Утро занимается над древними башнями Китежграда. Они помнят и то время, когда град наш просто Китежем звался, но великий Кощей, что свободу всему люду принес, повелел его Китежградом звать. Мне нравится это имя моего любимого города, от него он величественней стал. В пору царя грустно бывало здесь, но вот уже больше двадцати пяти весен свободны мы.
Молва бает разное, но прислушиваться к ней осторожно надобно. Люди бают, что царь не таким был и дурным, только не очень умным. Повелел он Тридесятое хранящего Кощея-батюшку изловить, да служить лишь ему заставить, да возмутился люд простой и тогда позвал великого Кощея на царство, да только иначе решил Вождь наш бессмертный. По Правде рассудил он, и теперь в Свободном Тридесятом Государстве живем мы.
При царе не было прав у девиц, почитай, никаких, а теперь равны мы с мужами во всем. И даже, бают, в деле воинском. Того не видела я еще, а вот лекарское дело всегда уважаемо было, и лишь девица его освоить может, потому как дар ведовской тут нужен. А мужи дар иной имеют, колдовской, отчего они, к примеру, печки водить могут, да на горынычах летать.
Матушка сегодня с самого утра трудится в лекарне детской. Кощей-батюшка повелел все лекарни разделить, детям одни, а взрослым другие, ведь разные они. Вот и у нас в Китежграде лекарня для деток имеется. А так как шестнадцатую весну отпраздновала я уже, то обещала матушка меня к делу пристроить. С малых лет я до лекарства охоча, и даже есть во мне дар к этому. Сама Яга так сказала!
Нынче же в школу собираюсь я. Скоро будут испытания класса предпоследнего, а там и каникулы. Это время, когда отдыхать требуется, но не мне, конечно. Моя мечта исполнится этим летом — войду я в лекарню не маминой дочкой, а младшей травницей. Знания у меня уже есть, да только больше книжные, и матушка знает это, но я смогу стать не только младшей, а потом уже и в лекари пойду.
Школа наша лесная находится незнамо где, но на деле где-то около Златограда. Надев одежды ведовские, мое право подтверждающие, белым поясом чистоты помыслов подвязываю я зеленое платье. Неважно, где живешь, ведь в школу тропка ведовская ведет, оттого и не спешу совсем. Откуда не выйди, а будет до школы четверть часа всего — то чары древние, самой Яги. Она школой верховодит, потому как самая главная ведунья в Тридесятом царстве.
— Здравствуй, Потап Михалыч, — я кланяюсь в угол, где по обычаю блюдце с молоком стоит. — Дозволь завтрак у тебя попросить.
— Отчего ж не накормить красу такую? — доброты полный его ворчливый голос доносится откуда-то из угла. — Садись, Жданушка, испробуй каши рассыпчатой.
Ой, здорово как! Домовой наш мою любимую кашу приготовил. Они, домовые, — нечисть по старым понятиям, конечно, да только надо к ним с любовью и вежеством. И тогда они тоже с лаской обращаться станут. А Потап Михалыч самый лучший домовой на свете, и никто меня не переубедит. Вот и сейчас даже с собой едь приготовил он, в холщовой сумочке.
— Батюшка весточку не слал ли? — интересуюсь я.
— Обещался к испытаниям школьным быть, — слышу я улыбку в голосе Потапа Михалыча.
— Благодарю за весть, — радуюсь я.
Батюшка мой старшина в сотнях граничных в пределах западных. Матушка думала к нему отправиться, но решила отложить, пока я школу не окончу. Оттого каждый его приезд для меня радость великая. Назначили его совсем недавно, и трех месяцев не прошло, но скучаю я, конечно же…
— Благодарствую за завтрак, Потап Михалыч, — кланяюсь я, доев. — Очень вкусно! И за едь с собой тоже!
— Вот и молодец, Жданушка, — отвечает он. — Собирайся в школу, пора тебе.
Взглянув на оберег ручной, замечаю я — и вправду пора. Тропка путеводная не от самого дома идет, потому надо до городских ворот еще добраться. Можно пешком, а можно и на печке самоходной. То Емельяна изобретение стародавнее: и люд возит, и товары всякие, а имеются еще боевые, только выглядят они иначе, да огнебоями снаряжены.
И вот я собираюсь в школу, которой совсем немного осталось — седмица или две, потом испытания и лекарня. Здорово же? Вот и я так думаю, выходя из терема нашего невысокого. А вот и печка тут как тут, как раз десятый номер, на боку у нее начертанный. И спешу я, чтобы люд не задерживать. Сажусь на место свободное и в слух обращаюсь, потому как все новости в печке услышать можно.
