ГЛАВА 1. ВРАГИ У ВОРОТ, ИЛИ КОМУ НЕ СПИТСЯ «БОБЁР-1».

Сон после истории с московским инвестором был коротким и тревожным. Уже на следующее утро в кабинет Малянкина, как сговорившись, вошли три человека, несущие три разных вида апокалипсиса.

Первым был Аркадий Павлович, с лицом человека, только что прочитавшего собственный диагноз.

– Владимир Юрьевич, – он положил на стол папку с гербовой печатью. – Из областного управления Росимущества. На здание бывшего молочного блока в Покровке поступила заявка на выкуп. От ООО «АгроСила-Инвест».

Второй – Людмила Семёновна, с телефоном в дрожащей руке.

– С участка звонят! Там какие-то люди в касках, замеры делают, колышки ставят! Говорят, «предварительное геологическое исследование». По какому праву?!

Третьей влетела Катя, та самая, победительница в битве за качели. Без ребёнка, что было тревожным знаком.

– Владимир Юрьевич, в родительском чате паника! Говорят, в Покровке химический завод строить будут! Отходы – в реку! Детей переселять! Это что, правда?!

Малянкин закрыл глаза на секунду. «АгроСила» действовала не по-бобриному, а по-волчьи: быстро, жёстко, ударяя по информации. Они не просто хотели конкурировать. Они хотели задушить проект в зародыше.

– Спокойно, – сказал он, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. – Аркадий Павлович, нашли лазейку? Хоть какую-нибудь?

– Есть… нюанс, – экономист сглотнул. – Здание – муниципальное. Но земля под ним… вроде как в ведении сельского поселения Покровка. И там свой глава, дядя Вася Комов. Его и надо уговаривать. Но его, говорят, уже «АгроСила» в Саратове на каком-то семинаре ублажала.

– Максим! – крикнул Малянкин в приёмную.

Через мгновение в кабинете появился советник, с наушником в ухе и горящими глазами.

– Я знаю, – сказал он без предисловий. – «Бобёр-1» мониторит соцсети и сканер полицейских частот. У них уже пресс-релиз готов про «новый логистический хаб „АгроСилы“ в Мухоровском районе». И их геологи – это подрядчики из Нижнего. Легитимно. Но… – он ухмыльнулся, – «Бобёр» также нашёл кое-что про их руководителя из Нижнего. У него три неоплаченных штрафа за парковку в Саратове и страсть к онлайн-покеру. Данные… утечка из базы одного казино.

– Максим, мы не будем шантажировать, – строго сказал Малянкин, но в уголке рта дрогнула мышца.

– Кто о шантаже? Мы – информируем. Анонимно. Через бота. Чтобы человек знал, что за ним… следят добрые глаза.

План родился на ходу, как всегда, из смеси отчаяния и наглости.

Максим и «Бобёр-1» – занимаются «информационным прикрытием» и ищут грязное бельё «АгроСилы».

Людмила Семёновна и генерал Седов – едут в Покровку «на разведку». Задача – выяснить, что за люди ставят колышки, и по-соседски их… задержать чаем и расспросами.

Малянкин и Аркадий Павлович – едут к тому самому дяде Васе Комову, главе Покровки. Уговаривать, давить, взывать к совести.

Дорога в Покровку была ещё хуже, чем Малянкин помнил. «Нива» прыгала по колеям, и казалось, сама природа сопротивлялась любым начинаниям. Дом Василия Комова оказался не в администрации (которая помещалась в той же избе-читальне), а на его собственном подворье. Сам хозяин, мужчина с умными, хитрыми глазами и бородой лопатой, как раз кормил кур.

– Вася, – начал Малянкин, отказавшись от чиновничьих преамбул. – Землю под старым молочником отдавать «АгроСиле» не надо.

– А, Володя! – как будто только сейчас заметив гостей, обрадовался Комов. – Да я и не отдаю! Они покупать хотят. По хорошей цене. А у меня в поселении бюджет – слеза. Мост через ручей размыло – чинить не на что.

– Мы этот мост починим, – быстро вступил Аркадий Павлович. – В рамках шефской помощи. Материалы, работа.

