Пролог

1943 год. Зареченск.

Война шла далеко отсюда, но эхом долетала и сюда – похоронками, голодом, беженцами. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы стояла на взгорке, у реки, и люди приходили сюда молиться за тех, кто на фронте.

Отец Алексей, настоятель, знал каждого прихожанина в лицо. Знал их беды, их надежды, их тайны. И одну тайну хранил особо.

В подвале церкви, под старыми досками, лежала икона. Не простая – чудотворная, Казанской Божией Матери, ещё допетровских времён. Говорили, что она спасала город от чумы, от пожара, от врагов.

В тридцатые годы, когда церкви закрывали, отец Алексей спрятал икону. Рисковал жизнью, но спрятал. И теперь, в войну, доставал иногда, молился перед ней за победу.

– Батюшка, – шептали старухи, – а правда, что икона чудотворная?

– Правда, – отвечал он. – Только чудо не в иконе, а в вере.

В тот вечер в церковь пришли чужие. Трое, в военной форме, но не нашей. Форма была НКВД.

– Где икона? – спросил старший.

– Какая икона? – отец Алексей перекрестился.

– Не притворяйся. Знаем, что прячешь. Отдай по-хорошему.

– Нет у меня иконы.

– Обыщем.

Они обыскали всю церковь, но тайник не нашли. Уходя, старший сказал:

– Мы вернёмся. И ты отдашь. Иначе – расстрел.

Отец Алексей смотрел им вслед и знал: они вернутся. И тогда икона пропадёт навсегда.

Ночью он достал её, завернул в холстину и отнёс в лес. Там, у старого дуба, его ждал парень – Серёжа, сын соседской вдовы.

– Спрячь, – сказал батюшка. – Где никто не найдёт. Когда война кончится, вернёшь.

– А если не кончится? – спросил парень.

– Кончится. Ты верь.

Серёжа ушёл в лес. А через месяц отец Алексей умер – сердце не выдержало.

Икона исчезла.

Наши дни
Глава 1. Кража

Новость прогремела как гром среди ясного неба. Из церкви Покрова пропала икона. Старинная, XVII века, особо чтимая.

– Как пропала? – ахнула бабушка, когда Зинаида Петровна ворвалась к ним с этой вестью.

– Украли! – выпалила та. – Ночью! Стекло разбили, замок сломали!

– А икона же под стеклом была?

– Была! Теперь нет!

– А сигнализация?

– Какая сигнализация? – всхлипнула Зинаида Петровна. – У нас церковь, не банк!

Лёва навострил уши. Новое дело пахло серьёзно.

– А полиция?

– Приехали, осмотрели, ищут. Но говорят, шансов мало.

– Почему?

– Икона старая, ценная. Такие за границу уходят быстро.

– А местные? Подозреваемые есть?

– Кого подозревать? Все свои ходят. Чужих не видали.

Дед задумался.

– Странно. Если икона ценная, за ней давно следить должны были. Почему сейчас?

– А кто ж знает, – вздохнула Зинаида Петровна. – Может, наводка была.

– От кого?

– Не знаю.

После её ухода Соколовы устроили совещание.

– Что думаешь? – спросила бабушка.

– Думаю, неспроста это, – ответил дед. – Икона висела в церкви сколько? Лет пятьдесят?

– Шестьдесят, – поправила бабушка. – Её ещё при советской власти вернули. После войны.

– И всё это время никто не крал. А тут – на тебе.

– Может, кто-то узнал, что она особо ценная?

– Или что она чудотворная, – добавил Лёва. – За такие на чёрном рынке огромные деньги дают.

– Надо в церковь сходить, – решил дед. – С батюшкой поговорить.

Новый настоятель, отец Николай, оказался молодым, энергичным, с грустными глазами. Он встретил Соколовых с надеждой.

– Слышал про вас, – сказал он. – Вы наши местные сыщики. Помогите, Христа ради.

– Рассказывайте, – попросил дед.

– Икона висела здесь всегда. Сколько я себя помню – ещё с детства. Говорят, её после войны вернули, но откуда – никто не знает.

– А старые батюшки не рассказывали?

– Рассказывали, – вздохнул отец Николай. – Был у нас один старец, отец Павел. Он говорил, что икону прятали в войну. И что она не та.

– В смысле – не та?

– Ну, не настоящая. Список, копия. А настоящую так и не нашли.

Лёва почувствовал знакомый азарт.

– А где искать настоящую?

– Никто не знает. Отец Павел умер лет десять назад. Никому не рассказал.

– А кто мог знать?

– Может, его родственники. Он из местных был.

– Фамилия?

– Иванов. Отец Павел Иванов. В миру Павел Иванович Иванов.

– Очень распространённая, – вздохнул Лёва.

– Знаю. Но других сведений нет.

– А кража? – спросила бабушка. – Есть подозреваемые?

– Полиция опрашивала всех. Никто ничего не видел. Но одна женщина сказала, что видела странную машину ночью.

– Какую?

– Чёрный джип. Номера московские.

– Опять москвичи, – хмыкнул дед. – Прямо нашествие какое-то.

– А номер запомнили?

– Частично. Три цифры: 7, 7, 7.

– Счастливый, – усмехнулся Лёва. – Будем искать.

Глава 2. Старые записи

Дома Лёва сразу сел за компьютер. Номер с тремя семёрками – не редкость, но сузить круг можно.

– Чёрный джип, московские номера, три семёрки, – бормотал он, вбивая параметры. – Дорогая машина, значит, человек не бедный.

– Или нанятый, – заметил дед. – Заказчик мог дать свою машину.

Конец ознакомительного фрагмента.