хоть режиссеру (то есть мне), хоть мерзавцу-мужу (то есть Яго, от которого требует, чтобы тот признался в интриганстве и предательстве перед всем народом).