I

– Ты знаешь, какой сейчас год? – спросил Николай.

Ольга потёрла шею. Место порта уже затянулось, но ещё резало. Во рту был привкус металла, хотелось пить. Она сглотнула, в горле саднило.

– По-Земному? – хрипло спросила она.

– А есть какие-то другие варианты?

– Ну, да. Например, по моим личным биологическим часам, - ответила Ольга, пытаясь улыбнуться, но получилось криво.

– Уж они-то точно идут неверно после заморозки на десятилетия.

– Тут ты прав, – согласилась Ольга. – Ну давай, напугай меня.

– 2189-й! – ответил Николай, возвышая указательный палец в знак особого акцента.

Число повисло в воздухе. Ольга моргнула. Пятьдесят лет. Она проспала пятьдесят лет и за это время её отец… впрочем, сейчас об этом не следует думать.

Ольга Серебрякова проснулась только сегодня. Её смена на корабле «Преемник» в должности полётного инженера началась несколько часов назад. Ольга вышла из криогенного сна ровно по расписанию. Сменщики на должностях передавали друг другу отчёты, как эстафетные палочки и снова отправлялись в свои капсулы. Рядом с Ольгой стоял Николай Владимирович Гладков - командир космического корабля и опытный пилот. Его смена началась раньше, он принял дела от предыдущего командира-сменщика и теперь вводил в курс дел Ольгу.

Она подлетела к иллюминатору и посмотрела в черноту.

– И где эта наша «новая Земля»? – спросила она тихо, – ничего не различаю…

– Мы уже близко. Осуществляется подлёт, через пять дней входим в этап торможения, – ответил Николай, приближаясь к тому же иллюминатору.

– Сейчас я покажу тебе. Закрой глаза.

Ольга повернулась и вопросительно посмотрела на Николая.

– Закрой, закрой, говорю. Повернись к иллюминатору.

Ольга послушно выполнила просьбу.

– Представь себе море. – Прозвучал голос Николая за спиной. – Ты же была на море когда-то, когда жила на Земле?

«Угу» - ответила Ольга.

– Так вот, представь, какое оно голубое в ясную погоду. Как блистает, отражая солнечный свет. Где оно заканчивается - не видно. Потому что днём море сливается с небом и место перехода размывается. Но вечером, когда наступает закат и солнце погружается в воду, можно увидеть чёткую линию горизонта. Представила её? А теперь смотри туда, прямо в центр, и открой глаза. Что видишь?

– Вижу! Мерцающую точку.

– Да. Вон она. – Николай ткнул пальцем в стекло иллюминатора. – Там и есть система TRAPPIST-1^[1], наш пункт назначения. А в ней планета TRAPPIST-1е^[2], землеподобная экзопланета с атмосферой и сушей, которая станет вторым домом. Потому что для дачи это было бы слишком далеко, – попытался пошутить Николай.

– Тридцать девять световых лет… Даже не верится, что это реально… – медленно проговорила Ольга.

– Триста семьдесят три триллиона километров! Если быть точным, – восхищённо подтвердил Николай.

– Красиво. Но я не понимаю, почему мы летим именно сюда? TRAPPIST-1 - красный карлик. Вспышки на нём жёстко выжигают атмосферу. Если у планеты нет мощного магнитного поля, то мы получим второй Марс через миллион лет. Какой смысл её терраформировать? – спросила Ольга.

– В отчётах сказано, что у TRAPPIST-1е поле есть. Слабое, но есть. Она находится в зоне Златовласки^[1]и имеет плотную азотно-кислородную атмосферу. Лучшее, что мы нашли за триста лет.

– Лучшее из худшего, понятно, – протянула Ольга.

– Так, отставить панические настроения. Или какие они сейчас у тебя? Упаднические? Оля, ты - алмаз. Именно тебя я просил поставить на этот этап полёта.

– Да я не это имела ввиду. Просто в голове как-будто туман какой-то.

– В первый день пробуждения всегда так. Через сутки пройдёт. А через неделю забудешь, что спала пятьдесят лет. Давай за мной, я тебе всё тут покажу.

