Глава 1. Молчание цитрусов

Лина Вайпер, молодая девушка двадцати пяти лет, провела последние несколько месяцев в другом городе на стажировке. По пути из аэропорта её не покидало липкое, изматывающее предчувствие беды. Оно грызло её ещё до вылета, но тогда Лина списывала всё на обычную аэрофобию. Однако самолет остался позади, а тревога только росла.

Такси мчалось по шоссе так быстро, что яростные порывы ветра снаружи казались громче и яростнее, чем на самом деле. Лина смотрела в приоткрытое окно, пока внезапный поток воздуха не ворвался в салон, бесцеремонно растрепав её длинные каштановые локоны. Девушка поспешно подняла стекло, ощущая на губах привкус дорожной пыли, и принялась поправлять прическу, глядя на свое бледное отражение в темном стекле.

— Сегодня ветрено, — скромно заметил водитель, мельком глянув в зеркало заднего вида на свою растрепанную пассажирку. В его голосе слышалось добродушное сочувствие к девушке, которая выглядела слишком серьезной для своего возраста.

Лина, натянуто улыбнувшись, кивнула в знак согласия и продолжила смотреть в окно. Погода совсем не походила на летнюю — прохладный, почти колючий ветер навевал неуютные мысли о ранней осени, которая в этом году явно спешила вступить в свои права, окрашивая листву в тревожные тона.

Миновав набережную, машина въехала на старый мост, славившийся своими живописными видами на залив. Но сегодня внимание Лины привлекли не блики на воде, а рабочие в ярких жилетах, которые неторопливо чинили погнутое металлическое ограждение.

«Интересно, что здесь случилось?» — подумала она.

Водитель заметил её любопытство.

— Говорят, тут машина слетела… — он на секунду задумался. — Где-то месяца три назад. Сам я не знаю, был в гостях на другом конце города. Жена постоянно твердит, чтобы я ездил аккуратно. Я её слушаю, — добавил он с легким иностранным акцентом.

Лина усмехнулась про себя: судя по тому, как он лихачил наперегонки с ветром, наставления жены работали плохо. Девушка совсем не была замкнутой, но внутренняя тревога не давала покоя, лишая всякого желания поддерживать пустую болтовню.

— Приехали! — словно разбив тишину, радостно произнес таксист.

Машина затормозила у родительского дома. Лина поспешила выйти из такси, мечтая поскорее увидеть родных. Водитель выскочил следом и помог достать багаж.

— Может, помочь вам донести? — спросил он, оглядевшись по сторонам.

— Нет, спасибо, чемодан на колесиках, — вежливо отказалась Лина.

Получив щедрые чаевые, таксист быстро уехал. Лина замерла перед домом. Ее приезд должен был стать сюрпризом, но сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. По калитке живописно ползли цветы. Открыв ее, девушка ахнула: сад изменился до неузнаваемости. Половина участка была перерыта, будто здесь искали клад, а остальное пространство плотно заставили цветочными горшками и разными садовыми фигурками.

«Видимо, это меня ждет сюрприз. Наверное, родители решили переехать и забрать все с собой», — пробормотала Лина, перешагивая рыхлую почву по пути к крыльцу.

Дверь была не заперта. Лина вошла в прихожую, вдыхая знакомый аромат дома.

— Есть кто дома? — крикнула она, заходя внутрь.

Оставив чемодан в прихожей, Лина прошла в гостиную. Здесь тоже все стало чужим: старые часы у камина замолкли, а с окон исчезли ее любимые занавески. Тревога, не отпускавшая всю дорогу, сжала грудь ледяными тисками.

— Лина?! — раздался за спиной удивленный возглас.

Девушка обернулась. На пороге стояла Клэр с тяжелым керамическим горшком в руках. Мать выглядела так, будто увидела привидение. Обычно безупречная, сейчас она была в испачканном землей фартуке, а на щеке темнел мазок грязи. Следом вышел отец — Стивен был в своей уютной домашней кофте, но выглядел непривычно уставшим.

«Видимо, меня слишком долго не было», — подумала Лина, стараясь скрыть за улыбкой нарастающее беспокойство. Старый дом встретил её непривычной тишиной, а родители казались тенями самих себя.

— Отнесу вещи наверх, — улыбнулась Лина после быстрых объятий. — И, чур, не говорить Лизе, что я приехала! Хочу сделать сюрприз. Кстати, а где она?

— Ты же знаешь сестру… — быстро, почти невпопад ответила мать, отводя глаза. — Пока не закончит свои дела в клубах, домой не придет. Иди, переоденься, а я разогрею твой любимый картофель.

— Да. Кстати, мам, ты не знаешь, ноутбук Лизы дома? Мой барахлит, а мне нужно сделать кое-что по работе!

— Посмотри в комнате!

Поднимаясь по скрипучей лестнице, Лина заглянула в комнату сестры. В нос ударил непривычный запах — холодный и стерильный. Раньше здесь всегда пахло апельсинами, Лиза обожала их. Теперь же ваза на столе была пуста и покрыта тонким слоем пыли. В комнате царил идеальный порядок, что было совсем не в духе вечно неряшливой Лизы. Ни одной брошенной вещи, ни единого лишнего предмета.

Лиза всегда отличалась слишком мягким характером; не было человека, которому бы она не предложила помощь. Правда, ей была присуща и некоторая лень: вещи частенько скапливались на стульях, не доходя до стирки, и со временем буквально обрастали пылью. Лина улыбнулась, вспомнив этот вечный беспорядок, но улыбка тут же погасла. Сейчас комната была пугающе чистой.

Лина открыла ноутбук сестры. На экране светилась их общая фотография из последнего отпуска. «Странно, сколько непрочитанных писем… Видимо, она совсем забросила почту ради своей благотворительности», — подумала Лина.

Снизу донеслись голоса родителей. Они о чем-то бурно спорили, но стоило Лине войти в гостиную, как наступило молчание.

— Что сплетничаем? — Лина попыталась поднять им настроение, накладывая в тарелку горячую картошку. — Лиза опять пожертвовала все сбережения в какой-нибудь фонд спасения единорогов?

Клэр тяжело вздохнула и принужденно улыбнулась. Она постоянно опускала глаза, а Стивен лихорадочно менял тему, как только заходил разговор о младшей дочери.

— Нужно ей сказать, Стивен, — твердо произнесла мать, посмотрев на мужа.

Отец глубоко вздохнул и опустил голову.

— Лина… твоя сестра погибла.

Мир словно замер. Лине показалось, что на нее обрушился потолок. Мать, тихо плача, ушла к окну. Отец, сдерживая слезы, рассказал: три месяца назад Лиза не справилась с управлением и слетела с того самого моста.

В голове Лины сразу всплыла картина: ремонтники на мосту и слова водителя. Теперь всё стало ясно. Почему нет запаха цитрусов, почему в комнате так чисто… и почему в душе всё это время зудела тревога. Но сквозь горе пробилась жгучая обида: родители молчали три месяца. Они позволили ей жить в неведении, пока её сестры больше не было на этом свете.