— Неспокойно в пределах дальних, — негромко говорит бабушка незнакомая в форменном платье травницы. — Бают, войско туда тянется.
Это она от памяти старой, ведь кто же решится на Тридесятое наше напасть? Всяк знает, что войско наше сильнее всех. Нет же дураков на нас войной идти? А с немцами на западе договор справил Кощей великий, чтобы не боялись они нас. От страха-то мало ли что сделать можно, вот и решил наш Вождь успокоить их, дабы не думали, что нам их земли надобны.
— Люди бают, девок во всем равными считать повелели, — слышится с другой стороны старческий голос.
Ну да, не всем по нраву, что Кощей каждого по Правде судит, а не по платью. Нравились им старые времена, душителям, да только больше нет их власти, а только наша, народа свободного, вот так. А еще речи у деда старого опасные, за такие и на Север уехать можно, чтобы снег убирать, коего много там очень.
Соскочив с печки на своей остановке, я спешу за ворота городские, чтобы на тропку заветную встать. Стража только улыбается, меня выпустив, а я через мгновение долгое уже промеж деревьев иду. Путеводная тропинка лишь ведуньям подчиняется, таким, как я. Этому еще в самом первом классе учат — как попасть туда, куда нужно, и не заплутать. Заплутать, впрочем, задача сложная…
И вот иду я к школе нашей, косу назад закинув. Коса ведуньям по форме положена, так Яга сказала. Для однообразности и чтобы в воздухе красиво смотрелась, а не кикиморой из болота. И хоть обычно из школы ведовской выходят те, кто ступу освоил, но есть и особые случаи — как я, например. Дар у меня хоть и ведовской, только не летучий, а как у Несмеяны, царевны бывшей, — лекарский. Разные дары существуют, потому плакать нечего, ведь по нраву мне лекарское дело, а вот, к примеру, Лада — она в небе живет. Будто там остаться хочет, но не облако человек, не может навек в небе остаться.
А Яга дисциплину очень строгую устроила. Хоть и запретил Кощей вразумлять, как во времена стародавние, да тоже ничего хорошего не будет, если нарушать стану. Так что примерная я ученица, и не из страха, а чтобы похвалили.
***
Большой терем на двенадцать этажей стоит на лесной поляне — это школа наша. Внутри она-то намного крупней, чем снаружи, потому как учебных классов видимо-невидимо. Вот вижу я сейчас Варвару, подругу Лады, что нетерпеливо перед крыльцом вышагивает, на оберег ручной поглядывая. Знать, вести у нее интересные, да только не для меня, потому как летницы они обе, а я лекарка.
Улыбнувшись подруге школьной, я в терем вхожу, к дощечке подъемной устремляясь. Ежели нарушу дисциплину, то ножками придется, а так как нет, то встаю я ногами на нее, вверх взлетая. Не люблю я летать, как и все лекарки, ведь иной у нас дар совсем, но и ножками бегать на шестой этаж тоже так себе радость. Потому терплю я, на этаж наш взлетая да к классу устремляясь.
Во времена древние назывались классы горницами и даже те, что для вразумления были, да только повелел Кощей Великий всякой вещи понятное имя дать, вот и стали они классами. Учатся в классах, а горницы вразумления остались во тьме времени еще до того, как матушка меня Китежграду родному подарила, ведь учениц надобно вовсе не пугать, а наукам да премудростям обучать. За то поклон Вождю нашему от всех детей Тридесятого.
Класс наш второй от окна углового, и девицами он полнится, ведь не могут девицы с молодцами в одной школе учиться. Природа силы у нас разная: наша — ведовская, а их — колдовская, и разница в том огромная. Так что никакой тайны, а только разность в обучении из-за сил наших. Да и то, ладно очень, что порознь мы учимся, нет никаких томлений, а лишь наукам отдаем мы силы свои.
Первый урок у нас чаровнический, о ступах мы сейчас говорим. И хоть не летать лекаркам, а все на свете знать надобно. А ну как нужда будет занедужившего в лекарню доставить? Вот то-то и оно. Ладе или Варваре-то в радость только, а мне не слишком, но и не страшно вовсе. Вот, кстати, и они, легки на помине. Улыбчивы и удивлены обе, что о многом говорить может. Но за ними и учитель наш уже ступает, отчего размышлять я потом решаю.
— Здравия вам, девицы пригожие, — Берендей Потапыч высок, ладен и, несмотря на длинную белую бороду, очень даже интерес вызывает. — Кто молвит, что было у нас в прошлый раз? Есения?
— Здрав будь, Берендей Потапыч, — поднявшись из-за парты, крышку оной подняв, поименованная отвечать принимается. — В прошлый раз мы говорили о чарах поддержания ступы в воздухе и действующих на нее силах.
