Шедевры раннего абсурда

Людям

«Там, где капустные грядки

Красной водой поливает восход,

Кленёночек маленький матке

Зелёное вымя сосёт.»

Сергей Есенин

…А ещё я, часто, грущу о том,

что ветер сначала снимает вожжи

и гладит их синим утюгом,

а потом тхе

зубы греет у дороги,

немного ноги поморозив

в прозе.

Но часто бывает, часто! -

в полях, где растут фрикадельки,

есть жёлтые. птичьи гнёзда,

в которых пищат арбузы,

когда на них падает ястреб…

А больше всего…

я люблю капусту,

залитую кровью

убитых поэтов!..

Стихи о рыбе

В абрикосовых рощах

ананасы охотятся

на мелких людей,

что радует,

как отличное чувство

пресыщенного блаженства.

Время и то – г! -

высохло на губах

бикфордовой нитью,

которую можно сжечь.

И это тоже… радует -

как хорошая девушка,

ожидающая в вашей постели.

Женщине

Мы с тобою - две фары

одной машины -

освещаем путь жизни.

Мы с тобою - два крыла

самолёта,

летящего в будущее!

Так пусть же

не погаснет одна фара!

Так не отвалится же

крыло самолёта!

Дождь в лесу

Черным-черно!

Что домино

вверху костяшки.

Лишь бегает в белинках глаз

буян, громила ветер.

А там, где тишина боится,

пузырИкает пузырИца:

«Буль! Буль!

ПузырИк!..»

Так пальцы неба

бьют по клавишам органа

листьев леса.

Странность

Вот женщина - она шизует стоя.

Вот юноша - он движется очками,

как медный пряник.

Я сижу за светом.

Я руки положил на тишину.

Не странно ль вам?

Не странно ль?!..

Зима у сумасшедшего города

Вот опять пришла зима,

Разлетелись все дома.

Лишь торчат столбы бетона,

Проводов вздымая кроны.

Глупый столб торчит клыком,

Колет неба серый ком.

Город колет небо лихо,

Как колючая ежиха.

А урчащие машины,

Как коты, пружинят спины

И визжат на круглых лапах,

Чуя жизни мёртвый запах.

Чёрный в небо тычет пуп

Сумасшедший город-труп!

В этом городе втроём

Мы портвейна разольём -

Я да я, да снова я -

Вся компания моя!..

В государстве толпы

Орала толпа: «О, дари!» и «Оцарствуй!

Склепай нам мозги из дешёвых дюралей!»

О, славь своё рабство толпа, пролетарствуй,

Под знаменем шествуя с гордым ураньем!

Как глупо, бездарно!..

Вот пламя взметнулось над Делом и Гением,

Правом, Законом…

И призрачным, антиреальным видением

Пылала Мечта над сгорающим Домом!

Толпа смаковала стоглазое яство

Из рук-корешков и из ножек-машинок.

И каждое сердце, где зрело бунтарство,

Она осушала, как плесень и тину.

И мысли-трусишки спешили укрыться

Под маской безумия, празднества лени,

А каждую новую, смелую слишком,

Они заставляли вставать на колени!

Ты станешь - как все! - в опостылевшем мире

Часы, как клопов, убивать с отвращеньем

И ум тормозить в равнодушия жире,

В пустыне иллюзий искать наслаждений!..

Время и обалдеть

Обалденная баба стоит на пути тротуара.

Волосы, как огненные струи ракет

спектра 8000 – 4000 ангстрем,

раскручивает обалдевшее время.

В каменном лабиринте громоздящихся городов

не могут НАЙТИ ВЫХОД

влюблённые в последний цветок,

глупые, маленькие поэты.

Последние, антик вариантные поэты

бережно хранят падающий в цене

цветник старомодных слов.

Милое, вымирающее племя!..

Обалдевшие люди,

гоняясь за разбегающимися цифрами,

наступают на ботинки поэтов фирмы «Скороход»,

размера «41 плюс/минус корень степени Z из (X + Y)»;

где:

X (см) - то, о чём думаете вы,

Y (км) - то, о чём думаю я.

Z (парсеки) – промысел Божий.

Обалдевая от нахлынувшего потока информации,

деловые люди убыстряются, стремясь

к

скорости света по формуле:

Предел V при t стремящемся к безконечности = СCсccc…

(т.е. цццц…)

Обалдеватели, обалдевая от обалденного,

обалдевающе обалдевают.

Каждое обалдевание заряжает на 8 часов

рабочего времени!

Современный обалдеватель

обалдевает в 92 раза больше,

чем в 1913-ом году… ду.

«Я так и думала!» -

вдруг дико выкрикнула сумасшедшая баба.

И прямо на тротуар - родила гения.

Ещё одного!

После меня.

Всего было их – 666.

Бедная Клара

Весталка Клара

наклала целый кладень

золотистого горошка.

И - плакала,

в колокола звала

шаланды шаловливой ласки

и ландыш, аромат мечты!..

Кошмарный абсурд

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

(не для взрослых)

Кошмар ночи, 1

Ночью, ночью, когда усталый

Я ворочаюсь с бока на бок,

Меня душат во сне кошмары

Волосатых её ног.

