Глава 1. Прах и Шифр

Дождь стучал по жести карниза неритмично, как пьяный барабанщик на похоронах. Этот стук заполнял собой все – липкую тишину однокомнатной клетушки, густой воздух, пропахший пылью, вчерашним коньяком и безнадегой, саму голову Артема Соколова. Он сидел на краю продавленного дивана, и каждая нота этого водяного какофонии отдавалась в висках тупой болью. Коньяк, верный спутник последних месяцев, закончился. Безнадега – нет. Она осталась, разлитая по углам, въевшаяся в обои, прилипшая к подошвам.

Его взгляд упирался в мерцающий экран ноутбука. Курсор подмигивал на ослепительно-белом листе, как насмешливый глаз. «Топ-10 ресторанов для свиданий в центре». Заказная халтура. Та, за которую платили копейки, но которая позволяла не думать о завтрашнем дне. Та, что окончательно стерла его имя из списка журналистов, которых кто-то когда-то уважал, боялся или ненавидел. Теперь было просто: «Соколов? А, тот, что фейки штампует за бутылку?»

Он с силой захлопнул крышку ноутбука. Звук был коротким, приглушенным, как выстрел в подушку. Тишина, на мгновение отступив, вернулась с удвоенной силой, давящая и звенящая, прерываемая только противным дождем и редкими, утробными гудками машин с промзоны. Пыль, поднятая его движением, закружилась в луче света из окна, смешиваясь с запахом сырости и старых газет. Эти газеты, громоздившиеся в углу, были немыми свидетелями его прошлых побед – громких разоблачений, резких репортажей, премий. Теперь они превратились в макулатуру, в топливо для его падения. Именно те победы, что задели не тех людей, и привели его сюда. На самое дно.

Звонок домофона прозвучал как настоящий выстрел, разорвавший тишину в клочья. Артем вздрогнул всем телом, сердце болезненно ёкнуло где-то в горле. Кто? Никто не знал его здесь. Вернее, никто не хотел знать. Он не ждал посылок. Долги? За них уже приходили, оставив пару синяков на ребрах и выбитую дверную цепочку в качестве напоминания.

Домофон заливался снова, настойчиво, почти истерично. Артем медленно, будто против воли, поднялся с дивана, костяшками пальцев провел по колючей щетине на лице. Подошел к панели, вглядываясь в мутный глазок, заляпанный грязью.

– Кто? – его голос прозвучал хрипло, чужим басом.

– Курьер. Посылка для Соколова Артема Игоревича.

Голос был безликим, металлическим, лишенным всяких интонаций. Артем колебался. Ловушка? Но что им от него сейчас взять? Пустые бутылки да груз прошлых ошибок, который он и так тащил на себе?

– Оставляйте у двери.

– Не положено. Требуется лично в руки. Без подписи не уйду.

В голосе не было угрозы, лишь холодная, механическая настойчивость. Артем вздохнул, почувствовав, как под ложечкой заныла знакомая тревога. Он нажал кнопку открытия подъезда. Спустя минуту, ровно столько, сколько нужно, чтобы подняться на его этаж, в дверь постучали. Он открыл, оставив цепочку – жалкую преграду от мира. В щель увидел парня в синей униформе курьерской службы, которой он не узнал. Капюшон был натянут низко, лицо скрывала тень. В руках – плоский картонный конверт формата А4.

– Документы? – буркнул Артем, пытаясь разглядеть хоть что-то.

– Не знаю. Принял – передаю. Распишитесь.

Артем снял цепочку, взял предлагаемый планшет, тыкнул пальцем в экран. Курьер сунул ему конверт и развернулся, почти бесшумно зашагав к лестнице, даже не дожидаясь, пока Артем закроет дверь. Странно. Слишком быстро. Слишком безлично.

Артем щелкнул замком, прислонился спиной к холодной, обшарпанной двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Они стихли почти мгновенно. Конверт был легким, невзрачным, почти ничего не весил. Ни обратного адреса, ни логотипа компании. Только его имя и фамилия, напечатанные стандартным шрифтом. Он понес его к заваленному столу, смахнув на пол пустую бутылку, которая с глухим стуком покатилась под диван. Разорвал скотч грязным ногтем.