И они отправились по кораблю в противоположную сторону от отсека управления. Ольга плыла чуть медленнее, мышцы плохо слушались, координация была резковатой и Николай иногда приостанавливался. По дороге он показывал и рассказывал Ольге, что и где находится, показал её каюту. Потом они проследовали в большой отсек, который был замкнутым кольцом вокруг всего корабля и вращался по основной оси. Он соединялся длинными коридорами, расходящимися лучами в разные стороны от центральной части «Преемника». Здесь было тихо и прохладно. От пола до потолка всё пространство было занято ярусами криокапсул.

– Это - самый важный отсек. И самый ценный груз, – сказал Николай. – Более пяти тысяч человек, будущих колонистов. Тут самые выдающиеся и самые здоровые представители нашей страны.

Ольга медленно плыла между капсулами, которые вращались бесконечными рядами и читала имена.

– Все русские?

– Да. Изначально планировалась международная миссия. Но ты же знаешь, что конфликт, развернувшийся на Ближнем Востоке более ста лет назад уничтожил все полётные базы других стран. Так что именно нам выпала честь запускать эту миссию. Да и вообще первенство в исследовании космоса с тех пор всегда будет за нами. Такой научный отрыв уже ничем не перекрыть.

– А это и есть та самая новая разработка? Для создания умеренной гравитации^[1]в условиях полёта?

– Да. Человеческий организм не может пребывать в невесомости без последствий^[1]. Если бы не этот мобильный отсек, который создаёт достаточную гравитацию благодаря моменту вращения - все колонисты при высадке были бы похожи на варёные сосиски. Мышцы бы не работали.

Николай немного помолчал, а потом продолжил:

– Я начинал этот полёт и я его завершаю. Чувствую, что в ответе за каждого из них. Поэтому люблю иногда заходить сюда. Проведать, что ли, всё ли в порядке.

– Но тут же везде датчики. Зачем приходить, если все уведомления выводятся на панель управления? – с улыбкой спросила Ольга.

– Да, да. Но это же люди! – горячо воскликнул капитан. – Лично проверить всегда спокойнее будет. Да и не очень я доверяю технике после одного случая, – отвернувшись, словно для себя, произнёс Николай.

В этот момент дверь в отсек приоткрылась и прозвучал немного хрипловатый голос:

– А кто это тут ходит?

В проёме возникла голова мужчины лет шестидесяти с седой щетиной.

– А, капитан. А я думаю, кто тут шумит.

– Петрович, ну ты как всегда. Кто может шуметь в отсеке с замороженными? – ответил капитан Гладков. – Оля, это Иван Петрович Дорофеев - наш механик. Будет помогать с посадкой. А это - Ольга Александровна Серебрякова, инженер корабля на время посадки.

– Стало быть, на дежурстве Коля и Оля, – посмеялся Дорофеев.

– Петрович, будешь её помощником, – сказал капитан.

– Слушаюсь! – попытался приосаниться Петрович, насколько ему это удалось в невесомости.

– А мы двигаемся дальше. Следующий пункт нашей «экскурсии» напрямую связан в твоими, Оля, обязанностями.

Они оттолкнулись от ручки и поплыли в сторону. Капитан обернулся и вопросительно посмотрел на Дорофеева.

– Я тут ещё немного побуду, осмотрю всё, – ответил тот.

– Петрович любит проверять всё лично, – негромко пояснил Николай Ольге, – старая школа.

– Старая школа недоверия к технике? Так у вас это с ним общее?

Николай пропустил фразу мимо ушей и Ольга решила сменить тему.

– Интересно, как Иван Петрович на миссию попал? Я думала, в таком возрасте уже не летают.

– О, это для многих осталось загадкой. Из-за ограничения мест и ресурсов был очень жёсткий отбор персонала и участников полёта.

– Да уж, я-то знаю… – тихо произнесла Ольга, а Николай продолжал:

– Дорофеев, видимо, уникальный человек. Поскольку я знал много отличных механиков на эту должность, и конкуренция там была нешуточная.