— Очень хорошо, — хвалит ее учитель наш. — Проверять не буду, ибо сегодня разговор наш о летучем корабле пойдет.
Очень даже любопытно, с чего вдруг Берендей Потапыч тему-то перескочил? Ступы нам, по учебнику судя, до конца года изучать следовало, а он вона, о летучих кораблях заговорил, которые вообще не наша забота. Их мастер Данила для мужей создал, дабы могли они по небу летать на кораблях огромных, оттого различие между ними и ступами теми же огромно просто. Отчего же вдруг тему сменил наш учитель? Необычно это…
— Как вам известно, летучий корабль был создан мастером Данилой как транспорт для преодоления значительных расстояний, — Берендей Потапыч напоминает нам историю. Ну, один из ее вариантов, что правильным считать Кощей-батюшка повелел. — Давайте рассмотрим его устройство.
На доске большой черной появляются уравнения сил. Потом еще корабль в разрезе, корабль сверху и снизу. Ну а мы, конечно же, аккуратно переписываем в тетради бумажные. Это несколько скрепленных листов бумаги белой так зовутся. Во времена царя все больше на бересте писали, но Кощей Великий даже о нашем удобстве подумал. Все же хорошо, что решил он власть в свои руки взять, да свободу простому люду принести.
В изобретениях всяких сильно государство наше. Вот только неспокойно мне на душе — отчего мы о летучем корабле нынче заговорили? Вот и Лада хмурится, знать те же мысли ей в голову приходят. Лекарок будущих у нас пятеро всего — четверо, кроме меня: Весна, Зоряна, Любава и Милада, а остальные по ступам, только тех, которые лучшие, шестеро всего, а Лада самая-самая, будто небом рожденная.
Звенит колокольчик, а учитель наш, речи прервав, быстро собирается и уходит, что меня удивляет сильно очень. Против его обыкновения это — так быстро класс покидать. Вижу я, что и Лада с Варварой переглядываются, трапезничать затем принимаясь. Это они правильно придумали, ведь следующий урок у нас с Ягой само́й, а перед ним подкрепиться надо, да цифирь из головы выбросить. Ну-ка, чем меня домовой наш порадовать решил?
Пирог рыбный из сумы холщовой появляется. Отчего рыбный, то ясно — в рыбе много чего для ума предназначенного, а я еще и тепло улавливаю, знать зачарована рыбка. И действительно, тает на языке пирог, будто на живой воде сотворенный, а голова вмиг очищается, и сил прибавляется. Не очень это обычно, да только задумываться мне не хочется, и так загадок множество сегодня.
Можно на перемене, которая промеж уроков придумана, на улицу выйти под солнышко весеннее, да только не хочется мне. Спокойно мне в классе нашем, умиротворение после еды снисходит. Совершенно точно пирог зачарованный, иначе отчего от него такое состояние у меня? Но для таких чар причина надобна. Неужто знает Потап Михалыч что, от меня до поры сокрытое?
Но снова звенит колокольчик, на урок всех сзывая, и точно вместе с ним в классе Яга оказывается, будто из воздуха соткавшись. Она с вниманием на нас смотрит, что значить всякое может. Может, и что-то плохое, потому все мы разом всевозможное внимание вмиг на лицах изображаем. Злить Ягу мысль очень плохая, а нам несложно.
— Считайте, оценила, — кивает она, усмехаясь по обычаю своему. — После уроков Лада, Варвара, Смиляна, Краса, Злата и… хм… Власта, будете за теремом школьным ждать. Все поняли?
— Да, матушка, — хором отвечают поименованные, потому как иного ответа быть не может.
— В таком случае поговорим о горицвете, — будто и не говорила о другом, произносит легендарная наша.
Вот оно в чем дело — летниц она отобрала для какого-то дела важного. А у остальных обычные уроки, наверное. Хотя сегодня у лекарок особенный урок, и там может для нас быть нежданная новость, а то я Ягу не знаю. Но пока мы говорим о горицвете и упаси Кощей отвлечься. Точнее, говорим мы о травах лекарских, и вот это заставляет меня все внимание на Ягу-матушку направить, потому как лишних слов у нее не бывает, а раз начала она о травах говорить, то будет нам и испытание.
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Лекарка полевая», автора Владарг Дельсат. Данная книга имеет возрастное ограничение 12+, относится к жанрам: «Русское фэнтези», «Героическое фэнтези». Произведение затрагивает такие темы, как «сказочные миры», «славянское фэнтези». Книга «Лекарка полевая» была написана в 2026 и издана в 2026 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке
Другие проекты