– А цех? – прищурился Комов. – Вы-то что там делать будете? Опять какойь "фестиваль"? Картошку жарить?

– Завод, – твёрдо сказал Малянкин. – Современный. Рабочие места. Налоги. Не в Саратов утекут, а тебе в бюджет. Школу подлатать, дорогу… эту самую.

Вася Комов бросил горсть зерна курам, долго смотрел, как они снуют.

– «АгроСила» тоже рабочие места обещает. И деньги сейчас. И мост, между прочим, тоже починить готовы. Быстро. У них техника.

Тупик. Малянкин понимал: логикой и будущими благами здесь не взять. Нужно было что-то другое. Он посмотрел на чистый, но бедный двор, на старый, но ухоженный дом.

– Вася, – тихо сказал он. – А ты помнишь, кто молочник-то этот строил?

Комов нахмурился.

– Как кто? Колхоз «Рассвет». Мой отец там зоотехником был.

– Вот. Его отец строил. А «АгроСила»… они что построят? Чужой завод. С чужими людьми. Которые в Покровку спать приедут, а жить – в городе. А наш цех… – Малянкин сделал паузу, ловя мысль, которую подсказало чутьё. – Мы там лабораторию сделаем. Будем… нашу покровскую землю изучать. Почему картошка тут такая особенная растёт. Может, секрет тут, в этой земле. И назовём сорт… ну, например, «Покровская заря». А не «АгроСила-плюс».

Тишина. Куры клевали зерно. Аркадий Павлович затаил дыхание. Малянкин видел, как в глазах Василия Комова борются прагматизм и что-то глубинное, родовое. Имя. Причастность. Вечность в виде картофельного сорта.

– Ладно, – вдруг отрезал Комов. – Два дня. Дайте мне два дня, чтобы с советом посоветоваться. И чтоб про мост бумагу с печатью. А там… посмотрим.

Это была не победа. Это была передышка.

Когда они выезжали из Покровки, их догнала «Нива» Людмилы Семёновны. Из неё вышел генерал Седов, вид у него был победный.

– Геологов задержали! – отрапортовал он. – Пригласили в дом к одной бабке, Аграфене. Она им такого самогону под пироги с луком поднесла, что они свои теодолиты в сугробе забыли. А мы их – в баню. До утра, считай, вышли из строя.

– А замеры? – спросил Аркадий Павлович.

– Какие замеры? – ухмыльнулся генерал. – Они теперь с Аграфеной родственные души. Один даже плакал, про бабушку свою вспомнил. Обещали больше без разрешения главы не соваться.

Пока они смеялись, на телефон Малянкина пришло сообщение от Максима: «Бобёр слил инфу про штрафы. Руководитель геологов в панике, звонил в офис „АгроСилы“, кричал про „кибер-атаку“. Они на время затаились. У нас есть окно. Что делаем?»

Малянкин посмотрел на грязную дорогу, ведущую к тем самым руинам молочного блока. На грозовые тучи, клубящиеся на горизонте. И на решительные лица своих сподвижников.

Он набрал ответ: «Начинаем. Завтра в 8:00 все, у кого есть лопаты, грабли и желание поругаться на жизнь, – на стройплощадку в Покровке. Объявляем народную стройку „по расчистке территории от ветхости“. Без всяких разрешений. Пока „советуется“ Вася Комов, мы уже будем стоять на его земле с лопатами. Чтобы выковыривать нас, понадобится танк. А танков у „АгроСилы“, надеюсь, нет».

Это был блеф. Отчаянный, безрассудный. Но другого выхода не было. Чтобы построить будущее, иногда нужно начать с того, чтобы незаконно поковыряться в прошлом лопатой.

В блокноте появилась новая запись: «День 1 битвы за цех. Враг: „АгроСила“. Тактика: информационная партизанская (Максим/Бобёр), дипломатическая (я), народная (генерал/бабка Аграфена). Ресурсы: один самогон, три неоплаченных штрафа, обещание назвать картошку в чью-то честь. Шансы: хрен знает. Но идём».

Битва началась. И первой её жертвой, как водится, пал здравый смысл.

ГЛАВА 2. НАРОДНЫЙ ПОДРЯД, ИЛИ КОГДА ЛОПАТА СИЛЬНЕЕ ПЕЧАТИ.