«Знал» в прошедшем времени больно резануло по сердцу, но Ольга смотрела прямо перед собой и следовала за капитаном.

– Но ведь смены у механиков длятся намного дольше, несколько циклов наших смен, – продолжал Николай. – Хотя и в криокамере они потом проводят больше времени, восстанавливая своё здоровье. В общем, тут иногда физическая подготовка играет далеко не последнюю роль. Наш Петрович - ценный кадр. Опытный очень и здоровьем не обделён.

Тем временем они добрались до самой дальней части корабля. Перед ними возвышались огромные двери от пола до потолка, на которых был выгравирован огромный логотип «Заслона»^[1]: три расходящиеся лепестка с шестерёнкой в середине. Зайдя внутрь, Ольга поразилась размерам отсека. Он весь был заполнен складскими контейнерами с полезными грузами.

– Тут находится всё необходимое оборудование от «Заслона», которое мы везём на 1е, – сказал Николай. – Всё, что нужно для терраформирования. Ты, конечно, уже знаешь все эти наименования, но можешь ознакомиться подробнее, что где расположено. Вот тут находится голографическая панель, легко найдёшь то, что нужно.

– Да, я бы осмотрелась тут, – ответила Ольга.

– Хорошо. Мне нужно вернуться в отсек управления, а у тебя свободное время. На сегодня, пожалуй, впечатлений хватит. Отдыхай и восстанавливайся, завтра уже будешь в форме.

Капитан отлетел к дверям отсека, и, развернувшись, добавил:

– Завтра к нашей команде присоединится ещё один специалист, который выйдет из криосна.

Капитан улетел и Ольга осталась одна в огромном грузовом отсеке. Голографическая панель перед ней мягко светилась, отображая перечень грузов.

– Что ж, сверимся, что у нас тут есть.

Ольга остановилась у массивного ящика с маркировкой «УПГ-350У».^[1]На голографической схеме высветились параметры:

Температура потока: до +350°С

Производительность: 0,8 кг/с

Режимы работы: аэродромный, форсажный, технологический.

Она усмехнулась: на Земле эти машины грели двигатели самолётов перед вылетом. Здесь им предстоит греть воздух чужой планеты.

Рядом с УПГ стояли аккуратные контейнеры с маркировкой «АПА-100У».^[1]Ольга вызвала спецификацию:

Выходная мощность: 100 кВА

Род тока: постоянный и переменный, 28В и 200В

Ресурс непрерывной работы: 500 часов

Масса: 850 кг

«Энергия, – подумала Ольга. – Всё упирается в энергию».

Она посмотрела выше. В отдельном отсеке, в вакуумной упаковке, лежали небольшие коробочки с маркировкой «МИП-К».^[1]Голограмма показывала внутреннюю структуру:

Вход: 27В постоянного тока

Выход: стабилизированные 5В, 12В, 24В

КПД: 94%

Радиационная стойкость: до 100 крад

Наработка на отказ: 150 000 часов

«Мозги всей техники, – поняла Ольга. – Без этих маленьких коробочек не заработает ни один прибор.»

Ольга подплыла к стеллажу с маркировкой «Микроэлектроника». В прозрачных контейнерах лежали пластиковые кассеты с чипами. На голограмме замигали параметры:

Архитектура: RISC-V, 8 ядер

Тактовая частота: 1,2 ГГц

Объём памяти: 512 МБ встроенной SRAM^[1]

Радиационная стойкость: специальное исполнение

Энергопотребление: 3,5 Вт

Диапазон рабочих температур: от -60 до +125°С

Вычислительная мощность: 5 TFLOPS^[1]

Техпроцесс: 0,5 нм, квантовая защита.

«Умный космический компьютер, – подумала Ольга. – И жрёт, как лампочка».

Ольга медленно плыла между стеллажами, вчитываясь в спецификации. Цифры укладывались в голове в стройную картину. Энергия есть. Тепло есть. Управление есть. Прекрасно.

Она закрыла голограмму и оттолкнулась к выходу. Завтра придёт новый день. А пока - отдыхать. Организм требовал своего после пятидесяти лет сна.