Внутри лежали две вещи.

Первая – старая USB-флешка. Синяя, пластиковая, потертая до белизны на углах, будто побывавшая в кармане не одного джинса. Самая обычная, из тех, что продаются на кассе в любом компьютерном магазине.

Вторая – лист бумаги, сложенный вдвое. Простая офисная бумага, низкого качества. Артем развернул его. Текст, напечатанный на матричном принтере, буквы расплывшиеся, без подписи, без обращений. Сообщение.

Соколов. Ты ищешь искупления? Или так и сгниешь в своей яме? Лазарева Полина, студентка Института коммуникаций, общежитие №4, крыша. 12 октября прошлого года. Самоубийство? Не верь. Они убили ее. Потому что она что-то знала. Потому что она увидела "ЭТО". Ее дневник – ключ. Но ключ сломан. Найди Белую Ворону. Она знает, как читать между строк. Ищи в "Туманном Берегу". Но будь осторожен. Они следят даже за тобой. Особенно за тобой.

Артем перечитал текст. Затем еще раз, медленнее, впитывая каждое слово. Руки начали дрожать. Не от страха, не от похмелья. От чего-то другого. От щемящего, почти забытого чувства, которое он не испытывал годами – адреналиновой смеси азарта, любопытства и той самой, чертовой, неистребимой жажды правды.

Полина Лазарева. Он смутно помнил эту историю. Прошлогодняя сенсация на день: красивая студентка-отличница, умница, подающая надежды, покончила с собой, спрыгнув с крыши общежития. Мелькало в новостях, неделю обсуждалось в соцсетях, сыпались цитаты из психологов о депрессии у молодежи. Потом – тишина. Следствие быстро закрыло дело. Депрессия, несчастная любовь, давление сессии. Банально. Трагично. Забыто.

Они убили ее.

Кто «Они»? И почему ему, опустившемуся падальщику от журналистики, прислали это? Искушение? Изощренная насмешка? Или… тот самый спасательный круг, который он втайне ждал, но уже перестал надеяться увидеть?

Он схватил флешку. Пластик был холодным. Вставил в ноутбук. Диск определился с тихим щелчком. Одна-единственная папка с безликим названием: «П.Л.»

Внутри – текстовые файлы. Дневник. Двадцать три записи. Последняя – датирована 11 октября прошлого года, за день до ее смерти.

Артем сделал глоток воздуха и открыл первую. Обычные студенческие будни: лекции, подружки, влюбленность в какого-то аспиранта, планы на будущее. Яркая, живая, полная энергии девушка смотрела со строк. Он пролистал несколько, погружаясь в ее мир. Тон начал меняться примерно к середине. Появились тревожные нотки, сначала редкие, как случайные трещинки, потом все чаще.

…сходила на тот прием от "Будущего". Громов такой… блестящий. Буквально. Говорит правильные вещи, улыбается. Но глаза холодные, как у рыбы. Ольга (его жена) – просто статуя. Улыбается, а глаза пустые, неживые. Странная, давящая атмосфера. Как будто все играют роли в плохом спектакле…

…Маша пропала. Вчера еще болтали, смеялись, строили планы на выходные, а сегодня – "уехала на стажировку в Швейцарию, срочно". Не простилась. Не взяла вещи. Как сквозь землю провалилась. Все пожимают плечами. Фонд "Будущее" организовывал. Странно… Очень странно…

…подслушала обрывок разговора в кулуарах после лекции Громова. "Проект Прометей", "отбор успешен", "фаза тестирования". Что-то про "устойчивость когнитивных нагрузок" и "генетический потенциал". Звучало… жутко. Не как про людей. Как про скот. На племя.

И вот, последняя запись. 11 октября.

