Аннотация

Осуждённый преступник сбежал из-под стражи, убив охрану. Под покровом поглощающего магию тумана кто-то до смерти запытал подпольного артефактора. В городе находят выпитых спятившим вампиром жертв…

А расследовать всё это кому? Правильно, мне – криминалисту особого отдела Управления порядка – и моим коллегам. Сложные и запутанные преступления как раз по нашей части.

Только я не всегда была простым криминалистом, и кому-то моё прошлое не даёт покоя. В газеты просачиваются засекреченные сведения, угрожающие разрушить мою репутацию. Кто знает, ограничится ли неизвестный «разоблачительными» статьями или это – лишь первые шаги в его плане?

И кто его настоящая цель: только я или все, кто мне дорог?

Глава 1

Предрассветную тишину, нарушаемую лишь шелестом волн и мерным рокотом двигателя, разорвал низкий пароходный гудок. Стоявшая на палубе женщина вздрогнула, поплотнее закуталась в тёплый лоскутный плед и напряжённо, до боли в глазах уставилась на огни Королевского порта: поначалу незаметные, но с каждой минутой разгорающиеся всё ярче.

Роден, столь немилосердный к любым проявлениям слабости, способный перемолоть в пыль любого – стоит только зазеваться! – неумолимо приближался.

Женщина зябко повела плечами и облизнула пересохшие губы. Как же она соскучилась по дому! Как давно не ходила по знакомым с детства улицам, не видела старых друзей, не покупала любимые мятные леденцы в кондитерской напротив университета… Интересно, эта лавка ещё работает или закрылась? А может, давно переехала?

Мысль о леденцах заставила её яростно тряхнуть головой и с силой сжать пальцы на ледяных перилах леера. Проклятье, только этого не хватало! Опять! Неуместная ностальгия была немедленно задавлена железной волей. Она здесь не ради воспоминаний! Не ради проклятых леденцов! Нельзя забывать, зачем спустя столько лет она решилась на это путешествие.

И нельзя терять бдительность. Вряд ли её появление понравится тем, кому она наконец-то решила о себе напомнить.

Резко развернувшись, женщина столкнулась взглядом с сидящим на противоположной стороне палубы смуглым циркачом и недовольно поджала губы. Этот-то когда успел выйти? Она была готова поклясться – несколько минут назад на палубе не было никого, кроме неё!

Циркач, убедившись, что на него смотрят, снял несуществующую шляпу и с широкой улыбкой шутливо раскланялся, не слезая с хлипкого на вид леера. Женщина недовольно выдохнула и демонстративно отвернулась.

Передвижной цирк, занявший половину парохода, вытрепал нервы пассажирам и довёл экипаж до нервного тика всего за неделю пути. Каждый из циркачей успел хоть раз оказаться втянутым в скандал или наоборот – втянуть в него невезучих попутчиков, однако двое из труппы постарались особенно. Карлика с острым как бритва языком уже на второй день пути половина путешественников мечтали побить, а то и выбросить за борт, предварительно напихав в карманы чего-нибудь тяжёлого. А от гибкой и юной танцовщицы, одетой в ворох разноцветных полупрозрачных тряпок, пассажиры разбегались, как от проказного больного, стоило только красавице появиться в дверях. Любое помещение корабля пустело мгновенно, даже если минуту назад там не было ни одного свободного места, хотя в отличие от своего товарища девушка почти не разговаривала.

Причиной такого странного поведения пассажиров была Ссашия – ярко-голубая куфия, вечно уползающая от своей хозяйки, чтобы забиться в какую-нибудь щель и поспать в тишине. Едва заметив смуглокожую красавицу-циркачку, пассажиры торопились убраться из ставшего опасным места, успев ещё после первого побега понять: если голубую змейку не видно на шее девушки, это не значит, что яркой и симпатичной, но жутко ядовитой змеюке не видно их самих.

На фоне карлика и танцовщицы рассевшийся на перилах смуглый акробат казался самым обычным торговцем-южанином, какие в сезон толпой приезжали на ярмарки в Линтарское княжество. Однако что-то то ли в повадках, то ли в немигающем тёмном взгляде тандарца заставляло натренированные за много лет инстинкты вопить об опасности и держаться на расстоянии.

Женщина поспешила покинуть палубу, лишь бы не оставаться с подозрительным циркачом наедине.

*

Когда милое личико очаровательной фигуристой пассажирки с волосами цвета полной луны недовольно скривилось, мгновенно превратившись в уродливую маску, украдкой любовавшийся женщиной юнга отпрянул от неожиданности и споткнулся о собственную швабру. К счастью, ведро с водой стояло достаточно далеко, и едва не поцеловавший до блеска отдраенный участок палубы парень его не задел.

Изобразив несколько пируэтов, юнга наконец поймал равновесие, судорожно вздохнул и украдкой осмотрелся, проверяя – не заметил ли кто из команды его оплошность? Но нет, палуба была пуста. Лишь циркач-тандарец, неизвестно когда прокравшийся мимо и устроившийся на узком ограждении, белозубо усмехнулся, пальцами показал, как вешает на свой рот замок – амбарный, не иначе, судя по размеру – и выбрасывает ключ за борт.

Юнга с облегчением выдохнул, криво улыбнулся циркачу и не удержался, вновь оглянулся вслед красивой пассажирке. Увы, на палубе её уже не было.

– За внешним светом порой скрывается тёмная бездна, – внезапно нараспев проговорил тандарец, заставив юнгу вздрогнуть и задеть-таки оглушительно бряцнувшее ведро. – Не будь глупым наивным мотыльком, а то сожрут.

