Предание о влюблённом органисте

(философская сказка для взрослых)

Посвящается двум великим мастерам органа –

Л. Боэльману и М.Таривердиеву

I

Трудно сказать точно, когда и в каких краях началась эта история, затерявшаяся в веках. Зато известно, чем она закончилась.

Руины старинного замка по-прежнему стоят на высокой скале, обдуваемой ветрами. С трёх сторон он окружён густыми лесами, с четвёртой к нему льнёт море. Уже давно замок заброшен, его башни и стены обветшали, сквозь камни прорастает трава, а в бойницах завывает сквозняк. Ничто не указывает на то, что замок согревается человеческим теплом, и его окружает аура благополучия. А в былые времена жители окрестных селений вообще опасались приближаться к нему, хотя скрипучие створы ворот были открыты настежь, как бы приглашая войти.

Но нет! Никто не стремился туда. Даже шаловливые мальчишки опасались играть возле рва, заполненного мутно-зелёной водой. Шепоток перелетал от одних ушей к другим: дескать, не стоит испытывать переменчивую судьбу, коли твоё любопытство окажется сильнее предостережений.

Народ был осведомлён, что в замке обитает человек. Он проживал там так давно, что уже сменилось не одно поколение в местных селениях. Едва луна голубым плащом покрывала мрачные башни, фигура в тёмном камзоле, с факелом в руке появлялась на крепостной стене. Белобородый старец долго бродил, мелькая среди мерлонов. Но никогда не подавал никому ни знаков, ни звуков. И это всем внушало страх.

Было единственное проявление того, что старец не привидение, не дух бессмертный. Однако то обстоятельство ещё бо̀льше смущало местных крестьян, ибо ему никак не находилось объяснение.

«Не пойму, как это возможно, – начинал вновь и вновь лесник для знакомых. – Мой отец слышал это, до того – мой дед и прадед. Всё одно и то же! Старик будто заворожённый! Мои родные говорили, что мучает этого бобыля бесконечная боль. Именно она не даёт ему покинуть наш белый свет. И ладно бы сам мучился, так ведь и нам покоя не даёт».

Действительно, когда селенья уже засыпали, ближе к ночи то в одном запылённом окне, то в другом появлялось отражение факела. Старик поднимался всё выше и выше – в донжон (главную башню), где в незапамятные времена восседали бароны, поочерёдные хозяева жуткого замка. В какой-то момент их род прекратился, и в стенах воцарилось запустение. С тех пор и возникла печальная история. А люди со страхом ждали полуночи.

Старик поднимался в тронный зал, разжигал в камине костёр. Долго ворочал тяжёлыми щипцами поленья, давая им разгореться пламени. Потом грел свои, уже худые руки. Пальцы – самое главное, что было у этого музыканта. Он разогревал их, чтобы можно было играть, как встарь, когда явился юным в ещё дышавший жизнью замок. Сейчас огонь умиротворял старика, позволял унестись в светлые годы, когда только научился играть у великого маэстро, и отправился в путь, чтобы отыскать свою счастливую долю.

По капризу судьбы юноша попал сюда. Не испугала молва, что здесь живёт чёрный барон, который водился с самим дьяволом. Что для молодости глупые россказни, коли нужно зарабатывать на кусок хлеба, пестуя собственное искусство! Юноша был крепок телом, а на его чистом лице часто отражался восторг. Житейского опыта не хватало, зато хотелось свершить нечто необыкновенное! На расхристанных волосах едва держался берет с пером. Одетым в зелёный жакет и короткий плащ, он так и объявился в замке. О, если бы кто тогда подсказал, чем всё закончится!..

Впрочем, теперь старик не жалел о случившемся. Что предназначено судьбой, никому не дано преодолеть. Сейчас он поступил бы также как прежде, ради собственной любви. Жаль, что прошлое не вернуть! Хотя в мечтах мы часто верим, будто могли бы поступить даже лучше, чем получилось. И порой лелеем надежду, что не всё ещё потеряно. Пока...

