ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАСЛЕДСТВО

Пролог. Сорок дней

Сорок дней после похорон – особенный срок.

В Питере стоял ноябрь. Серое небо, мокрый снег, ветер с Невы. Люди кутались в пальто и торопились по своим делам.

На могиле Уоррена Эдуардовича Баффета лежали свежие цветы. Кто-то приносил их каждую неделю – рабочие с фабрики, старики, которых он когда-то выручил, дети из школ, построенных на его деньги.

В этот день здесь собрались немногие.

Сын Эдик – грузный, усталый мужчина под семьдесят. Он так и не простил отца за то, что тот не сделал его богатым. Стоял в стороне, курил, смотрел в землю.

Дочь Аня – седая элегантная дама, прилетевшая из Франции. Она плакала тихо, в платочек.

Правнук Мишель – тот самый, что приносил баранки. Теперь ему было девятнадцать, он учился в Сорбонне и приехал специально на сороковины.

И Чарли-младший – сын старого друга. Он вел дела фонда и знал об Уоррене больше, чем кто-либо.

– Помянем? – спросил Чарли-младший.

Они достали стопки, налили водки. Выпили не чокаясь.

– Царствие небесное, – сказала Аня.

– Земля пухом, – добавил Эдик.

Мишель молчал. Он смотрел на могилу и думал о том, что дедушка успел рассказать ему за день до смерти. О деньгах, о людях, о счастье.

– Я хочу остаться, – сказал он вдруг.

– Где? – не поняла Аня.

– Здесь. В Питере. Хочу понять, кем он был.

– Ты с ума сошел? У тебя учеба.

– Учеба подождет.

Аня хотела возразить, но Чарли-младший остановил ее.

– Пусть, – сказал он. – Ему нужно.

Так Мишель остался в Петербурге.

Глава 1. Квартира

Квартиру на Васильевском острове должны были передать музею.

Но пока шли юридические формальности, Мишель попросил разрешения пожить там.

Ключи ему дал Чарли-младший.

– Там все как при нем, – сказал он. – Ничего не трогали.

Мишель вошел в подъезд. Старая лестница, высокие потолки, запах кошек и вареной капусты. Коммуналка почти не изменилась с тех пор, как Уоррен поселился здесь сто лет назад.

Дверь в комнату скрипнула.

Маленькое помещение в двенадцать метров. Железная кровать, письменный стол, шкаф, книги. Много книг. Старых, потрепанных, с пожелтевшими страницами.

Мишель сел за стол. Открыл ящик.

Там лежали тетради. Много тетрадей – общих, в клеточку, исписанных мелким, аккуратным почерком.

Дневники.

Мишель взял первую попавшуюся. Открыл. 1978 год.

*«15 мая. Вышел на пенсию. Соне сказал, что теперь будем работать по-настоящему. Она не испугалась. Умница. Чарли нашел подвал. Начинаем новую жизнь. Если выживем – хорошо. Если нет – значит, судьба».*

Мишель читал до утра.

Глава 2. Дневники

Дневников было сорок семь штук.

Первый начинался в 1932 году. Одиннадцатилетний мальчик записывал свои первые сделки.

«Продал сегодня пять газет. Выручка – 15 копеек. Мама дала ириску. Не съел – обменял у Петьки на две карамельки и фантик. Петька дурак, не умеет считать».

Последний обрывался за день до смерти.

«Завтра придет правнук. Надо сказать ему главное. То, что понял за сто лет. Деньги – это просто бумага. Люди – вот что важно. Соня это знала. Чарли знал. Толик знал. Теперь он должен узнать».

Мишель перечитывал страницы и не верил своим глазам.

Война, блокада, голод. Смерть сестры. Первые деньги, спрятанные за плинтусом. Соломон Маркович. Книга Грэма. Встреча с Чарли. Институт. Госплан. Цех. Толик. Хромов. Воры. Алик. Пожар. Смерть Толика. Перестройка. Девяностые. Дефолт.

И везде – Соня. Тихая, верная, несгибаемая Соня.

«Сегодня Соня сказала: "Я с тобой, куда ты – туда и я". Я чуть не заплакал. Не заплакал, конечно. Не умею. Но внутри все перевернулось. Как мне повезло с ней».

Мишель закрыл тетрадь и посмотрел в окно.

За окном падал снег. Такой же, как в тот день, когда дедушка хоронил Толика. Такой же, как в день, когда провожал Аню во Францию.

– Кем ты был, дедушка? – спросил Мишель вслух.

Ответа не было. Только снег падал на старый Питер.

Глава 3. Чарли-младший

Чарли-младший пришел через неделю.

Они сидели на кухне, пили чай с баранками. Мишель специально купил баранки – хотел понять, что в них находил дед.

– Ну как? – спросил Чарли.

– Читаю. Не могу оторваться.

– Много там?

– Сорок семь тетрадей. Вся жизнь.

Чарли кивнул.

– Он был необычный человек. Мой отец говорил, что таких больше нет.

– А что с ним случилось? С твоим отцом?

– Умер. В 2010-м. Сердце. Они с Уорреном Эдуардовичем дружили шестьдесят лет. Представляешь? Шестьдесят.

Мишель представил. Шестьдесят лет – это больше, чем прожили его родители.

– А фонд? – спросил он. – Как работает?

– Хорошо работает. Сорок три школы по всей России. Тысячи детей учатся бесплатно. Лучшие учителя, лучшие программы.

– И это все на дедушкины деньги?

– Да. Он завещал все. Детям оставил только квартиру и немного денег на счетах. А все остальное – в фонд.

– А дети не обиделись?

– Еще как. Суды были, скандалы. Но бесполезно. Траст составлен по международным законам. Никто не мог ничего забрать.

Конец ознакомительного фрагмента.