Пролог. Пустое место

Москва, октябрь 2016 года

Вадим Чернов увидел пустое парковочное место ещё из лифта.

Створки разошлись беззвучно. За ними открылся нижний уровень подземного паркинга: белые стены, серый бетон, ровные ряды машин под холодным светом ламп. На колонне напротив крупно чернело: «-2». Чуть ниже была нарисована стрелка к выезду.

Чернов не вышёл сразу.

Он стоял в лифте и смотрел между двумя колоннами, где должна была находиться его машина. Слева был припаркован белый внедорожник. Справа стояла тёмная «Ауди». Между ними оставалось свободное место.

Ровно такое, какое ему было нужно.

Лифт предупредительно пискнул. Двери начали закрываться. Чернов выставил ладонь, шагнул на парковку и только тогда позволил себе оглянуться.

В руке у него были ключи от «Мерседеса».

Он нажал кнопку на брелоке.

Где-то в соседнем ряду отозвалась чужая сигнализация. Коротко пискнула и замолчала.

Чернов нажал ещё раз. Потом ещё.

Никакого ответа.

Он медленно подошёл к пустому месту. На стене был закреплён номер 217. Чернов посмотрел сначала на него, потом на белый внедорожник, затем на «Ауди». Нахмурился, будто пытался понять, не перепутал ли ряд.

Под потолком висела камера. Её чёрное стекло было направлено в сторону въезда, не захватывая место целиком.

Чернов знал это заранее.

Он прошёл к соседнему ряду, снова нажал кнопку и позвал:

— Есть кто-нибудь?

Парковка вернула ему голос глухим эхом.

Чернов достал телефон, но звонить не стал. Сначала обошёл две колонны, заглянул за припаркованный микроавтобус и только после этого направился к будке охраны.

Теперь он шёл быстрее.

За стеклом сидел мужчина лет пятидесяти в синей форменной рубашке. Перед ним стояли три монитора. На одном был въезд, на другом лифтовой холл, на третьем менялись изображения с разных уровней.

Охранник смотрел футбол на маленьком планшете. Заметив Чернова, он убрал звук.

— Добрый вечер.

— Где машина?

Охранник не понял.

— Какая машина?

— Моя. Двести семнадцатое место. Чёрный «Мерседес».

— А я откуда знаю?

Чернов положил ладонь на стойку. Не ударил, не повысил голос. Просто подался вперёд.

— Она здесь стояла.

— Когда?

— Со вчерашнего вечера.

Охранник посмотрел мимо него, на ряд машин, потом перевёл взгляд на мониторы.

— Может, жена взяла?

— Жена в Лондоне.

— Сын?

— У меня нет сына.

Чернов ответил слишком быстро и понял это. На секунду прикрыл глаза, будто пытался успокоиться.

— Посмотрите камеры.

— Архив у управляющего.

— Тогда звоните управляющему.

— Сейчас поздно уже.

— У меня только что пропала машина за семь миллионов.

Сумма подействовала лучше крика.

Охранник выпрямился, убрал планшет в ящик и взял служебный телефон. Пока он искал номер, Чернов отвернулся к парковке.

На стене напротив висело большое зеркало безопасности. В нём отражались будка, лифты и часть второго ряда. Чернов видел себя со стороны: тёмное пальто, расстёгнутый ворот, ключи в руке. Лицо пока оставалось слишком спокойным.

Он провёл ладонью по волосам и ещё раз посмотрел на пустое место.

Охранник дозвонился не сразу.

— Игорь Павлович? Это с нижней парковки. Тут жилец говорит, машина пропала... Да... Двести семнадцатое... Чёрный «Мерседес».

Он выслушал ответ и протянул трубку Чернову.

— Управляющий.

— Чернов, — представился Вадим. — Корпус второй, квартира сто сорок восемь. Я вчера оставил автомобиль на своём месте. Сейчас его нет.

В трубке заговорили долго и раздражённо. Управляющий объяснял, что охрана отвечает за порядок, но не за сохранность имущества. Предлагал проверить, не переставил ли автомобиль кто-то из членов семьи. Советовал сначала убедиться, что место действительно двести семнадцатое.

Чернов дал ему выговориться.

— Мне не нужно, чтобы вы сейчас снимали с себя ответственность, — сказал он. — Мне нужно посмотреть запись.

Управляющий замолчал.

— Архив можно открыть удалённо, — неуверенно сообщил охранник.

— Открывайте.

— Только за последние сутки, — сказал управляющий в трубке. — И там на втором уровне ночью был сбой контроллера. Нас обслуживающая организация предупреждала.

Чернов посмотрел на охранника.

— Какой ещё сбой?

Тот пожал плечами.

— Я смену принял в восемь. Мне ничего не говорили.

— Открывайте архив.

Охранник сел за центральный монитор. Ввёл пароль с бумажки, приклеенной под столешницей, затем продиктованный управляющим код. На экране появилась сетка из шестнадцати окон.

Чернов встал у него за спиной.

— Вчера. После девяти вечера.

Охранник передвинул временную шкалу. Машины на экране задвигались рывками. Въездной шлагбаум открывался и закрывался. Люди выходили из лифтов, несли пакеты, ставили автомобили. Чёрного «Мерседеса» не было.

— Раньше, — сказал Чернов.

Охранник отмотал ещё час.

— Вот ваша камера, — он ткнул пальцем в правый нижний угол. — Второй уровень, сектор «Б».