Пока не произойдёт главное событие в нашей жизни. Какое? Неизвестно.

***

Барон был доволен его игрой на орга̀не, и от того щедро платил. Юноша ублажал слух и владельца замка, и его гостей, и охраны из рыцарей. Лёгкие пальцы органиста летали по мануалам, рождая бесконечно чарующую музыку. Она неслась из серебристых труб вверх, к небесам, претворяясь то флейтой пастушка, то громом дождя. Она то плескалась мирным морем, то опускалась в глубокие пещеры, то вновь взмывала к солнцу. Святому звучанию органа можно было изумляться бесконечно. Юноша играл так, будто это было в последний раз; он забывал обо всём на свете.

– Да-а, ты играешь великолепно, – повторял барон, поигрывая золотым медальоном на шее, в центре которого поблёскивала пятиконечная звезда. Он сидел на троне в бригандине с алым бархатом; ноги в высоких, кожаных ботфортах скрещивались впереди.

– Сир, – ответствовал юноша, – орга̀н исполняет любую мелодию превосходнее всех инструментов вместе взятых. Уже за одно это я готов ему служить вечно. Орга̀н – музыкальный алтарь Бога. Что же может быть лучше его?

При таких словах барон нахмурился и стукнул по подлокотнику трона.

– Мне не нравятся подобные разговоры, – сказал он с угрозой. – В моих владениях поклоняются совсем иному кумиру.

В этот момент в дверях показалась девушка с фиалковыми глазами в длинном, белом сюрко, затянутом на шнуровку.

– Папочка, не сердись на него, – произнесла она примиряюще. – Будь добрее. Чело барона просветлело. Дочь – единственное создание, что могло успокоить его страшную натуру. Она росла сиротой после смерти матери.

И на том неприятный разговор прекратился.

Только юноша с первого взгляда влюбился в прелестное создание. И ничего не мог с собой поделать! Её насмешливый голосок, её белые пряди волнами, её широко раскрытый всему миру взор не могли оставить равнодушным никого! Потому юноша был очарован навек.

Девушке тоже пришёлся по нраву юноша, и взаимное притяженье между них всё усиливалось. Они порой встречались в укромных уголках, изливая друг другу сокровенные мысли и чувства. Они беседовали столь нежно, что будто не слова, а бабочки порхали между их устами.

Редкие встречи, скромные беседы, упование на будущее. Часто им даже не нужно было говорить, ибо любовь слышат сердцем. Он показывал на какую-либо клавишу органа, и она уже понимала, для чего та предназначена. Она показывала на облака, и он тотчас угадывал, на что они похожи. Оба, глядя в окно, любовались бесконечным прибоем, игрой лесных птиц, радужным мостом в небо. И смеялись общим шуткам. Девушку не отпускали из замка, и юноша приносил ей луговые цветы, за которые она была ему бесконечно благодарна.

Одна мысль беспокоила музыканта, словно заноза в сердце: «Барон никогда не позволит мне соединиться с ней законными узами». А им оставалось совсем немного до опасной грани, разделяющих всех молодых людей. И потому надо было на что-то решаться. Юноша спрашивал любимую, готова ли она к побегу?

– Нет-нет, – твердила с опаской девушка, – отец нас поймает и убьёт. Тебе надо уезжать отсюда, пока не поздно.

Юноша упрямо возражал:

– Никогда! Как ты останешься без меня?! Мы же поклялись быть вместе всегда.

И успокаивал не только милую, но и себя:

– Ничего, что-нибудь придумаем. Пока скажу твоему отцу, что буду учить тебя игре на орга̀не. Вдруг ещё смилостивится.

Действительно, барон поначалу согласился, чтобы юноша обучал дочь музыкальным азам. Теперь им было легче встречаться.