Я не могу молчать. Я ВИДЕЛА ЭТО. В том старом, заброшенном корпусе на территории их так называемой "лаборатории". Я думала, это чья-то дурацкая шутка, постановка для фильма… но это было НАСТОЯЩЕЕ. Что они там делают? Это же… бесчеловечно. Ужасно. И он был там… тот человек. Тот, кого все знают, чье лицо на всех первых полосах. Его лицо… Я не верю своим глазам. Они везде. Они контролируют все. Я должна рассказать. Завтра пойду к Егорову, тому следователю. Он казался честным. Если не поможет… напишу Соколову. Тот, хоть и упал низко, но когда-то рвал таких, как Громов, в клочья. В его старых статьях была кровь и правда. Боже, они идут. Кто-то стучит в дверь…

Запись обрывалась на полуслове.

Артему стало физически холодно. Не от сырости в комнате, а от ледяного ужаса, веющего со строк. «ВИДЕЛА ЭТО». «Бесчеловечно». «Они везде». И его имя. Последняя, отчаянная надежда девушки, которая уже ничего не боялась. Надежда, которая не спасла. Надежда, которую он не оправдал, потому что был слишком занят своим падением.

Он прокрутил записи еще раз, уже не читая, а выискивая детали. В последних файлах были не только тексты. Один – с расширением .CRYPT. Зашифрованный. И несколько сканов: выцветшая вырезка из газеты о создании благотворительного фонда «Будущее» под руководством Дмитрия Громова (улыбающееся, уверенное лицо олигарха с идеальной укладкой); расплывчатая, сделанная на телефон фотография какого-то старого кирпичного здания, похожего на заброшенную лабораторию из прошлого века; и… странный символ, нарисованный от руки на полях последней записи, вкривь и вкось, будто в спешке.

Символ напоминал стилизованную птицу. Ворону? Но не черную. Контур был обведен белым, будто светящимся изнутри. Белая Ворона.

Послание курьера всплыло в памяти, словно выжженное каленым железом: «Найди Белую Ворону. Она знает, как читать между строк. Ищи в "Туманном Берегу".

«Туманный Берег» – он знал это название. Подпольный форум, одно из болот темнета, где тусуются анонимные хакеры, торговцы данными, параноики и искатели запретных знаний. Цифровое дно. Место, куда такие как он, Артем Соколов, бывший респектабельный журналист из «большой» прессы, не суются. Это было самоубийственно. Верная цифровая смерть. Или… единственный шанс выжить по-настоящему.

Артем подошел к окну, раздвинул липкую занавеску. Дождь заливал грязные, почти непрозрачные стекла, превращая огни промзоны в зловещие, размытые кляксы. Где-то там, в центре, за высокими заборами и бронированными стеклами, был Громов. Неприкасаемый. Сильный. И где-то там была правда о смерти Полины Лазаревой. Правда, которая стоила ей жизни. Правда, которая, возможно, стоила жизни другим, как та пропавшая Маша. Правда, которую кто-то, чьего имени он не знал, посчитал нужным бросить ему, как кость брошенной, голодной собаке, почуяв в нем последнее, что осталось от пса-ищейки.

Он посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали. Но теперь не от похмелья или страха. От адреналина, впрыснутого в истощенный организм. От того самого, старого, грызущего червя – жажды докопаться. До самой сути. До самой грязи. До самой крови.

Он резко вернулся к столу, взял ноутбук, запустил Tor-браузер, который не открывал годами, с тех пор, как ему перестали быть интересны чужие тайны. Его собственная жизнь стала одной большой, грязной тайной. Он набрал адрес. «Туманный Берег». Темная паутина, бесконечная и равнодушная, ждала его.

Его пальцы, испачканные табачной пылью и следами дешевой еды, зависли над клавишами. Шаг в эту тень, в этот цифровой омут, мог стать последним. Он знал это. Но шаг назад – обратно в вонючую, предсказуемую яму его нынешней жизни, на дно бутылки, в объятия забвения – был уже невозможен. Дверь за спиной захлопнулась. Впереди был только тоннель.

«Они убили ее.»