Цитаты из книги «Чудо»

Зачем люди говорят, что верят в Бога? Зачем ходят в церковь? Зачем молятся или посещают святыни? Менее проницательные думают, что это и есть их вера. Но те, кто заглядывал внутрь себя, знают, что ходят в церковь как раз именно потому, что не верят. Не верят, но хотят верить. Они думают, что ритуал поможет им поверить по-настоящему. Они почему-то думают, что одни такие. Что человек рядом верит истинно, неистово, без малейшего сомнения. Еще больше они убеждены, что верят священники. Причем чем выше сан, тем сильнее и безупречнее вера. Поэтому явление Папы, Патриарха, Муфтия, Митрополита, Далай-Ламы или любого верховного священника для них акт наивысочайшей надежды. Надежды не в лучшее будущее, а в то, что он заразит их своей верой. Вера для каждого – чудо, счастливое приключение. Заболеть ею – что может быть прекраснее? Меня считают святым. Это должно быть выше любого из священных санов. И я говорю, что моя вера полна безысходности и подпитывается только от источника отчаяния. Я верю только лишь потому, что неверие считаю еще более сомнительным делом. Афина научила меня, что идеальное – это то, чего нет. Но Бог существует идеально. Значит, Его нет?

Мы должны создать такого человека, который сможет задерживать дыхание на часы. Оставаться без воды и еды на несколько недель. И тогда мы откроем дорогу на Марс, на другие планеты. Это будет новый мир, новая раса граждан Вселенной.

Сейчас 2036 год. Кто знает, полетели бы мы уже в космос, если бы не было Первой и Второй мировой войн и холодной войны? А чего люди добились после этого в космосе? Ничего.

Он закрыл глаза. – Представьте, что экономика Земли в ее самом великом расцвете – это лишь один процент того, что можно получить в Солнечной системе. Это значит, что нам будут доступны в миллионы раз более дорогие космические программы, чем сегодня. Делая этот шаг, мы не можем даже вообразить, что это будет. Наша фантазия заканчивается на порядках в триллионы долларов, но уже наши правнуки смогут думать порядками квинтиллионов. И это совсем не фантастика.

– Я человек, – сказал Шуи. – Всего лишь маленький человек, не способный понять и одну из десяти тысяч мудростей. Поэтому я, как и все, слежу за волей неба, которое дает свой мандат. – Он сделал короткую паузу. – Но как сюнну, я не готов ждать и просто смотреть в небо. Мне нужны действия.

– Нет, представь. Серьезно. – Он возложил мне на плечо руку. – Ты наместник римского императора и можешь все. Все! Так тебе кажется. И вот к тебе приводят несчастного мученика по имени Иисус. Он выглядит беспомощно и больше всего напоминает умалишенного. А вот теперь самое главное. – Он допил виски и решительно, со стуком поставил стакан на стол. – Тебе вдруг становится достоверно известно, что этот несчастный сильнее не только тебя и всей твоей армии, но и всех армий во всем мире сейчас и всегда потом. И когда он умрет, он станет только еще сильнее и могущественнее. Он покорит Рим, уничтожит все, что для тебя ценно, и то государство, которое делает тебя Богом, будет разрушено во имя Его. Что бы ты сейчас ни сделал, он победит, а ты проиграешь. Тем не менее в данную секунду так уж случилось, что он в кандалах перед тобой и ты можешь сделать с ним все что угодно. Что же ты будешь делать?

– Борис Андреевич, вы верите в Бога? – Господин президент, я профессиональный консультант, мое мнение не играет роли. Важно, что я могу сделать.

Сначала Саймон веселил нас разными шутками, а когда кто-то упомянул Христа, он загадал всем загадку: – Угадайте имя Бога, которого я загадал. Этот Бог родился 25 декабря. – Христос, – сказал кто-то. – Что это за загадка такая? Давай сложнее. – Ну, я не закончил, – сказал Саймон, улыбаясь и поправляя кипу. – А вы уже отвечаете. Дослушайте до конца и тогда отвечайте. Все согласились, предчувствуя, что будет весело.

Христос-2 публично «обосрался». В переносном смысле, конечно. Я думаю, сила Христа в каком-то абсолютном пафосе, в доведенном до высшей точки величии образа, короче говоря, внешняя сторона или репутация Христа играет не меньшую, а то и большую роль, чем содержание его учения. Бог – это любовь? И даже когда он строг к тебе, он тебя любит. И ты делай все с любовью. Люби с любовью, наказывай с любовью, убивай с любовью, когда приходится. Ну что это, если не внешняя сторона? Когда добро и зло отличаются только тем, делаешь ли ты его с любовью.

Третий рейх, безусловно, зашел значительно дальше в этих вопросах. Достижения нацистских медиков в этой области были на голову выше, чем скромные результаты японских коллег. И полет мысли, и широта методов, глобальность замыслов просто поражали. В распоряжении этих ученых были концентрационные лагеря, неограниченный доступ к объектам исследования. Цифры говорят сами за себя. Йозеф Менгеле произвел эксперименты более чем над 1500 парами близнецов. Лишь 300 из них остались живы после этого. Он не просто травил их ядами или варил заживо, он пытался изменить цвет глаз, сращивал их органы друг с другом, одновременно вскрывал и сравнивал пораженные и здоровые органы близнецов, словом, использовал фантазию, которой недоставало японцам. И Менгеле был лишь один из полчища медиков Третьего рейха.