Пролог: Финал

Зал «Золотой поварёшки» гудел как растревоженный улей.

Тысяча свечей отражалась в хрустальных люстрах, белые скатерти сияли чистотой, а запахи стояли такие, что у любого нормального человека потекли бы слюнки. Но нормальных здесь не было. Здесь были участники кулинарного конкурса, а это особая порода людей – с нервами из стали и амбициями размером с Эверест.

Тётя Нина сидела в первом ряду и нервно теребила платок.

– Алиса, – шепнула она мне, – я, кажется, сейчас упаду в обморок.

– Не упадёшь, – ответила я. – Ты же пекла этот медовик сто раз. Закрой глаза и представь, что ты на своей кухне.

– На своей кухне нет жюри! Нет этих важных физиономий! Нет телекамер!

Я сжала её руку.

– Всё будет хорошо.

На сцене ведущий – популярный актёр с голливудской улыбкой – объявил:

– А теперь финал! Конкурсанты представляют свои фирменные десерты!

На сцену выходили один за другим. Шеф-повар из ресторана «Эрмитаж» с шоколадной статуей Эйфелевой башни. Молодой блогер с неоново-розовым тортом в стиле «киберпанк». Хрупкая девушка с пирожными-цветами, от которых ахнул весь зал.

И наконец – тётя Нина.

Она вышла с простым медовиком на старом фаянсовом блюде. Без пафоса, без украшений, без спецэффектов.

– Бабушкин рецепт, – сказала она в микрофон. – Ему сто лет. И он ни разу не подводил.

Жюри заулыбалось. Зрители зааплодировали.

Я перевела дух.

Всё шло хорошо.

Слишком хорошо.

А потом случилось это.

Глава 1: Сладкая смерть

Громов, шеф-повар «Эрмитажа», упал прямо у своего столика.

Сначала я подумала, что он поскользнулся – пол в зале был скользким от пролитого сиропа. Но когда он не встал, когда вокруг него заметались люди, когда кто-то закричал, я поняла: это не обморок.

Игорь, мой… ну, пусть будет друг, сидел рядом. Он вскочил первым.

– Не подходить! – рявкнул он. – Вызовите скорую и полицию!

Я побежала за ним.

Громов лежал на спине, глаза открыты, лицо перекошено. Изо рта шла пена.

– Яд, – сказал Игорь, пощупав пульс. – Мёртв.

– Как?

– Не знаю. Он только что ел свой десерт.

Я посмотрела на столик. Роскошный торт «Эйфелева башня» был надкусан. Рядом – чашка кофе, наполовину пустая.

– Отрава могла быть в торте или в кофе.

Игорь кивнул.

– Ничего не трогайте.

Через час зал был оцеплен. Участников не выпускали, жюри допрашивали, зрителей построили в очередь для снятия показаний.

Я сидела в уголке и смотрела на тётю Нину. Она была бледнее мела.

– Алиса, – прошептала она, – это ужас. Мы же могли… если бы он съел мой медовик…

– Не съел. Всё хорошо.

– Ничего хорошего. Человек умер.

Я обняла её.

Игорь подошёл к нам.

Конец ознакомительного фрагмента.