Запись шла до двадцати одного часа сорока семи минут. Затем изображение застыло. Через несколько секунд на экране появилась надпись: «Нет сигнала».

В двадцать два часа двадцать девять минут картинка вернулась.

Место 217 оставалось пустым.

Чернов придвинулся к монитору.

— А до отключения?

— Тут угол не берёт. Только проезд.

— На въезде машина должна быть.

Они открыли другую камеру. Изображение было чётким. Шлагбаум, номерной знак на стене, передние части въезжающих машин.

Охранник ускорил запись.

В двадцать один час двенадцать минут на парковку въехал тёмный седан. Марку из-за блика определить было трудно. Камера поймала только левую фару, часть капота и номер, засвеченный отражением.

Чернов наклонился ближе.

— Это он.

— Может быть, — осторожно сказал охранник.

— Что значит «может быть»? Я свою машину знаю.

На самом деле это был старый «Фольксваген» знакомого Чернова. Похожий цвет, похожий силуэт, правильно выбранная скорость. Через семь минут автомобиль выехал через гостевой уровень. В архиве этого не было: камера над вторым шлагбаумом уже третий месяц показывала стену после неудачного ремонта крепления.

Чернов знал и это.

Знал он и то, что охранник не станет спорить с владельцем дорогого автомобиля. Особенно после того, как на записи действительно появился тёмный седан.

— Надо полицию вызывать, — сказал охранник.

Чернов медленно выпрямился.

Он ждал именно этих слов.

— Сначала сохраните запись.

— Я не умею.

— Звоните управляющему.

— Он уже отключился.

— Тогда звоните ещё раз.

Охранник набрал номер. На этот раз управляющий ответил почти сразу. Разговор быстро превратился в спор: кто должен сохранять архив, кто отвечает за сбой и почему неисправность не записана в журнале.

Чернов слушал молча.

Двое взрослых мужчин уже искали виноватого, хотя ещё никто не установил, было ли преступление. Каждый следующий их звонок делал придуманную историю реальнее.

Охранник прикрыл трубку ладонью.

— Вы сами в полицию позвоните?

— Позвоню.

— И страховую надо.

Чернов резко повернулся к нему.

— При чём здесь страховая? Мне машина нужна.

Он произнёс это громче, чем всё остальное.

Охранник поднял обе руки.

— Да я просто сказал.

Чернов отвернулся. Спектакль шёл правильно. Самое опасное было не ошибиться в фактах. Самое опасное было слишком хорошо сыграть человека, который заранее знает, что произошло.

Настоящий владелец до последнего надеется, что машину переставили. Звонит жене, водителю, приятелю. Ругается с охраной. Требует открыть ворота. И только потом соглашается произнести слово «угон».

Чернов снова достал телефон.

— Я поднимусь наверх. Здесь связь плохо ловит.

— Далеко не уходите, — попросил охранник. — Полиция приедет, вопросы будут.

— Я никуда не ухожу.

Он направился к лифтам, но прошёл мимо. За колонной находилась дверь на техническую лестницу. Чернов открыл её, поднялся на один пролёт и остановился между этажами.

Здесь не было камер.

Он набрал номер, сохранённый без имени.

Ответили после первого гудка.

— Да.

— Машины нет. Теперь можно заявлять.

— Охрану поднял?

— Да. Архив смотрят.

— Кто первым сказал про полицию?

— Охранник.

— Хорошо. Про выплату говорил?

— Он заговорил про страховую. Я его оборвал.

Собеседник помолчал.

— Не спеши радоваться. Сейчас приедет полиция. Потом заявление. Потом осмотр. Отвечай только на то, что спрашивают. Время не уточняй, если сам не уверен.

— Я всё помню.

— Если бы всё помнил, не звонил бы мне из здания.

Чернов сжал телефон.

— Ты сам сказал сообщить.

— Сообщил. Теперь удали вызов и больше не набирай.

Связь оборвалась.

Чернов постоял на лестнице ещё несколько секунд. Голос Кирилла Ремезова действовал на него неприятно. Ни поздравления, ни уверенности, что дело сделано. Для Ремезова это был не удачный угон, а только первый документ в длинной папке.

Внизу хлопнула дверь.

— Вадим Сергеевич! — позвал охранник. — Полиция едет!

— Сейчас!

Чернов удалил запись о звонке, убрал телефон и вернулся на парковку.

Охранник стоял у будки. Он заметно нервничал.

— Управляющий говорит, этот сбой в заявке есть. Значит, мы сообщали.

— Кому сообщали?

— В обслуживающую организацию.

— И что мне теперь с вашей заявкой делать?

— Я просто объясняю.

Чернов прошёл к месту 217. Остановился между белым внедорожником и «Ауди», осмотрел бетон, стену, соседние машины.

— Ничего не трогайте, — сказал охранник. — Они просили сохранить как есть.

— Я и не трогаю.

На дальнем повороте показались фары. По наклонному въезду медленно спускался автомобиль с синей полосой на борту.

Охранник шагнул ему навстречу.

Чернов остался один.

Он опустил руку в правый карман пальто. Нащупал плотный пакет и осторожно разорвал край. Внутри лежали осколки бокового стекла от другой машины. Их приготовили заранее, выбрав стекло подходящего оттенка.

Чернов вынул несколько кусочков и сжал в ладони.

Полицейская машина повернула за колонну. До места оставалось секунд десять.

Чернов присел, будто заметил что-то на полу, и разжал пальцы.

Осколки тихо рассыпались по бетону.

Теперь на пустом месте было что осматривать.