Сладостны и желанны были те часы для обоих. Только неопределённость будущего отравляла радость. И тогда они поклялись: «В любви и смерти будем мы едины».

…Как-то днём в комнатку юноши постучала служанка в тёмном шапероне и платье до пола. Эта была ещё молодая, но, видимо, уже истрадавшаяся, женщина. Она появилась здесь после смерти матери девушки. Ей было известно о тайне влюблённых, однако до поры помалкивала. Сейчас служанка пришла, чтобы рассказать о том, что подслушала.

– Сегодня барон разговаривал с дружками-рыцарями, – прошептала она. – Ночью он проведёт чёрную мессу в честь своего господина – Люцифера. И ты должен играть для него на орга̀не.

Юноша был возмущён и шокирован страшным сообщением, и вскричал:

– Не буду играть ради тёмных сил! Я отдаю своё искусство лишь Богу.

Женщина грустно покачала головой:

– Если откажешься, он принесёт тебя в жертву Люциферу. Ты уже не первый, с кем он так поступает.

– И что же мне делать?

Женщина, догадываясь, о чём хочет спросить юноша. Слегка усмехнулась:

– Именно для того всё им и задумано. Барон прознал, что ты встречаешься тайком с его дочерью. И посадил её в подземелье, потому что она не отказывается от тебя. Но я помогу вам.

– Что мне надобно делать?! – воскликнул юноша.

– Всё очень просто, – ответила служанка. – На вечернем пиру я подсыплю снотворного порошка барону и его рыцарям. Ты освободишь его дочь, и вы скроетесь.

Юноша замешкался. У него, конечно, не было особого выбора. И он согласно кивнул головой.

***

…Пир был в разгаре. Барон и его рыцари, как всегда, пили вино безмерно. А служанка подливала и подливала им из кувшина.

Владелец замка приказал позвать юношу. Когда тот явился, он произнёс:

– Ставлю тебе условие: либо играешь во имя Люцифера, и тогда я отдаю тебе дочь, либо…

В следующий миг барон вскочил с диким криком. Глаза его чуть не вылезали из орбит. От толчка со звоном попадали кубки и кувшины.

– Что со мной?! – заорал он в последней злобе. – Меня всего колотит, сердце вот-вот выскочит из груди.

Завопили от боли и его рыцари. Их охватил жар и безумие. Они вскакивали и тут же падали замертво на пол или на столы. Лишь барон, как сильнейший, ещё держался за трон. Его глаза и служанки встретились.

Барон прохрипел:

– Это ты, мерзавка, меня отравила?

Женщина дерзко засмеялась:

– Да! Я отомстила за мою несчастную любовь! Помнишь, как затащил меня в это гнездо порока, обещая все блага, а после бросил, как ненужную тряпку? Я не прощу этого никогда!

– О-о, – застонала в мучениях последователь дьявола. – Я чувствовал, что тебя нужно было убить! За что мне это наказание.

Поражённый увиденным, юноша онемел. Его обманули?! Служанка сделала не совсем то, что обещала. О, коли знать бы, что в закоулках душ человечьих, тогда нам мнится, что можно предотвратить неотвратимое. Впрочем, теперь это вряд ли имело значение. Юноша лишь думал, жива ли та, ради которой он готов был на всё?

– Что смотришь? – поторопила его служанка. – Бери у него ключи и беги скорей в подземелье к любимой.

Юноша, было, кинулся к барону, у которого на поясе висели ключи, но тот оттолкнул его. Тогда женщина сама бросилась к барону, но он вытащил кинжал и ударил её в сердце. Бедная служанка упала, обливаясь кровью.

Барон в ярости закричал:

– Именем дьявола будь ты проклят мной! О, великий Люцифер, помоги в последний раз! Пусть моя дочь не достанется этому недостойному, а он пусть вечно мучается в своих неудовлетворённых желаниях.

И с грохотом упал ниц.