Утро в Покровке выдалось туманным и прохладным, но к восьми утра у стен старого молочного блока уже кипела жизнь. Словно сарафанное радио превратилось в сарафанный мегафон, люди съезжались и сходились.

Приехали «ветераны культурного фронта» во главе с Анной Петровной – с термосами и бутербродами для «рабочих». Прибыл «инженерный корпус»: дядька Стёпа на своём видавшем виды ГАЗ-66, гружённом ломами, лопатами и одной бензопилой «Дружба», легендарной и капризной. Пришли «молодые да ранние» – несколько парней из райцентра, которым Максим нашептал про «крутой стартап и историю вживую». Даже Пётр Савельич прикатил из Заречья на своём велосипеде с прицепом-коляской, уставленном аккумуляторами и ноутбуком – вести прямой эфир «Стройка века. День первый».

Малянкин, стоя на крыше своего уазика, как на трибуне, почувствовал знакомый, забытый за зиму трепет. Тот самый, что был на картофельном фестивале и после урагана. Чувство общего дела.

– Ну что, земляки! – крикнул он, не имея мегафона, но его услышали. – Как вы знаете, бумаги наши ещё в столе. А погода – вот она. И здание – вот оно. И руки – вот они. Давайте покажем, что мы тут не просто так собрались! Первая задача – безопасность. Расчищаем завалы, убираем то, что само падать норовит. Вторая – оценить, чего стоит этот наш… будущий дворец картофельной мысли!

Разошлись с энтузиазмом. Генерал Седов, естественно, взял на себя командование «операцией по зачистке периметра». Бензопила «Дружба» завыла, принимаясь за старые берёзы, проросшие сквозь фундамент. Звон ломов и лопат, смех, крики «Поддай!» – всё это слилось в странную симфонию возрождения.

Максим носился с квадрокоптером, снимая общий план для «Бобра-1» и для будущего 3D-проекта. «Бобёр» уже в режиме реального времени накладывал на съёмку схемы будущих коммуникаций, выводил на планшет Максима подсказки: «Внимание: несущая балка в северо-западном углу имеет 73% износ. Рекомендуется усилить перед сносом внутренних перегородок».

Именно в этот момент появился Василий Комов. Не один, а с двумя членами местного совета – мужиками в возрасте, с лицами, выражавшими глубокое сомнение в адекватности происходящего. Он молча наблюдал минут десять, как Анна Петровна, сняв пиджак, ловко орудовала граблями, сгребая гнилую солому.

– Народный субботник? – наконец спросил он, подойдя к Малянкину.

– Консервация объекта культурного наследия, – невозмутимо солгал Владимир Юрьевич. – Чтобы не рухнул на головы потомкам. Мы же ответственны.

– Ага, – хмыкнул Комов. – А «культурное наследие» в виде завода по производству чипсов, это ты вчера упоминал?

– В виде центра изучения покровских почв, – поправил Малянкин. – А чипсы… это побочный, так сказать, художественный продукт.

Один из членов совета, суровый дед с усами, ткнул палкой в сторону генерала Седова, который отдавал чёткие команды.

– А это что за военные учения? Опять манёвры?

– Это, дядя Миша, – вступила в разговор Людмила Семёновна, поднося им по стакану чая, – общественная инициатива ветеранов по сохранению исторической памяти о трудовых подвигах покровских животноводов. Вы же не против почтить память своих отцов?

Дядя Миша, поперхнувшись чаем, закашлялся. Аргумент был убийственный.

В этот момент случилось первое ЧП. Со стороны, где работала бензопила, раздался треск, крик «Шеф!» и грохот. Все бросились туда. Оказалось, дядька Стёпа, валя старое дерево, зацепил им полуразрушенную кирпичную трубу бывшей котельной. Труба, простоявшая тридцать лет, неожиданно сдалась и рухнула, к счастью, внутрь здания, подняв тучу пыли и кирпичной крошки.

Воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием обломков.

– Ну вот, – мрачно произнёс Василий Комов. – Началось. Теперь это не консервация, а снос. И кто будет отвечать?

Из облака пыли вышел генерал Седов, отряхивая фуражку.