От безумного оскала циркача ноги юнги сделались ватными. Однако не успел он справиться с оцепенением и спросить, что тандарец имеет в виду, тот отвернулся и с равнодушным видом принялся насвистывать себе под нос.

Краем глаза приглядывая за странным пассажиром, юнга продолжил свою работу. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь из команды заявился на палубу и уличил самого младшего члена экипажа в безделии! Тандарец же и вовсе словно забыл о его существовании, сосредоточившись на мелодии и попытках удержаться на покачивающихся вместе с кораблём перилах.

Любого другого, устроившегося таким образом, юнга мысленно обозвал бы канарейкой на жёрдочке, но при взгляде на акробата в голове почему-то вертелась другая ассоциация: змея на ветке. Вроде сидит расслабленно, даже лениво – того гляди за борт свалится, а всё равно не покидает ощущение, что перед тобой готовый в любой момент наброситься хищник.

Наверное, всё дело в этом тёмном взгляде. Да, точно! Юнга едва заметно выдохнул, вытер о штаны вспотевшие ладони и усилием воли прогнал наводящие жуть мысли. Во всём виноват взгляд! Этот циркач вообще моргал хоть раз?

*

Нежный поцелуй Томаса на прощание – и мне приходится покинуть тёплый и уютный автомобиль, чтобы сделать последние несколько десятков шагов до Управления. Пришлось потратить немало сил и нервов, чтобы отстоять своё право передвигаться без сопровождения хотя бы от машины до кабинета и обратно.

Хорошо, что хотя бы моё право работать в Управлении мой любимый мужчина не оспаривал, иначе я точно бы его отравила. Не в первый раз, между прочим! Злить ведьму – затея плохая, особенно если эта ведьма работает криминалистом, то есть знает, как убить так, чтобы следов не нашли…

Впрочем, поводов поругаться у нас всё равно хватало. Томас, убедившись, что я его люблю и не планирую сбегать на другой конец страны, отпустил на волю худшие черты своего характера. Те самые, благодаря которым возглавляемое им Дознание процветало, затянувшаяся после свержения Безумного короля Смута не разрушила государство до основания, а мы нашей компанией тогда ещё просто друзей выжили в непростые времена и даже сумели скрыть свои необычные таланты.

Полезные, в общем-то, черты: решительность, отличные управленческие навыки и умение видеть полную и правдивую картину происходящего.

Вот только годы, которые Томас провёл один, скованный магической клятвой и не способный бороться с подступающими всё ближе врагами, превратили эти черты в манию тотального контроля, бескомпромиссность и, местами, паранойю. Как главе ведомства, отвечающего за безопасность государства, эти исказившиеся черты ему не мешали. Зато мне, как его невесте – ещё как!

Правда, в какой-то момент у меня закрались подозрения, что Том в своём желании везде меня сопровождать руководствовался не столько идеей меня защищать, сколько желанием показать всем, что я занята. Но мне-то от этого было не легче!

Уговорами, мольбами, немного слезами и даже револьвером (не ради угрозы, а чтобы показать – я не так беззащитна, как выгляжу!) мне пришлось убеждать Тома не превращать мою жизнь в бессрочное заключение. С трудом, но нам удалось заключить соглашение: я предупреждаю о любых неприятностях сразу, как замечу, а Томас прекращает попытки стать моей тенью.

Ха! Как будто он не догадывался, что в тот момент главной моей неприятностью был он сам! Если б глава Дознания, белый палач, кровавый и ужасный Андреас Томас Хосс стал из-за меня ежедневно заходить в Управление, меня б коллеги живьём сожрали! Хотя это не моя вина, что репутация моего жениха, а также возглавляемого им ведомства оставляли желать лучшего. Дознавателей в столице не любили настолько, что даже условные коллеги – сотрудники Управления порядка – не радовались визитёрам в серых мундирах. Даже если те заходили по личным причинам, а не по работе.

Холодный ветер, забравшийся под плащ, заставил меня поёжиться и вынырнуть из глубин собственных мыслей. Весна в этом году словно решила свести жителей столицы с ума, заставляя всех мёрзнуть по утрам и вечерам и одновременно плавиться под раскалёнными лучами солнца днём. Вот и сейчас я поплотнее запахнула плащ, совсем не защищающий от влажного прохладного воздуха, и с тоской подняла взгляд.

Безоблачное ярко-голубое небо местами пряталось за прозрачной зелёной дымкой только-только проклюнувшихся листьев деревьев. Коварное солнце тоже было там, над головой, одновременно отражаясь в окнах домов и редких лужах, бликуя в зеркалах проезжающих мимо автомобилей и радуя проносящиеся с ветки на ветку стайки оглушительно щебечущих птиц.

Как же они меня достали!

Здесь, в центре Родена, птиц было намного меньше, чем в квартале, где жили мы с Томасом. Или дело в постоянном шуме автомобилей, хоть немного заглушавшем их весёлую перекличку?

В относительно недавно застроенном северо-восточном районе пернатые оказались совершенно не пуганные и очень громкие. С непривычки я регулярно просыпалась на рассвете от ощущения, что кто-то особенно обнаглевший чирикает прямо у меня над головой. Хорошего настроения такие побудки не добавляли – нормально выспаться не получалось уже пару недель.

Единственным спасением оказались весенние ливни, во время которых птицы замолкали, но, увы, они случались не каждую ночь. Приходилось терпеть, прятать голову под подушку и надеяться, что однажды я всё-таки привыкну.