Иногда по субботам Владик, школьник-десятиклассник, гостил у бабушки, Дины Сергеевны. Это для всех других она была Дина Сергеевна, а Владик называл ее просто – баба Дина. В ту субботу баба Дина сказала:

– Сегодня придут мои подруги, будем играть в лото. Моя очередь их принимать. Играть будем на кухне, а ты можешь валяться в гостиной на диване, смотреть телевизор или свой телефон. Но если нам что-нибудь понадобится, я тебя позову.

– Хорошо, ба, – сказал Владик, довольный тем, что можно хоть целый день валяться на диване и играть в любимый «Роблокс».

Их было семеро, как дней в неделе, и каждая суббота принадлежала лото. Они собирались по очереди у каждой бабки дома. Бабки, не старухи – они терпеть не могли это слово, хотя возраст был у всех около восьмидесяти или за восемьдесят. Солидные, основательные, как мебель из прошлого века: тяжёлые, потёртые, но всё ещё держащие форму. Каждую субботу в доме одной из них пахло мятным чаем, домашним вареньем из вишни, вываренной с косточками, и той тихой, выношенной годами радостью, которую не купишь в магазине. На стол выставляли простое угощение и обязательно семисотграммовую бутылку водки. Они начали играть в лото много лет назад, и это стало для них обязательным ритуалом, скрашивающим повседневную жизнь.

В этот день на кухне круглый стол был застелен чуть потёртой, но чистой скатертью с вышитыми васильками, на нем уже стояли стаканы с подстаканниками, блюдце с лимоном, горка печенья «Юбилейное», пятидесятиграммовые рюмочки и нарезки из колбасы и сыра. В центре лежал мешочек с деревянными бочонками, стёртыми до бархатной гладкости от бесчисленных прикосновений, и семь картонных карточек, пожелтевших по краям. Ставили по мелочи, но делали это для того, чтобы игра казалась серьёзной.

– Ну что, девчонки, как пенсия? — голосисто спросила Алевтина Степановна, самая громкая из них, бывшая бригадирша ткацкого цеха. Она уже расставляла фишки — пуговицы от разных пальто, разноцветные стеклышки, две пластмассовые фигурки из киндер-сюрпризов. Руки у нее подрагивали, но движения были четкими, как удары челнока ткацкого станка.

– Пенсия поет романсы, – откликнулась Людмила Павловна. – Добавили с Нового года, но это же издевательство.

– Ничего, выживем, – сказала Галина Ивановна. – Помню, бывало, уходили в тайгу на недели, а еды с собой брали с гулькин нос. И выживали.

– Давайте для начала по пятьдесят, – предложила хозяйка, Дина Сергеевна.

Несогласных не было. Налили по стопочке, выпили, закусили. Стало веселее.

– Ну, начнем, – сказала Дина Сергеевна, беря мешочек с бочонками и хорошенько его встряхивая.

– Готовы! – ответили бабки хором.

Дина Сергеевна достала первый бочонок и провозгласила:

– Двадцать один!

– Ох! – дружно ахнули все: «Горячий парень»!

Так они называли номер 21. У каждого числа в их лото была своя история, свое прозвище, вплетенное в общую ткань их долгой, тяжёлой и всё же не сломленной жизни. Цифры на бочонках давно перестали быть математикой. Они стали приметами. Владик, лежавший на диване в гостиной, оторвался от игры и прислушался.

– Одиннадцать! – сообщила Дина Сергеевна, достав следующий бочонок.

Конец ознакомительного фрагмента.