– Ничего страшного. Запланированный демонтаж аварийной конструкции. Всё под контролем. – Он повернулся к своим «бойцам». – Второму отделению – расчистить завал. Первому – осмотреть целостность несущих стен. Быстро!

Люди бросились выполнять. И тут произошло второе, уже цифровое ЧП. К Максиму подбежал Пётр Савельич, бледный.

– Максим! У меня в прямом эфире… смотри!

На ноутбуке, в окне стрима, среди комментариев «Молодцы!», «Так их!» всплывали другие, от аккаунтов-ботов: «ЭКОЦИД в Покровке! Власти тайно сносят историческое здание!», «Беспредел! Ради московских денег уничтожают память предков!», «Требуем немедленной проверки прокуратуры!».

– «АгроСила» проснулась, – стиснув зубы, сказал Максим. – Информационная контратака. «Бобёр», начинай!

Искусственный интеллект, который уже час анализировал стройку, сработал мгновенно. В чат стрима от имени модератора (аватаром которого был, конечно, стилизованный бобёр) полетели сообщения: «Внимание! Проверяем факты. Прикрепляем фото этого объекта за 2010 год (спасибо архиву „Яндекс.Карты“). Как видите, труба уже тогда была в аварийном состоянии. Сегодня – плановая расчистка от угрозы обрушения». К сообщению прикрепили сравнительные скриншоты.

А следом «Бобёр» запустил волну «живых» комментариев от подписчиков Петра Савельича – реальных жителей района: баба Глаша писала про пироги для строителей, Катя выложила фото своих детей, которые рисуют плакат «Мы хотим чипсы от папы!». Информационная атака захлебнулась в волне простого человеческого тепла и иронии.

Василий Комов, наблюдавший за этой кибер-битвой на экране ноутбука, покачал головой.

– Ну вы даёте. Воюете на всех фронтах. И лопатой, и… этим самым.

– А как иначе, Вася? – сказал Малянкин. – Мир изменился. Теперь чтобы построить что-то простое и хорошее, нужно быть и плотником, и дипломатом, и хакером.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к лесу, территория была расчищена. Гора битого кирпича и гнилого дерева аккуратно сложена в углу. Скелет здания предстал во всей своей голой, но крепкой красоте. И главное – на его стенах, на самом видном месте, уже висели два самодельных плаката. Один, от школьников: «Здесь будет самый душевный завод!». Второй, от Анны Петровны, каллиграфическим почерком: «На этом месте в 1978 году был установлен рекорд по надоям. Пусть новый рекорд будет по человеческим улыбкам».

Люди, уставшие, грязные, но с сияющими глазами, пили чай у костра, сложенного из старой щепы. Василий Комов подошёл к Малянкину.

– Ладно, – тихо сказал он. – Завтра на совете проголосую за вас. И землю под цех выделим. Только смотри… – он ткнул пальцем в грудь Малянкину, – чтоб сорт «Покровская заря» был самым рассыпчатым. А то я тебе… я тебе мост обратно размою!

Это была победа. Маленькая, локальная, пахнущая дымом и потом, но – победа.

По дороге назад, в уазике, царило усталое, но светлое молчание. Прервал его Максим.

– «Бобёр» подсчитал. Сегодняшняя народная стройка спасла бюджету примерно 400 тысяч рублей на работы по расчистке. И… – он усмехнулся, – повысила наш «цифровой суверенитет». Мы отбились от первой хакерской атаки районного масштаба.

Малянкин смотрел в темнеющее окно. Да, они отбили атаку. Но он-то знал, что «АгроСила» просто сменит тактику. Впереди были тендеры, согласования, миллион проверок. Но сегодня они сделали главное – взяли место. Не на бумаге, а по праву тех, кто пришёл и начал его возрождать своими руками.

Он открыл блокнот.

«День 2. Народный подряд. Результат: территория взята. Союзник приобретён (Вася Комов, цена – сорт картошки). Потери: одна историческая труба (R.I.P.), три пары перчаток. Приобретения: тонна уверенности, что мы можем. Враг отступил, но не исчез. Завтра – бумажная война. „Бобёр“, готовь сканер и кофе. Много кофе».