Вот ночные задвигались тени -

Заколдованный круговорот!

Она входит…

И садится ко мне на колени.

Красавица... Или урод?

Не таясь, как всегда поспешно,

Фланелевый скидывает халат,

Оброняя во тьме с усмешкой:

«Что же, ты мне опять не рад?»

- «Почему?.. Отчего ж?.. Даже…

Даже может наоборот!»

Мажет ночь мысли гадкою сажей…

И визжит, точно мартовский кот.

Её жаркое тело ниже

Наклоняется надо мной…

Грудь судорожно и нервно дышит.

Она гладит меня рукой!

Сердце, сердце… Какие соблазны!

Как неопытный идиот,

Полон мыслями разными,

Старательно сосу её рот.

Кровь клокочет и подгорает…

Облизывая пену с губ,

Отчего я себя проклинаю,

Что я так неумел и негруб?

Не нужна к себе глупая жалость!

Остановился на взгляде пустом…

Она вся ко мне, вся прижалась -

Грудью и животом.

Комкаю, мну её тело.

Руки, ноги переплелись…

По-мальчишески пусть, неумело

Загублю я свою «жись»!

Плечи, какие пышные плечи!

Живая, липнущая к губам грязь…

«Какой тёплый, прекрасный вечер!..» -

Выдавливаю из себя, кривясь.

Ниже!.. Ниже!.. Потные, горячие груди.

Она вдавливает мне в рот сосцы.

В нервном, нетерпеливом зуде

Мне никак с неё не стащить трусы…

Душно. Душно!.. Откройте двери!

Теплотой её изнемог,

Я в любовь уже не поверю…

Раньше верить, как мог?

Почему-то становится страшно

Вглядываться в шевелящуюся темноту.

Кажется, весь мир - окрашенный

В зияющую пустоту…

Сколько, сколько кроватей стелют!

Алгоритм нашей жизни прост.

Вижу, корова рядом со мной в постели

Бьёт об меня волосатый хвост.

Не могу я!.. Мне душно… Душно!..

Просыпаюсь. Утираю холодный пот…

Я один. И измятая, мокрая подушка

У моих валяется ног.

Дрожащими пальцами достаю сигарету.

Прикуриваю. Втягиваю в себя дым…

Сердце бьётся, негодуя и сетуя,

Что не будет оно молодым.

Но никак не могу успокоиться…

Что-то мерзкое лезет в рот,

Сердце бешено колется,

И в спазмах дрожит живот.

Вот опять наплывают тени -

Заколдованный круговорот!

Она входит.

И садится ко мне на колени,

Привычно отдёргивая

Халат с волосатых ног…

Кошмар ночи, 2

Вот опять… Это что? Что же?!..

Где я?.. Кто это?.. Что за вой?..

Дико свищут, хохочут рожи

Над пропащей моей головой.

Свинцовые веки затекают потом.

Страшно… А!.. Я совсем больной.

Это кто это?!.. Кто там? Кто там

За моею смеётся спиной?

А!.. Опять! Вновь они… Боже!

Что же им от меня опять?

Кривые, глумливые рожи

Хохочут, наваливаясь на кровать.

- Это больно… Оставьте, больно!..

Свет включите! Включите свет!

Эй, вы, слышите? Вы, довольно!

Я ведь… всё же – поэт!

- Что?.. Поэт?.. А! запела шельма!

Бей ребята его, бей!..

Сей зверёныш станет, поверьте,

Пострашнее иных зверей.

- Кто это?.. Чей это голос?..

Это Он! Это Он, Он!..

. . . . . . . . . . . . . .

Будто в горло залез волос…

Что за гадкий и мерзкий сон!

Кошмар ночи, 3

День кончится, урод.

Сомкну устало очи...

И снова Он придёт,

Насмешливо глядя вперёд,

Проклятый гений ночи.

- Здорово, мальчик! Ну, иди,

Скажи скорей мне, милый: «Здрасти!»

Какой ты девочке сегодня мастил

Горящие волнением запястья,

К чьей прижимался ты неопытной груди?

Раскрой скорее мне «Большую Тайну»!

Ну, что же, милый? Не таи,

Которой дуре клялся ты в любви,

Забрызгав спермою штаны свои,

Под юбкой шаря, будто бы, случайно?..

- Пойдите прочь! Я вас не звал. Довольно!

Я утомлён, не в духе, нет.

Терпеть всё время гнусный бред

Не всякий может выдержать поэт...

Мне это – больно! Больно!.. Больно!!..

- Вам больно?.. Горе небольшое.

Но, право, вами удивлён.

Какой несдержанный и резкий тон.

Вы ж почитали за канон

Писать о «роковом покое».

Я ждал от вас прелестной сказки

Про «тоненький, капризный cтан»,

Как вас «жестокий вдруг настиг обман»,

И как ушли вы в «розовый туман»,

Вдруг в половой иссякнув ласке…

. . . . . . . . . . . . . .

Исчезнет вдруг… Я вновь один.

Что за дурацкие вопросы?!

Кто этот наглый господин?..

…Расхваливающий мне марки вин,

…Невысокий, желтоволосый…